Творческая лаборатория Baddy Riggo

Главная | Сага, Часть Вторая Регистрация | Вход
Сага. Часть Вторая, FULL

«DIARIOS DE MOTOCICLETA», Сага. FULL
Куба, 07 декабря – 24 декабря 2006

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
14.12.06, Четверг. День Восьмой

Варадеро. «Мучо Грандэ Кактус»
12 832 км пути (1 112 км по Кубе)

Вот оно, начало настоящих странствий! Вот они, настоящие приключения!

VIVA CUBA! CUBA LIBRE! VIVA LOS CUATRO LIBRE JOERRIGOS!

Ветер странствий взъерошил уже изрядно поредевшие локоны этих четырёх «грозных альбатросов революции», которые устремили свои орлиные взоры навстречу грядущим подвигам. Первым крестиком на карте решено было обозначить город Санта-Клару. Это примерно 11 сантиметров от Варадеро по карте. Не больше дня на разграбление! Пока разворачивались в марше, Бобби выискал в путеводителе, что где-то на Варадеро растёт самый старый Мучо Грандэ Кактус. Вот, так всегда: узнаём уже после драки.

– Ничего, у нас тоже есть свой «Мучо Грандэ Кактус» – Падрэ Лео, как живой! – от нашего гогота даже пьяный Марик проснулся.
– ...а то улетите! – вяло рыкает Лео с галерки.

pic pic

Варадеро – Хувельянос. «Генеральная линия партии»

При прокладывании маршрута периодически возникали некоторые сложности и трения. Оно и понятно: знаков и указателей на дороге нет, от карты толку не больше: там же все эти потайные тропки между апельсиновыми и банановыми плантациями не указаны. Я после истории с поисками «Оазиса» и последовавшей затем истории «Ограбления Вьеха», уже боюсь отсвечивать, дабы не навлечь на себя справедливые громы и молнии.

И в этот раз то же. Падрэ Боббо у очередной развилки орёт из-за штурвала: «Куда дальше ехать?» А мы сидим, тупо уткнувшись в контурные карты, боясь поднять глаза на строгого кормчего. Сидим, засунув языки в... рты (вдруг, и в этот раз пронесёт? На прошлом уроке же пронесло и училка так и не спросила).

– Куда ехать-то? – негодует Бобба. И делает очередной судьбоносный маневр.

Тут просыпается Лео и с задней парты:

– Мне кажется, тут надо было в другую сторону.
– ...............! Ну и рыги мне в попутчики достались. А раньше-то, где был?

Так и едем: до очередной проверки домашнего задания нашей «классной дамой». Строгой, но справедливой.

Хувельянос. Бабушко
890 км пути (1 170 км по Кубе)

Путь-дорожка фронтовая лежала через уже знакомый по кокодрильскому прорыву город Хувельянос (сантиметра два по Карте). При выезде, наученный горьким опытом попадания в тупики, Падрэ Бобб тычет задремавшего меня: «Ну что, Гамаюн, иди спрашивай, где твоя глупая Отописта», – и выпнул меня в открытый космос из нашего уютного космического челнока.

«Привет Лунатикам!»

Подхожу к Бабушко на обочине. Улыбаюсь, здороваюсь. А бабка мне:

– Чавой?

Я опять её «Олей» называю на разные лады, та в анабиозе. Я собираю оставшиеся слюни и шепелявлю (брызги на метр):

– Хольо!
– И тебе привет, касатик. Чавой кричишь, к баушке пристаёшь, некрофил треклятый?

Я ей на чистейшем кубано толкую, что я вовсе не про то, чего она себе на радостях надумала. Я «мучач» да «линд» больше полюбливаю. Ты только скажи, бабуля, где их до сих пор черти носят? Буквально моя тирада звучала следующе:

– А дондэ эста ля Отописта?

История повторяется: бабка в отказ, не колется:

– Не пойму, – говорит – гражданин начальник, пошто бабку тиранишь. Ты скажи, милок, какой грех на мне? Нешто я не понимаю – работа у тя така. И измена лютая. Я вот тоже, когда молодкою была, и-е-э-эх, зажигала!

Опять пришлось копить слюни (а уже сушняк с последнего алеманского обеда), чтобы донести посыл:

– Фэфэпыфа! – изрыгнул я последнюю влагу, всю что было.
– Ты б сразу так и сказал, так тебя перетак. Не знаю я, о чём толдонишь, вот те крест. А если на счёт шмали – так не брала я. И фэфэпыфу тоже. А коль выезд отсель ищешь, то вон туда тебе, милок. Только не туда, и не сюда, а во-о-он туда! – и как начала бабка делиться своими слюнями, ещё и жестами подкреплять сказанное. Опять на все четыре стороны указала.

Это у них национальная традиция, наверно, посылать добрым словом во все четыре стороны. Но по каким-то едва уловимым интонациям я всё-таки понял, что надо «вон туда, а не туда, и не сюда, а во-о-он туда». Я-то понял, а падры ни за что не хотели верить моим достовернейшим агентурным сведениям. Так с недоверием, но всё же поехали по наводке.

Хувельянос. «А-ПЕЛЬ-СИН!»
895 км пути (1 175 км по Кубе)

...не поверили. Кому не поверили? Мне?! Да вот же, смотрите: выезд и даже указатель есть «Вам не туда, и не сюда, а прям во-о-от сюда». В смысле так прямо и написано: «Отописта». Кому, мне, Мистеру Чистая Правда не поверили? Ещё, говорят, «языков» брать надо. Нет, говорят, доверия к твоей резидентуре. А я, меж прочим, больше года в «Смерше» стройбатовском. Да! И награды имеются – четыре комсомольских значка. Нам, если хотите знать, даже оружие боялись выдавать, только лопаты. Боялись потому что нас, «военных истребителей».

Для подкрепления (или опровержения) бабкиных сведений притормозили возле странствующего бродяжки, по виду нищенствующего Рыцаря Веселого и Придурковатого Образа. Пока я открывал рот, чтобы «дондэ эста», этот чумной дервиш уже сидел в машине и улыбался нам во все свои три с половиной зуба. Лео сзади орет: «Гоните его нах, от него помойкой несёт!» – Но Падрэ Марк уже развёл с новым путейцем «антимонии с политесами».

Этот кадр жизнерадостный всё время улыбался, видимо, довольный знакомством со столь славными мужами и их героическим прошлым. И не менее геройским будущим. Или был рад тому, что сам попал в историю. И стал героем этой Саги. А разговаривал он в точности, как бабка давешняя – сквозь слюни. Видно, такой местный ху[ё]вельянский диалект. Вообще, во время путешествия я влюбился в этот страстный и горячий, как и его носители (и, главное, носительницы), язык. Пися, а не язык. Но Хувельянос... На Кубе есть клининговые компании? Вся «коча», блин, теперь в его слюнях!

Странник «забрызгивал» нас всю дорогу про «фиефу» (фиесту) в Хувельяносе, сегодня вечером. Что зря, мол, покидаем этот «приют убогого чухонца». Далее, по ходу действа не раз мы слышали подобные слова. Вывод таков: каждый божий день, во всех населенных пунктах Острова – ФИЕСТА! Поди, так и есть на самом деле? Куба и есть сама Фиеста. Всегда и везде бесконечная фиефа!

Проезжаем мимо плантаций. Друг наш с гордостью (видно работает здесь):

– Ораньо!
– Ну, что за название «оранжевый»? У нас, цивилизованных индоевропейцев этот плод зовётся «апельсин», значит китайское яблоко. «Апель» – яблоко, «Син» – Китай», – провожу я краткий культурологический ликбез для детей подземелий.

Бродяжка сквозь слюни пытается воспроизвести мудрёное слово, но тщетно. Я нервничаю, что ученик попался бестолковый:

– А! ПЕЛЬ! СИН! – надо говорить, дурында!

Как они все надо мной потешались, во главе с моим нерадивым, дурно пахнущим школяром. Всякий раз, когда меня тянуло понудеть, падры хором повторяли: «А-ПЕЛЬ-СИН»! Идиоты!

«Скажут какую-нибудь глупость и ржут как дураки!»

Хувельянос – Отописта – Санта-Клара. Прогон
900 км пути (1 180 км по Кубе)

Оставшийся отрезок пути прошел без приключений: Отописта, и газ до отказа! А пока мы совершаем этот ничем ни примечательный прогон, предлагаю вашему вниманию эссе мастера похмельного жанра – Марика Твена. Эссе под названием:

«Евангелие от Марика: Куба. Ромовая Баба»

Надо непременно упомянуть о классовом различии в сфере пития. Семилетний ром – нектар для алеманов. Реальные кубинские пацаны предпочитают травиться прозрачной «Единичкой». «Трёшка» – только по праздникам. Естественно, не прихоти ради: трэс песос, брат.

Теперь о личном. У меня с той самой «бабой» сложились необычайно тёплые, если не сказать больше, отношения. Наши первые свидания в Варадеро окутаны если не тайной, то нежной недосказанностью. В связи с полнейшим «эль цейтнотом», дальнейшие события были форсированы в одностороннем порядке. И уже на 3-й день я брал её за хрупкую талию хозяйской рукою, и наши уста сливались в нетерпеливом огне.

И пространственно-временной континуум, орошаемый мутно-желтой слезой Че, эликсиром развитого социализма, прогибался в моих руках мягким пластилином. Что там Эйнштейн со своими глупыми теориями?!

Временами, совершив неловкое движение и краткомоментно реинкарнируясь в реале я, наивный, пытался осмыслить вселенскую сущность происходящего, но вскоре скорее почувствовал, чем понял непостижимость, необъятность зарождаемого симбиоза.

Я разжимал пальцы и отпускал карниз...

Счастье эфемерно. То первое утро после нашей скоропостижной разлуки я стараюсь стереть из дряхлеющей памяти... Канкун-сити. Мотель. В номере две кровати. Размер – королевский. Я на одной из них. В носках и шортах. В кармане 50 американских центов, бычок и ни одного «гондона». Туда, куда я ем – насрали кошки. Похмелье... ПОХМЕЛЬЕ?! Становится страшно от паскудной мысли, что вчера было, но не с той. После ТОЙ так не бывает. После ТОЙ совсем не так... И тогда приходит прозрение... И тогда я уже знаю – ЕЁ больше нет... И было ли что-то, вообще...

...и тогда я разжимаю пальцы и отпускаю карниз...

Санта-Клара. «Пламенные языки»
13 040 км пути (1 320 км по Кубе)

В Клару въезжали уже в сумерках, совершенно разбитые, со всеми признаками постварадерского похмельного синдрома. Подозрительно быстро проехали пару городских построек и... опять «промзона». Как? И весь город? Взятая за «язык» студентка боязливо поведала, что мы, попросту, пропустили поворот к центу города. (Студентка? Почему тогда так плохо по-аглицки? Садись, двойка!)

На подступах, чтобы не блудить в потёмках, взяли в машину очередных «говорящих указателей»: парня и тётечку-симпатюшку. Из английского у них – только жесты. Так, на жестах и въехали в Санта-Клару. А в центре нас уже встречают: по одёжке и номерам алеманским – фрэнды на великах.

«Летим со мной, птичка, там столько много вкусного».

– Езжайте за нами, мы тут такую гостиницу знаем: пися, а не гостиница. Чесслово!
– Уроды. Вы что, по-испански не понимаете? Мы же говорим – Сэн-трал!
– Центральная? Ах, да-да, езжайте за нами, тут напрямую не проехать.

Во время этого разговора взятые на борт «языки» пытались самостоятельно вызволиться наружу. А дверь-то НЕ РАБОТАЕТ! (Это же и в сопроводиловке было прописано). Ага, срётесь? Правильно делаете! Не нам же одним. Но отпустили.

Едем за фрэндом по закоулкам, ленты Мёбиуса выделываем:

– Эй, амиго, а где гостиница-то? Мы всё едем-едем, а её всё не видно и не видно. Что-то с прозрением моим стало?
– Да нет, вот она.

Бдямть! Ну, что с этими прощелыгами делать? Всё-таки подвезли нас к «касе» какой-то («каса» – сдаваемое в частном секторе жильё). И ведь говорят «да-да», а сами свои тёмные делишки так и проворачивают. Мы с Лео из машины орем:

– К гостинице, сука, вези, пока мама Хуанита ещё узнаёт!
– Да ну вас, ребята. Мы такую «хазу» подогнали, а вы... А гостиница центральная – клоповник, чесслово. К тому же – мест нет!

И тут развод! Марик с Бобби сдались:

– Ладно, пойдём посмотрим.

Санта-Клара. Первая «хаза»: койка и душ

Пока наши первооткрыватели производили досмотр предложенных апартаментов, мы с Леопольдом делали вид, что сторожим машину, потому что в пылу своего героического первооткрывания америк эти колумбы просто забыли выпустить нас из машины. А дверь-то в машине НЕ-РА-БО-ТА-ЕТ! И открывается исключительно снаружи! Это же и в сопроводиловке было указано! И взятые в дороге «языки» это отчётливо показали. Те, над которыми мы не далее пяти минут назад так безудержно потешались.

Дозор пришёл с вестями, что «хаза» отменная, но мест нет. И начался «футбол». Так, передаваемые по этапу от касы к касе, мы всё же заселились к тёте Марте, в квартале от центральной площади. 2 комнаты по 20 рублей. Правда, в нашей с Мариком комнате койка была только одна. Зато полуторка. Зато душ прямо из комнаты, а не через коридор, как у отцов. И кондиционеры: Бакинского рефрижераторного завода, с советских пор ещё оставшиеся. И рабочие! Но ведь унитазы без «эль стульчака»! А как же «ля посрать»: с чувством, с толком, с расстановкой?

В итоге плюсы с минусами как-то уравновесились, даже несмотря на критическое отсутствие «эль стульчака». И мы махнули рукой: для первого опыта заселения пойдёт, а другого опыта пока не имеем. Хрен с ним, селимся в «хазе»! «Кочу» за пару рублей на постой сдали по знакомству через пару домов.

В связи с тем, что наш дипкорпус вырос на целого члена, держаться старой проверенной «свиньёй-тройкой» стало более мудрёно. Потому решили разбиться на более элементарные парные частицы. В дайвинге это первое правило: всегда держаться своего напарника, которого как раз и называют тем самым «БАДДИ», известным с первых строк Саги.

– Бадди Марик, у нас с тобой у обоих шлея под хвостом. Будем чудить вместе!
– Ну да, на одной койке почудим.

С дороги полезли в душ. Марк кричит из нашего:

– У нас только холодная.
– А у нас только горячая, – откликается из своего Бобб, – давай друг к другу быстро перебегать, чтобы тёплая в итоге вышла.

Санта-Клара. Сра Марта и бейсбол

Сра (сеньора) Марта. Имя скорее всего в честь сеньора Хосе Марти, не иначе. Если выцепить её из кубинского контекста, то получится самая обычная наша «тётя Клава». Общение с ней было сведено к жизненно необходимому минимуму. Тётя она заскорузлая – по-английски, как и мы, ни бум-бум. Ну и ладно, «камиду»-то мы попросить всегда в состоянии на языке оригинала: «сэну» (ужин) за 10 рупий, а завтрашний завтрак – за семь. Благо, «Чивас» с Дюти остался. Сдобрили.

Пока потчевали, сынуля её великовозрастный (по виду член общества «Память»), слушал по радио прямую трансляцию с местного стадиона. Бейсбол. Потом, чтобы не мешать процессу нашего пищеварения, ушёл досматривать уже по ТВ. Бейсбол на Кубе – третье по популярности слово после «Хосе» и «Марти». В любом городе есть свой бейсбольный стадион, зачастую больше самого города. По телеку тоже один бейсбол. А где лыжи, коньки, секс? Другие зимние забавы для горячих финских парней?

pic pic

Санта-Клара. «Каса Сисси»

Сидим, курим не спеша в коридоре-оранжерее («патио» называется). Мачете ржавый, воткнутый в грядку, рассматриваем: «Видимо, для прополки агрегат», – делаем единственно напрашивающийся логичный вывод. (У каждого бендеровца в огороде пулемёт зарыт?)

Смотрим, на стене табличка: «Каса Сисси Сра Марты». И довольно абстрактное проволочное украшение в виде голой женщины. Но для нас это «абстрактное» – уже вполне актуально и конкретно стоит:

– Сра Марта, что за надпись такая? Это то, о чём мы подумали. Это, значит, можно... ну, это... можно этих... сюда?..
– Дочу мою так зовут – Сисси. Идиоты идиотские!
– Пэрдонэ...

Так впитываем по глоточку, вместе с ромом, пьянящий запах Острова Свободы и вливания в местное народонаселение. С именами «сра» и «сиси». Запись в бортовом журнале:

«Продолжаем сталкиваться с правдой кубинской жизни: без английского неча делать, но и он не всегда спасает. Они тараторят на кубано без пробелов. При этом, из сказанного понятно лишь одно: все хотят нае... бедных русских алеманов».

А я добавлю к записанному: вот, скажите, коллеги: этот ужин стоил 10 рублей, а завтрашний завтрак семь?

Санта-Клара. «Город Греха»

Поели, почистили пёрышки, сняли с себя всё лишнее, включая аппаратуру, чтобы не искушать местных жуликов в подворотнях. Ибо сказано: не искушай, да не искушаем будешь! И в свет! А точнее, уже во тьму. Погружаться. На улице вот уже пару часов поджидает «случайно проезжавший мимо» знакомый велосипедист.

– Марк, чего он до сих пор возле трётся? Ты ему дал по заслугам его, за хлопоты его? Чтобы уже отвалил.
– Не знаю чего он, пацаны. Я вроде, достаточно ему дал. 20.
– СКО-О-ОЛЬКО? ......Алеман Ё... !...... ПЫЗДЭ-ЭСЬ!

На центральной площади проходит какое-то представление с участием местных самодеятельных коллективов. Всё население тут же, зрит. Фиеста у нас, кубинцев! Мы, по заведённой бобрами схеме, в стороне, чтоб сильно в гущу событий не внедряться. Оцениваем текущую ситуацию. На скамеечке рядом молодежь. Одна чика из компании демонстративно присела на корточки к нам спиной. Я обращаю внимание Бадди Марка:

– Смотри, сидит. Ловит, стало быть, на заглотыша. Сидит нам на зависть. А юбочка-то короткая, аж разрез попкин виден. И татушка на крестце... пэса...
– «Муй бьен»! – слышу одобрение изголодавшегося товарища.

Нигер какой-то, заметил наши прицокивания и перемигивания. Улыбается, типа: хотите – организую. «Пошел ты. Сами справимся, чай не маленькие.

– А вообще, ничего такая, – продолжаю я осмотр её выставленных напоказ достопримечательностей, – фигурка, правда, мальчишеская: бедра узкие, зато плечи... Трять! Да это ж П[ОМ]ИДОРЫ!

И точно, вся компания, человек семь-восемь, что на скамейке – мальчики накрашенные и переодетые. Твою мать! Содом с Геморроем! От, ходу отседова, падры. Поищем, где оскорбленному гетеросексуальному есть чувству уголок. И потрусили по периметру, гомофобией гонимые, в поисках местной дискотеки. От греха подальше. Правда, со слов взятых в заложники местных жителей (не п[ом]идоров), все дискотеки сегодня закрыты. Все две.

Проходим мимо кафешки на углу: «лошадка-а?..» В смысле Луис? А внутри музыка играет (гуд), даже живая играет (супер гуд). Если ничего другого не найдем – заглянем. На перегоне «центр-центр» нас настигает ТО САМОЕ в юбке короткой, татушка на крестце:

– Может, фоки-фоки?
– Идинах от нас, шайтан нетрадиционный! Уйди, тебе говорю, не трогай меня! Но компрэндэ! Трабаха маньяна! Русский учи, сука! – это Падрэ Лео, отставший от основной колонны и попавший в самые щупальца этой «особи», использовал со страху весь свой запас испанского.

А этот п...рекрасный со всех сторон человек, этот фрик недоделанный цепляется, не отстаёт. Кое-как бензопилой отмахались. Надо уже где-нибудь прибиться. Уж, слишком мы видные парни, видно, для мальчиков в юбках. Особенно Леопольд со своей бензопилой. А я ещё и подзуживаю, на мозги падрам покапываю:

– Пацаны, я тут замечаю со всех сторон ТАКИЕ (!) взгляды – наповал!
– Где?
– Да везде: вокруг! И там на площади, и в переулке, и вот, только что на углу, и у кафе... Меня-то сегодня этот момент мало трогает, сами понимаете – от перманентного рона очередная изжога нарисовалась. Но за вас похлопочу, только команду дайте.
– Да иди ты к этому п[ом]идору гнойному. Задолбал уже! – не выдержал Бобби.
– Ну что вы, пацаны, я ж для вас. А вообще, такое чувство, будто это у вас изжога, а не у меня.
– Давайте не будем ссориться, а пойдем в музыкальное кафе и там задницы прижмём, – примирил стороны старый ребе Лео.

Про «прижать задницы», это он метко. В свете текущей обстановки.

Санта-Клара. «Лос Дедушкос»

Замкнув периметр центральной площади, мы вернулись к кафе с живой музыкой. Заметив очередную порцию прибывших «ходячих кошельков», местное население приободрилось. Из-за столика у импровизированной сцены выгнали бабушку: «Садитесь, гости дорогие. Сэрбэсы-сенисэры? Извольте-с».

Музыканты, к тому моменту уже подуставшие, вновь взялись за старое. И давай лабать с новой энергией. А ведь пока мы бегали кругами от п[ом]идоров, в кафе не прекращался их сет. Хотя возраста они были... нет, даже не предпенсионного, как мы, а попросту доисторического! Дедушкам лет по семьсот, не меньше! Но шоу они зажгли, доложу я вам. Такого мы ни до, ни после уже не видели. Согласитесь, Отцы, что этот вечер в кафе под музыку «Лос Дедушкос» – один из самых высоких эмоциональных пиков всего нашего путешествия.

Как это описать? Трудно, даже невозможно! Играли они на инструментах того же возраста и состояния, что и сами. Соло-гитара краской покрашена! Усилители, собранные на коленке из подольской швейной машинки и белорусского трактора. А контрабас, тот и вовсе из лопаты. Я рассмотрел всё до винтика так подробно, потому что столик наш был в метре от них всего. Как они играли! Я пребывал в полнейшем аффектозе. Улыбку с лица пришлось отскребать весь остаток ночи. Я смотрю на Бадди Марка:

«А у него такая же улыбка!
И как у меня – оранжевое настрое-е-е-е-е-енье!»

– Ты видишь, как дедушко на соляге лабает? Я хочу, чтобы у меня был такой дед!
– Марик, прости, но он МОЙ дед! Я же тоже на гитаре когда-то, на соло. Внук я его, понимаешь?

И солист цвета варёной свеклы и голосом Робертино Лоретти. А как они в припеве, в «Сальсите», хором выстреливали: «А!...... А!.........А!...» И вершиной репертуара – «Аста сьемпре, команданте»... До слёз, пацаны, до слёз. А где наша аппаратура грёбанная? Как всегда: даже мобильника с собой не было, чтобы запечатлеть всю эту «фелисидаду» (счастье). Позже Падре Бобби отыскал в мировой паутине фотографию наших дедушек. Как будто родных увидели. Вот такие они у нас, наши «Лос Дедушкос»!

Во время перекура мы стали брататься с дедушками: улыбками, обниманиями да денюжками. Бобба купил их диск, который натурально потом закрутили до дыр. И каждый раз, блаженно закрывая глаза, мы под их непритязательные песни уносились мыслями в этот прекрасный вечер. Пообщались на перекуре с одним дедой. Он говорит, жаль, что русского уже не помнит. Зато сыграл несколько аккордов «Катюши». Другой деда тычет в компашку: вот эту «Сальситу» я написал! Мы с Бадди Марли с трепетом пожали руку соло-гитаристу: «Деда, ты лучший!» Деды наперебой приглашали на завтрашнее выступление: «Завтра пятница, пацаны. Завтра тут будет настоящий рок-н-ролл!»

Ещё одно яркое впечатление, полученное во время антракта от моего краткомоментного посещения «баньоса» (туалета). Тут точно слова бессильны: задержки дыхания не хватило, и я получил острое химическое отравление.

Во второй части выступления дедушки совсем распоясались. Подмигивали нам, подшучивали друг над другом (как достал этот солист «Свёкла» со своим звонким как у молодого голосом), и наперебой показывали «гуд» алеманке, когда та пустилась в пляс. Короче, опытный врач-психиатр засвидетельствовал бы, заглядывая в наши остекленевшие зрачки, острый кататонический криз!

pic

Санта-Клара. «Битва при Санта-Кларе», часть первая

Едва «прижав задницы» в кафе, мы заметили значительное повышение активности масс: молодой и наиболее активной её части: «Спортсменки, комсомолки – красавицы!» Сначала пути к отступлению преградили две прекрасные сисястые чернушки в вызывающе белоснежных одеяниях. Вызывающих на фоне их шоколадных тел. Окопались за столиком у выхода. Чуть позже в сопровождении местного «Снуп-Доги-Дога» с тростью в кафе продефилировала ещё пара-тройка девиц несложного поведения. А взгляды-то какие бросают: пламенные, комсомольские, к поцелуям зовущие. Те, про которые я падрам говорил, но вызвал лишь их гнев. А у их провожатого, «чувака понтового», во лбу строка бегущая:

«Нэт, я нэ Нэгоро. Меня зовут Себастьян Пэрэйро – торговец чёрным золотом».

Негоро весь «на цырлах», в какой-то зелёной галлюциногенной футболке в обтяг. Трость, опять же, цепи на шее... п[ом]идор, короче, очередной, или драгдилер гарлемский. В общем, весь цвет и сливки сантакларского полусвета и сексуального андеграунда пожаловали. Парад-алле!

Места в огромных колониальных окнах-проёмах, что за спиной, тоже перекрыты «предложениями услуг». Спинным мозгом чувствуем, как петля затягивается всё туже на наших чреслах. В разгар выступления дедушек Падрэ Лео шепчет мне на ухо, бледный как полотно:

– Масса Дик, глянь: меня кто-то сзади... за ушко трогает.
– ???
– Не знаю, я боюсь поворачиваться.
– Отец, не ссы. Это просто одна тётенька чёрненькая пытается обратить на своё присутствие твое внимание. Очень, кстати, тактично, пытается – пытаюсь успокоить трепещущего на моём плече товарища.

А сам думаю: «Это тока што: щас тя за твою тугую мошонку начнут трогать. Как тогда запоёшь?» Но Лев другого мнения. Видно ушко его чересчур интимно, даже сакрально (ой, прости, отец, выдал). А тётя, меж тем, изо всех сил старается показать, что мы идиоты и не о том подумали. И что вовсе не она есть вожделенный объект наших боязливых похотливых взглядов. И в подтверждение своих слов... просит у нас пустую пачку сигарет, «для коллекции». Это что же: коллекция, типа «А вот, посмотрите, в нашей экспозиции представлены самые свежие экспонаты – бедные русские алеманы». И в наушниках музыка:

«Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит, всё не так уж плохо, на сегодняшний день».

А, теперь понятно: за могучей «мамкиной» спиной пара подопечниц шоколадных. Чувствуем, и огородами уже не уйти:

«Отряд сабель триста, два пулемета. То есть совершенно ничего нельзя гарантировать. Если прижмут к реке – крышка!»

Санта-Клара. «Битва при Санта-Кларе», часть вторая

Тут лучик красный на лбу у меня остановился. Ловлю на себе пронзительный прицельный взгляд. Это одна из эскорта «Снупи», жгучая «испанка», вылитая Кармен-сюита начала свою кровавую охоту. Взгляд, что прицел лазерный: сначала до печёнок достал, потом по сердцу самому прошёл, и медленно вниз, серпом по самому интимному – по кошельку. Нет-нет-нет! Мы так не договаривались! Про такие взгляды. Это же игра ниже пояса, высоко поднявшейся клюшкой. Это вам не «гуд сигарс, чикас». После таких взглядов любой порядочный алеман за дело чести считает повести счастливицу под венец... или хотя бы раскошелится на койку. Такой взгляд у моей Кармен (звучит сюита из Бизе).

Так весь концерт под дулом и просидел. Изъёрзался на месте, как вошка солдатская. До сих пор этот взгляд прожигает меня до самых внутренностей (или это изжога?).

Занавес. Посетители к выходу потянулись. И чики, как на параде, стройными рядами шагают мимо, намеренно сбавляя ход у трибун, тем демонстрируя все достижения своих народных хозяйств, и с горячими комсомольскими приветами: «Мир! Труд! Фоки!» Вот и королева моя испанская взглядом своим, что красноречивее любых слов: «За мной же, мой гардемарин!»

«Всё, отцы, назад дороги нет. Хоть и велика ты, Россия-Мать, а отступать некуда. Пойдёмте сдаваться».

А на выходе уже оцепление. И проход только по узкому живому коридору из френдов с чиками. «Коридор» ведёт прямо в подворотню. А на том конце проулка уже поджидает моя Пенелопа Крус с придворными дамами, нервно постукивая веером по ладони. Как счётчик в такси: тик-так, фак-фак, кук-кук... А сзади слышим, как мышеловка захлопнулась с характерным присвистом: «Пс-пс-с...»

Ну вот, наконец, и мы услышали ТОТ САМЫЙ ЗВУК, о котором так долго твердили большевики в путеводителях да форумах. Нам бы радоваться. Только оптимизма этот чистый в своей сермяжной простоте и непорочной порочности звук в нас так и не вселил: страшно. Что же теперь? Сексуальное гетто на койко-галерах? Или сразу в печь страстей, дотла?

На счастье обнаружили брешь в оцеплении – прямо посреди улочки вход в забегаловку «Эль Рапидо». Куда и не замедлили укрыться. Лучше б не заходили: тут, как раз, их арьергард обосновался, на драфте. Вот уже во второй раз я чувствовал себя последним Плейшнером на Блюменштрассе (улице Роз). Падры в том же коматозе: «Нам бы день простоять, да ночь продержаться... от заката до рассвета».

И тут на нас напал нервический смех. Мы сидели ночью в самом центре Кубы, посреди грязной улицы на бордюре. Смотрели друг на друга и ржали как оглашенные, до коликов. Мы валялись от смеха прямо на грязном и обоссаном тротуаре. Нашими устами смеялся сам Сатана. От страха.

Видимо, наше неадекватное поведение возымело действие и цепь поредела. Мы увидели небольшой свет в конце тоннеля, куда и устремились. Нам вослед ещё неслось «пс-пс», но уже довольно вяло. Только троица с «бельэтажа», во главе с «мамкой», по-прежнему преследовала нас, ещё надеясь заманить глупых пугливых алеманов в сети продажной любви. Вот, какие вкусные ушки у нашего Дона Лео-Пэдро. Но и они, едва мы пересекли магическую черту центральной площади, оставили беглецов.

Да, этот бой при Санта-Кларе мы проиграли. Да и не битва это была: когда в койку загоняют как в колхоз, любое желание опадет. Впору было залить наши выпяченные от ужаса квадратные «шары»: где «Чивас», пацаны? Вернувшись к "Сра Сисси" и всё ещё остро переживая своё позорное отступление, конкретно нарубили свои бледные от страха тяпки, устроив вечер откровений. Прямо как в картине «Охотники на привале» (интересно, у кубинских стен есть уши?).

15.12.06, Пятница. День Девятый.

Санта-Клара. Омлет на четверых
13 045 км пути (1 325 км по Кубе)

На удивление хорошо выспались с Марлоном на совместной койке. Никто ни к кому не приставал. После вчерашнего не до приставаний. За завтраком Сра Марта ставит тарелку с омлетом на середину стола. Омлета – на одного. Я к себе подтягиваю. Такое нахальство безнаказанно проходит только для одного из нас – отсутствующего Брата Деметруса (он у нас младшенький, и все вишенки на торте – его). И падры не замедлили:

– Ты совсем, блин, офигел? А если это на всех? На середину ведь поставила.
– Падры, но тут ведь и на одного мало...
– И думать об омлете не смей, пока остальным не принесут. Рыга!

Это была прикольная минута молчания, пока Марта не поставила на стол вторую тарелку и последующие.

Настроение после вчерашних перипетий кефирное: прогулка по городу и в путь, проездом через монумент Че. (Ага, мы уже научились открывать вовремя путеводитель). «Ля покурив» и «ля приняв на грудь», выдвинулись в город: себя показать, людей посмешить. Хотя вчера уже себя показали. И посмешили.

pic

Санта-Клара. Центр днём

Центр. А чего вчера вечером так срались-то: вокруг совершенно нормальные люди. Ни вышек, ни оцеплений. А всё вчерашнее – лишь страшный абстинентный сон. Но нет, не сон: на площади уже поджидает вчерашний велосипедист, «случайно проезжавший мимо». А мы про двадцатку-то уже знаем. Как зашипели мои гуси-лебеди, крыльями замахали на него. Прогнали супостата, в общем.

На центральной площади символ города – мальчик с одним снятым сапогом. Что сие значит: «Трабаха маньяна»? Или памятник босоногому Леониду Агутину?

pic pic
Памятник Леониду Агутину

А вот и гостиница Центральная, пресловутая. Всё-таки хорошо, что вчера смогли оторваться от «титьки» алеманской, и отдались на растерзание частному сектору.

Вальяжничаем на скамейке, в эпицентре. Подходит к нам неспешно дедушко и речь такую заводит на «аглицкой мове»:

«Послушайте, только не прогоняйте дедушку. Я знаю, что все вокруг вам предлагают сигары, девок. Уверен, что вы уже достаточно этого дерьма накушались. Вижу по кефирным лицам. Я не буду «втюхивать» вам ни того, ни другого. Ни чего бы ещё, что в большом количестве могут вам предложить другие несознательные и меркантильные элементы...»

А мы, затаив дыхание, ждем ключевой связки его пламенной речи – «but». И он:

«Но... (вот она – связка!) я пенсионер. И денужек мне Фидель мало платит. Потому прошу вас вспоможить посильно мою кубинскую старость».

Эка дед завернул! Мы этому пи-и-и... «случайно проезжавшему мимо» с Мариковского барского плеча двадцатку скинули, а деде не дадим? Дали, конечно. За образность речи и за стройный слог. И за старость тоже дали. И за Фиделя. И за английский. А тут и бабка как из-под земли нарисовалась. Как лист перед травой. И вмиг обернулась старухой-процентчицей. И совершила взаимовыгодный обмен с нашим денежным мешком, Мистером Боббой: три социалистических песо на «конвертибле», того же номинала.

pic pic pic pic pic pic

Санта-Клара. «Музыка для ушей»

Зашли в лавку сувенирную. Футболки, кассеты, прочая дребедень алеманская. Леопольд мне:

– Не бери здесь майки.
– Бляха-муха, отец, а где тогда брать? И когда? Ты и на Варадеро меня отговорил. Так до сих пор без майки и хожу: «Папка старый, мамка старый. Касым халат не был...»
– Щас не об этом...

Ох, мутит как всегда наш Лев Гурыч. Ладно, подожду следующего случая. Тогда к музыке. Тёте за прилавком говорим, что две кнопки официального агит-радио в авто уже задолбало.

– Ты, уж, дай нам, голубушка, пару кассет настоящих, аутентичных, зажигательных – вкусных.

В ответ она надиктовала целую лекцию по всем жанрам латинской музыки. Конечно, по-испански, без пробелов и на одном дыхании:

– Сальса-сон-румба-хабанера... чего изволите?
– Тётя, ты же видишь, что мы ненастоящие сталевары. И не знаем, что такое ваше сталеварское «эрекция» и «эякулят» означает.

Тётенька, и впрямь, видит перед собой четверку пристяжных, но слабо вменяемых рыг:

– Тогда вот вам: это для ног, а это – для ушей.
– Ах, ты, наша пэсонька! Мучо грасьяс!

И точно: та, что «для ушей» кассета сопровождала нас во всё наше путешествие. Вот и сейчас: пишу, а из колонок «Habaname» звучит. Она же была хорошим толчком к налаживанию контакта со взятыми «языками»: те сразу начинали подпевать. Уже на обратной Гаване я купил этот самый альбом на двойном диске. Думаю, стоит озвучить, рекомендую:

«...del agua que belimos. Nueva Trova Cubana».

pic

Санта-Клара. «Панорама вчерашнего сражения»

На одном из перекрестков встретили Деду «Сальситу». Обнялись как с родным: «Ну что, остаётесь, руссо амигос, на сегодняшний дедушкин рокенроль?» А у меня настроение, не в пример вечернему:

– Может, останемся? – глаза той креолки до сих пор не отпускали. Испанки моей, Кармен-сюиты. – А, падры? Ну же?..
– Изжогу свою вовремя лечить надо!

На пути следования какая-то скульптурная композиция. Ба! Отцы, пока мы спали, нашему вчерашнему сражению уже монумент успели воздвигнуть. Вот этот «катерпиллер» – это Тёмные Силы в наступлении. А эти взорванные вагоны – это мы, разбегающиеся из кафе врассыпную. Что реально символизирует сия панорама, так и не узнали – принципиально не подходим к экскурсоводу, хоть и женщине, помня о Плане:

«Никаких музеев и цифр для запоминания! А истории придумываем сами!»

Напоследок заглянули в бар алеманский при гостинице «Центральной», под сень кондиционеров. Не успели и по глотку «сэрбэсы» хлебнуть, глядь: три чики за соседний столик примострячились. А у стойки «смотрящий». Делает вид, что с барменом разговаривает. А глаза на затылке. Что, опять за вчерашнее?

Перед отъездом пополнили запасы сигар, различных жидкостей и закуси нехитрой в местной «Берёзке». Закуска символическая – маринованный лук. Этот «Эль Лук» ещё станет одним из ключевых и полноправных персонажей Саги. А пока мирно побрякивает в авоське о бутылки с роном.

Немного про жидкости и прочие ГСМ. Вода питьевая бутилированная очень дорогая, стоит как пиво: доллар бутылочка 0,25! Также в этот раз отошли от генеральной линии партии, решив попробовать рон «Варадеро». Нет, коллеги, «Клуб»! Только «Гавана Клуб»!

pic

Санта-Клара. «Усыпальница»
13 060 км пути (1 340 км по Кубе)

Распрощались с милой Сра Мартой. Правда, случился маленький конфуз. Я попытался объяснить ей, что «мучо бьен сеньора» – это «тётя», по-русски. Только вместо «бьен» сказал «грандэ». Так и оставили её на пороге, растерянно улыбающуюся: «мучо грандэ» Сра Марту.

Остановились у величественного Мемориала Че. Впечатляет. Гудят разбитые о катерпиллер паровозы: «Ола Мальчишу!» Пролетают на великах френды: «Ола Мальчишу!» А пьют алеманы: «Салу Мальчишу!»

Доктор кубинских наук, профессор Бобби красочно живописал события тех далеких пламенных лет, когда «Эрнесто Гебара с тремястами герильеросами разгромил три тысячи солдат Батисты». Ай, маладэсь, атэсь, тебе бы саги писать!

А Бадди Марк поведал о том периоде, когда команданте ещё не был Команданте. А был просто студентом-медиком. Но уже вовсю был Че («Че» – сленговое аргентинское междометье, вроде нашего «эй, слышь, блин». Говорят, Гевара им грешил). Этот проникновенный пересказ Братом Мариком фильма «Дневники мотоциклиста» и дал название сей нескончаемой Саге.

Попытка проникнуть на запятки мемориала была пресечена мамбисесом. Нельзя, говорит. А почему, не сказал. Но мы же тоже родом из военного коммунизма. Понимаем: нельзя, значит – нельзя. Сделали предположение, что отсюда по потайному лазу выходят на трибуну местные партийные бонзы во время проведения парадов и демонстраций. Правда, позже я узнал, что именно здесь и покоятся останки Че, перевезённые из Боливии. Падры, да это же Мавзолей получается. Только мы, как всегда, последние в очереди.

pic pic pic pic

Санта-Клара. «Штурман Ваня Солнцев»
13 080 км пути (1 360 км по Кубе)

Следующим городом, который должен пасть к нашим дрожащим ногам, был объявлен... Нет, пока не скажу, томитесь. Намекну лишь, что название его уже фигурировало в повествовании. Назовём его временно «Уездный город N» (тому, кто первый догадается, подписка на полную версию Саги).

Стороннему наблюдателю, наверняка, стал бы интересен процесс обсуждения нами маршрута. На самом деле никакого обсуждения и не было: мы влеклись за нашим Впередисмотрящим. А бессменный наш Боббо Чавес формулировал задачу предельно просто:

«Захотим – на Ямайку слетаем! Просто не хотим сейчас».

Имея уже некоторый практический опыт попадания впросак при передвижениях по Острову, сразу решили захватить придорожных «заливных языков». Случилась тут с нашим Заинькой-Паинькой, с Падрэ Лео презабавная история. Прямо толстовщина махровая. Ещё при выезде из Клары Леон занял штурманское кресло – позицию весьма почётную, но, вместе с тем, и очень ответственную. Во-первых, штурман должен быть ещё и привратником: дверь-то пассажирскую открывать надо. Она ж, сука, НЕ-РА-БО-ТА-ЕТ (про это и в сопроводиловке было написано)! А, во-вторых, человек подле водителя не только штурман, вечно впёртый в карту (ведь знаков на Кубе отродясь нет!), но ещё и КОНТАКТЁР, в обязанности которого входит первым официально вступать в контакт с «лунатиками» на обочине нашей пыльной межгалактической трассы.

Я лично на себе испытал, что должность эта крайне ответственна. Ведь за тобой не просто товарищи твои, бессловесно бултыхающиеся внутри салона за нерабочей дверью, словно рыбки в аквариуме. За тобой вся твоя страна, весь её народ с его великорусской гордостью и хандрой, похмельем и изжогой. За тобой твоя Родина-Мать смотрит на тебя с укоризной и говорит глубоким проникновенным голосом Людмилы Зыкиной: «Я своих провожаю питомцев. Сыновей. Долетайте до самого солнца (хотя бы до Ямайки). Только, смотрите, не облажайтесь!»

Так вот, Лео в карту ещё как-то штырил, а про «во-вторых» забыл. Расслабился. И когда Бобби филигранно остановился в миллиметре от контактуемых, прямо напротив Лео, тот, прижав свои сакральные ухи, вихрем пронёсся в самый дальний трюм машины, заняв до самого конца путешествия свою «скамейку штрафников». Единственно пробурчав извечное «...а то улетите». Как он такой большой смог просочиться в маленькую щёль между кузовом и «языками» со своим 64-м размером? Одному Хосе Марти известно. Так он до сих пор «на галёрке» и сидит, как изваяние, в назидание потомкам.

«Все засмеялись, а Ваня заплакал».

Санта-Клара – Отописта. «Валюшка»

В «языки» с собой взяли двух девчушек. Но контакт получился только с одной, вторая была в глубоком «глушняке». Ей всего 14, как выяснили. «За малолетку три пятилетки». «Литтл фифтин», как поют «Дипешмоты». Наши совместные подбадривания так и не смогли вывести её из ступора. Она же не знала, что можно просто спрятаться «на галёрке». Зато вторая мучачка нас ничуть не смущалась и как могла, пыталась коммуницировать. Правда, в её 21 с английским дела у неё ещё хуже, чем у нас. То есть – никак! Ещё и акцент хувельянский.

«Так как ты говоришь тебя зовут? Выфафыфа? «Валюшка», значит, будешь».

Когда она поняла, что ни улыбка, ни количество сказанных ей слов не переходит в качество нашего разумения, она велела остановиться у заправки. Умница, дочка. Местный работник нефтеперерабатывающей промышленности, вызвался указать нам верный путь. По карте. Он весьма живописно тараторил, водя по ней пальцем, помогая себе жестами и всем телом, объясняя прописное: «Умный в гору не пойдёт». Все предельно ясно: налево поедешь лишнюю сотню пропахаешь. А прямо поедешь: вот такая дорога (большие волны правой рукой) и такой вот серпантин (соответствующее телодвижение).

«Смотрите, падры, вот он с нами говорит на языке, нам не знакомом, и мы его понимаем».

Отсюда один очень-очень-очень важный вывод: можно обойтись одними интонациями и жестами. Для понимания и их достаточно. Разговаривай хоть на урду. Главное – не бояться заговорить!

Валентина дождалась, пока мы дали отмашку, что нам всё «урду», и что теперь с её помощью мы уж точно не заблудимся. Подставила щёчку для поцелуев и помахала на прощанье платочком. Пэсонька!

Отописта – Город Святого Духа. «Селянки»
13 100 км пути (1 380 км по Кубе)

Не успев толком разогнаться, тут же взяли на борт трёх селянок. Уже не в качестве «заливных», а только ради досужего интереса. Ого, да это явный прогресс! Одна из них «ин инглиш», чуть-чуть:

– Я девка крупная, потому никто не останавливается. И мы тогда её (указывает на подружку миниатюрную) выпускаем, а сами в засаде дожидаемся.
– Знаем мы эти засады. Обычно в засаде мужиков человек двадцать, а во фронт выставляют девчушку-симпампушку. Нога сама на тормоз давит.
– Сама-то я из N-ска...
– Так нам туда и надо! И именно такие провожальщицы нам и нужны.
– ...но сейчас мне не туда, еду к подруге в гости. Вон, у того моста остановите.
– (............................)

Так незаметно пролетели по Отописте до Города Святого Духа – Санкти Спиритус. Из окна Падрэмобиля – город как город: узкие улочки, одно-двухэтажная застройка, централ-сквер, сейба, памятник Марти... типичный кубинский расклад. «Может, останемся, да оттопыримся, пацаны? Нет? Ну, и ладно». Тогда от «Святого Духа» по карте вниз. Дорога, действительно, забрала влево от горной гряды, огибая её. Как и показывал (руками и телом) человек с заправки. Места живописнейшие! Специально сделали пип-стоп, чтобы насладиться не только процессом, но и видами:

«Пацаны, мы в самом сердце Кубы. Салу!»

pic pic pic pic pic

Санкти Спиритус – Уездный город N. «Ряпушка и Корюшка»
13 260 км пути (1 540 км по Кубе)

Когда до точки N-азначения оставалось не больше 20 вёрст... (тут время странным образом замедляется, поскольку начинается рассказ о той части нашего путешествия, при воспоминании о которой до сих пор ком к горлу подступает. Правда, Марк?) ...познакомились мы в дороге с двумя прекрасными Рыбоньками Золотыми, исполнительницами заветных желаний. Корюшкой и Ряпушкой. Возраст самый персиковый – 21 год («не верите, можем паспорт показать»). Третий курс института, медички. Свистушки, хохотушки! По-английски шпарят, Марик не поспевал. Короче: «Спортсменки, комсомолки, красавицы!»

А имена прелестниц наших Аня и Али. Когда знакомились да представлялись, имя Боббы вызвало звонкий заливистый смех девчонок. Но причиной своей реакции они так и не поделились. Отшутились. Мы, в свою очередь, тоже пошучиваем по-алемански. Указываем на сэрбэсу: «Это «газолина», а это (на Чивас) – «дисэл фьюел». А как они подпевали кассете «Habaname». Колокольчики небесные!

На дороге очередная партия автостоповцев мужеского полу. Бобби, в шутку:

– Может, возьмём пацанов?
– Но чико! – гневно отшучиваемся.

А девчушки заливаются. Какие они пэсоньки! В общем, всю дорогу болтали, шутили и веселились без умолку. Анька обнадёживает сверх всякой меры: «Каса? Да без проблем, у меня тётка как раз сдаёт. А вечером пойдёте с нами на дискотеку? У нас дискотека прямо в пещере. В настоящей!»

«Лётчик, спроси: у неё ещё подруги есть?»

– Девчонки, а море как далеко?
– Минут пятнадцать на машине. Мы тоже с вами хотим на море.
– ................ ! Падры, это сейчас с нами происходит? Ущипните меня, да посильней!

...и Небо в Алмазах... (звучит «Lucy In The Sky With Diamonds»).

pic

Уездный город N. Прибытие
13 290 км пути (1 570 км по Кубе)

Да, кстати, приехали мы в город Тринидад. Тот, что по совету Сэра Артура «полчаса на разграбление». Сомневаюсь, что в полчаса уложимся в свете последних событий. (Имена победителей викторины будут объявлены позже). Тут время в нашей Саге резко сбавляет обороты. Чтобы подробней рассмотреть мелкие детали. И попытаться уловить это ускользающее состояние – БЫТЬ КУБИНЦЕМ.

Тринидад. Сра Анай и Сеньор Хесус

У тётки Анькиной мест не оказалось, но прямо напротив сговорились на постой к одной хитрой на вид сеньоре. Цены стандартные: 25 за комнату, и по 8 за ужин. Странно: как-то всё слишком гладко складывается. Непривычно, Надо бы ухо востро, от греха подальше и от развода. Это мы с Гаваны всё никак расслабиться не можем: за каждым углом дуло пистолета чудится, фрики на велосипедах, сигары в юбках и испанки в подворотнях. С девчонками договорились встретиться через час-полтора (на еду и переодевание).

Хозяйка касы тётя Анай: с первого взгляда хитроватая и себе на уме, но в итоге оказалась очень даже свойской бабой. Хотя видно, что дом на ней. Кубинского в её внешности ни на грош (конечно, исключительно в нашем понимании типичной кубинской внешности). Мужик её, Сеньор Хесус (Иисус) работает в местном кафе барменом. Этот так совсем «свой в доску» дядька: живой, заводной, с юмором.

Возникла иллюзия полного взаимопонимания, доверия и благорасположенности. Мы задаривали их, они нас (где же всё-таки подвох?). Люди они довольно зажиточные: большой дом с тремя-четырьмя комнатами в сдачу, с внутренним двориком и выходом на верхнюю террасу. Имеют работниц: уборщиц-кухарок. Обстановка достойная, кондиционеры корейские, столики с креслами-качалками, цветы. «Абитасьон» – лучше не придумаешь, рай! По крайней мере, лучше нам не попадалось.

pic pic

Тринидад. История Супа

Большой обеденный стол во внутреннем дворике – патио. Ужин. Что про него говорить? Про него не говорить – про него есть надо: до отпада, до заворота кишок. Так вкусно больше нигде не едали. Не беру в расчёт «инклюзив», то другая тема. Весь выставленный ассортимент так и не осилили. Попросили Анай в следующий раз приготовить ровно вдвое меньше. Чтобы появилась хоть призрачная надежда хотя бы закусать предложенное. Из запомнившегося (плюс к стандартному кубинскому набору):

  • суп из овощей и фруктов, похож на наш бобовый;
  • чипсы банановые;
  • бананы жареные – не те расплывшиеся сопли «инклюзив», а на нашу «бульбу» похожие, не сладкие;
  • «батат» – картошка сладкая;
  • тростник варёный (тоже нечто картофельное, но к нёбу прилипает, зараза);
  • вместо хлеба – крекеры самодельные.

Да, ещё какая-то культура бобовая, типа молодой фасоли стручковой. Я спрашиваю: «Как зовут сие?.. не понял, ещё раз... лучше запишите, пор фавор, всё равно не запомню». Появляется листок с надписью. «КИМ-БОМ-БО». На десерт к кофе подали пудинг. Нет, это выше сил! В желудок, вплоть до самого горла уже не лезло ничего. Так, только губы обмазал.

А с супом новая история: почему-то не принесли к нему ложек. Ладно, думаем – традиция. И взялись за дело чайными. Когда уже перешли ко второму, хозяева выбегают и начинают растерянно извиняться за свою забывчивость. А суп уже съеден! Всем было очень весело: как мы ложками чайными суп весь вычерпали, как про «традиции» варварские подумали. А они, видно, про нас: «О нас как думают, а сами-то – рыги рыгами». После этого забавного случая стали ещё роднее с хозяевами.

Кофе. Кофе по-кубински. Это совершенно отдельная тема. Я заболел этим напитком, даже порывался купить кофейник. По лени и общей расслабленности организма так и не узнал «секрета» приготовления этой чудной жижи у наших душевных хозяев. Вот, Сра Марта, учись. Вот, как надо кормить! А не одну яичницу на четверых, как некоторые бы подумали.


Не в правилах указывать в Эпосе конкретные адреса, но здесь исключение:
Sra Anay Lichilin Miranda y Sr Jesus A. Pineda Tamayo,
Francisco Cadahia (Gracia) #228 t/Colon y Lino Perez. Trinidad. Tel 6970 (53) 419-2523
Настоятельно рекомендую. И передавайте пламенный привет от Los Cuatro Joerrigos!

Тринидад. «Русский Вечер», часть первая

В самый разгар праздника живота заглянули девчонки, уже втроём (молодец лётчик!) Сказали, что на море уже, наверно, поздновато (как это «поздновато», как это «наверно»? Постойте-ка...), а перед дискотекой они за нами отдельно зайдут. Алишка во время разговора, чисто невзначай, потрепала меня за волосы – расставила приоритеты, стало быть, застолбила (они нас уже распределили? А-а-а, пацаны! Мы на Кубе!).

После их ухода, во время послеобеденной расслабленной сиесты Бадди Марк, раскачиваясь в кресле и пыхая сигарой, принялся разглагольствовать о своём шестом чувстве, которое его ещё никогда не подводило. Про надежду, которая нас не должна покидать, и про терпение, которым мы должны запастись. И про райские кущи тоже что-то упомянул: «Это вам не товарно-денежные отношения. Не тупые «сигарс, чикас, фоки-фоки» – тут романтика! В чистом виде... ну, почти. Оттопыримся, падры».

Заручившись столь обнадёживающими выкладками нашего заокеанского аналитика, мы погрузились в сладкие дремотные грёзы. Мы были в этот момент, пожалуй, как никогда близки к пониманию широкой кубинской души на грани вечной «маньяны». Из колонок нас убаюкивали «Лос Дедушкос». Мы вальяжно покачивались в креслах, уже без боязни опрокинуться (после успешных крэш-тэстов), попивали кофе и рон, заедая экзотическими фруктами и попыхивая сигарой. И совершенно никуда не торопились. Потому что само счастье уже посетило нас. ФЕ-ЛИ-СИ-ДА-ДА-ДА-А!

Хесус в качестве очередного жеста доброй воли приготовил нам фирменный коктейль «Канчанчара» («стронге, спешли фор кул рашенс»). Нигде, кроме как здесь, эту гремучую смесь рона, мёда и лимона больше не подают. А жаль – «мучо бьен» коктейль.

«Сами придут, и сами всё дадут. Сиди, гордая женщина!»

pic

Тринидад. «Русский Вечер», часть вторая

Со Сра Мартой в Санта-Кларе договаривался, в основном, Эль Капитан Бобб, особенно продвинувшийся среди нас в изучении испанского. Все основные переговоры на этот раз взял на себя Марк. Ведь Хесус довольно сносно понимает английский. Пока Марк не забывается и не начинает нестись куда-то, зажёвывая по-америкосски буквы и слова.

Также наш Человек-Шило и Человек-Занести-Ногу-Над-Лежаком успел познакомиться с другом семьи – молодой девчонкой-шведкой, которая всё время крутилась поблизости. Эта живет в Тринидаде более полугода, с целью изучения языка и обычаев. Умничка. Шведка-«Светка» сказала, что мало встречала таких добрых и отзывчивых людей, как Хесус с Анай (что, действительно, без развода? Чудно). Пока Марк трещал со Светкой, я стоял поблизости, внимая этому журчащему потоку. И постепенно ловил себя на мысли, что большая часть разговора доходит и до меня. Их-ха!

Допили последний Чивас. Душе хотелось праздника. Песни хотелось. Точно – песни! Я Марику говорю:

– Попроси, пожалуйста, у Иисуса...
– Аха, щас пойду у ИИСУСА за тебя просить: «Пастырь мой, я ни в чём не буду нуждаться...»

Прикольно у Иисуса просить... «ля гитарру» (А чего ты просил у Иисуса? А я гитару). Но гитары не оказалось. Стали петь а-капелла: Цоя, Чайф, «Губы окаянные»... короче, стандартную программу. Хесус подходит: «Пацаны, а можете спеть что-нибудь родное, исконно русское?» Подумали и затянули «Вот кто-то с горочки спустился». Да так ладно вышло, сами не ожидали. Сорвали аплодисменты присутствующих: хозяев и их гостей. Те, затаив дыхание, слушали, побросав свои дела и разговоры. Без ложной скромности – произвели среди местного населения локальный фурор. Ведь тот, кто с песней по жизни шагает, тому всегда и везде зашибись.

На нас напал певческий раж. Кто когда-нибудь получал дозу адреналина, стоя на сцене, меня поймет. Нас совсем занесло в русско-народное: «Ой, то не вечер» и иже. Интересное наблюдение сделали: все русские песни – в миноре. С неизбывной русской тоской: на войну – с песней, со слезами под венец. В этом и есть, видимо, самое большое отличие между нами. И вот почему русский при всем своём желании не сможет стать настоящим кубинцем. Сколько бы рона не выпил. В душе у него всегда «замерзал ямщик».

Сеньор Хесус по окончании импровизированного концерта обещал выбить для нас номер в шоу-программе, что проходит ежедневно в его кафе. Завтра вечером. «Отцы, решено – остаёмся ещё на день!»

Тринидад. «ХУЯЙКА!»
13 290 км пути (1 570 км по Кубе)

Глядя на часы, нас стали уже посещать «лузерские» мысли о том, что сказка закончилась, не успев начаться... Да нет же, пацаны! Вот они, наши Корюшки и Ряпушки: по полной боевой и в индейском же боевом раскрасе: начёсы, помады, туши, подводки, парфюм. Лет по десять на себя намазали. Видно, топор войны они зарывать не собираются. Да мы и так уж сдались без боя. И ножками сучим, и томагавками своими потрясаем, на радость амазонкам-победительницам. (Разительная перемена: эти роковые женщины-вамп и есть, те самые свежие молоденькие девчонки, которых мы подобрали в дороге?)

Пока прогуливались до центральной площади с нашими прелестницами под ручки, трепались без умолку. «Трепались»? Хорошее слово, если учесть, что до этой поездки по-английски я мог общаться только с компьютером. А тут – ТРЕПАЛИСЬ. Чудо! Волшебная сила искусства. Я Алишку предупредил, что очень «джаст э литл ин инглиш». Что в школе только «ландан из э кэпитал оф грейт британ», а в институте одни технические тексты со словарём. «Ладно, не бери. Разговариваем же». (И точно: разговариваем. Ну, не чудо ли?)

Нас колбасило от нахлынувшего ни с чего счастья. И только Падрэ Лео, оставшись без сопровождения, был немного грустен. Мы-то знаем его тонкое место: «ля поговорить» за жизнь. Ибо без «эль разговора» только мухи женятся. А тут у нашего Бонифация вышли некоторые каникулы «на галёрке». «Отец, не грусти, а то грудь не будет расти. Найдёшь ещё себе мучачу для «эль разговора». Вот-те Иисус! Не зря же этот горлопан Марик про своё шестое чувство весь вечер втыкал».

На площади взяли такси до дискотеки: настоящую «ХУ-ЯЙ-КУ»! Если рисовать график нашего эмоционального состояния, в этот момент кривая улетела куда-то вверх, далеко за границы области просмотра. Монитор-то «семнадчик» всего. Девчушки уселись втроем на диване спереди, а мы вчетвером уместились на заднем. Вчетвером! И всем хватило места! Баяна разве что не хватало! В «коче» до самой пещеры стоял такой чудный галдеж. До сих пор в ушах стоит этот небесный перезвон!

Тринидад. «Пещера»
13 293 км пути (1 573 км по Кубе)

Вот и дискотека. За «трес песос». В самой настоящей пещере, La Cuevo. Мы друг другу периодически челюсти подбирали. Такая красота! Сюда бы ещё вложить инвестиций, и ещё вот сюда. Из толстых кошельков. Подсветить тут и тут, «эсо и эсо». Пацаны, может, займёмся? Кабинки «баньоса» прямо в расщелине организованы. Наш стоик Падрэ Лео немного не рассчитал своего могучего роста с желанием попасть в заветный уголок, что зацепился гривой за уступ скалы (сталактит или сталагмит, я всегда их путаю). Вся лысина в крови. Это он от расстройства, наверно.

Но первые же минуты в Пещере были омрачены поведением Рыбонек. Те, в буквальном смысле, пошли по столам, обниматься и целоваться со своими знакомыми... парнями. Как это низко, право, использовать доверчивых алеманов ради входных трех рублей. Тьфу. Сидим, черней тучи, пиво сёрбаем. Да-да, не их глупую сэрбэсу, а просто пиво. И у русских есть гордость. И мы уже не алеманы! Потому что алеманы НЕМЫ.

«Что стряслось? – Алишка подошла. – Не обижайся, это просто друзья. А целоваться... у нас так принято при встрече» (Ага, «этому дала, этому дала, а этому – не дала»? Меня при встрече не больно-то целовать кинулась). Ладно, сделаем вид, что поверили. А то совсем «на минус» настроение.

pic pic

«Пещера». Зарисовки, без пробелов

Танцевать местные выходят с сигаретами. Так с ними и танцуют, далеко и манерно отставив руку. И главное, для форсу бандитского, смачно «выстрелить» пальцами «бычок», чтоб все видели его трассирующую траекторию. И Алишка туда же, стрельнула. А я подтанцовываю к окурку и ногой его в танце «пш-ш-ш».

– Зачем? – она в недоумении – Классно же.
– Гринпис. Дикие мы – дети гор. Уральских. Тебе не понять, в общем (попробовала бы она у нас в клубе так пофорсить).

........

Сидим, смотрим шоу-программу. Хореографическая композиция: парень с девушкой в трико. Али поясняет, что это гастролеры из Санта-Клары. Что Клара славится своей хореографической школой. А я рассказал ей (парень в трико навеял) историю про п[ом]идора давешнего сантакларского.

– Да, кстати, этим Клара тоже славится на всю Кубу.
– Теперь уже не только на всю Кубу, – подытожил я.

........

Наконец, заиграла музыка, под которую мы можем раскумариться – «Баффало солджа». Кубиносы сели, им «в падлу» – это же не сальса. А мы в пляс. А к нам в круг впрыгнул растаман в майке с Бобом Марли. А на голове у него, над колтуном, шапочка светофорная растаманская. Отлично оттопырились!

........

– А что за парень, с которым ты так страстно лобызалась? Да, по-дурацки, но я ревную, хоть и не имею никакого права. Но ничего не могу с собой поделать.
– Да расслабься ты, он того... п[ом]идор, в общем (вот, спасибо, успокоила).

........

Марик перманентно курсировал между столиком и стойкой, «аки пчела» (и это он-то хотел «повялиться» на пляже). Провели сравнительный анализ местного мохито. Но, когда в тебе уже столько намешано: «Мы не дегустаторы, мы – ревизоры. Ты наливай, наливай, да побольше!»

........

Заказываем «Буканеро». Девчонки: «Нам «Кристаль». Оно имеет тонкий ЕВРОПЕЙСКИЙ вкус». Эко их занесло. Кого куда несёт: нас на Кубу, а им «тонкий европейский вкус», вишь, подавай.

........

– А откуда такое странное имя Али? Азиатское? (У меня азиатская тема – пунктик).
– Стрэндж? Вот из ит СТРЭНДЖ? А, просто моё полное имя Али......... (далее непроизносимое длинное полное имя, хувельянское). Али – это сокращенно, для друзей (а я буду звать тебя просто – Пэсонька).

........

Смотрим, а в зале уже алеманов битком понаехало. Нам, кубинцам не пробиться. Марик приходит откуда-то в очередной раз: «Познакомился с чехом, тот изучает русский. Пошли с ним отлить, а сзади какой-то рыга пытается нарваться. Чех оборачивается и орёт до боли знакомое – XYZ!»

........

Несколько раз ловил себя на мысли, что рассматриваю всю мизансцену (дискотеку, брожения людей, наши разговоры и самого себя, в том числе) отвлечённо, параллельно и как бы со стороны. Словно паря над действительностью. Понимая, кто и что сейчас скажет и сделает. Как будто я это уже однажды видел или имею возможность влиять на происходящее силой мысли. Стало немного не по себе: что, уже отлетаю? Не рано? Или допился до горячки? Это что же получается: это я там сижу? И разговариваю на английском с молодой сочной кубинкой? Да ну. Не верится. Ну, нет же, не я... или... да нет, точно – я. Хосподе Хесусе и Сра Анай! И всё это в самом центре Кубы! Ну, дела-а-а!»

........

Смотрю, у отцов дела тоже неплохо идут. Один Заинька-Паинька Лео в сторонке с языковым барьером в одиночку сражается. Я Алишку подговариваю, типа, пристань к Егору с разговорами, растормоши заскорузлика. Та через некоторое время оборачивается, немного опешив, и пытается воспроизвести услышанное: «Ррускиучисука!»

........

– Слушай, а чего вы засмеяли нашего Капитана Боббо? В чём фишка?
– «Боббо» – это... как объяснить... глупая девушка, что ли (ага, ну, теперь держись, отец – «глупая девушка Бо-оббо»).

........

Али разучила с «эль репетитором» ключевую фразу на русском: «Я прекрасна и удивительна!»

........

– Слушай, Марик, как по-английски «мебель». Я хочу объяснить, чем занимаюсь.
– «Фюничу». Хотя, бесполезно. Я уже пытался, они не понимают. У них нет мебели как понятия!

........

– В зал-то тренажёрный не ходишь, что ли? – Алишка слегка пальпирует плечевую секцию в области намёков на мышцы.
– Мне для исполнения всех важных функций хватает. Лично меня моё тело устраивает вполне. А тебя? А за рельефами к своему знакомому п[ом]идору обращайся. Он за своим телом вон как следит (что там Марк про «шестое чувство» плёл, собака?). Да, кстати, зато Егорка наш – «Мучо Грандэ Культуристо». Потрогай, какие у него титечки накачанные. И «натурал», ко всему – констатирую я наметившийся разлад (татары, сука, донельзя гордый народец).

........

Тем временем и Марик тоже вступил на скользкую стезю загруза:

– Анька меня не любит. Она по тебе сохнет. О чём вы с ней за моей спиной шептались? Живо отвечай, рыга!
– Э, барин, да ты, никак, набрался? Она просто спросила, как мне Алишка. И настойчиво рекомендовала. Всего-то. Не грузись, отец. Давай-ка, лучше, подсобирываться начнём, а то действо чего-то подвисло совсем.

........

Но когда тема дискотеки лично нами была раскрыта полностью, молодые суфражистки отказались покидать дискотеку в составе нашей интербригады:

– Мы здесь так редко бываем. Посвятите это вечер нам, а завтра...
– Не будет «завтра». Знаем мы вашу кубинскую «маньяну». Есть мы. Здесь и сейчас! И мы сейчас уходим. «Ви маст гоу эвэй». Потому что «шоу маст го он»! Вы с нами?
– Ну и идите! Только как бы мы сейчас не расстались, чего бы сейчас в сердцах не наговорили, позвоните нам завтра, перед отъездом. А сейчас ещё сэрбэсы нам купите.

На этой игристой ноте мы и расстались с девчонками, громко хлопнув дверью. Это в пещере-то. Особенно задело последнее: «ещё пива купите». Неужели только ради пива и входа на дискотеку всё?

Тринидад. Центр
13 296 км пути (1 576 км по Кубе)

Ночь звёздная, красота. Но настроение испорчено.

– Кажется, кто-то говорил про хорошие «шестые» предчувствия...
– А чего вы хотели за пару часов? Это вам не продажно-денежные отношения. «Эсо» вам не «эсо» – тут романтика. «Тут, с кондачка, дело не решается... надо посоветоваться с товарищами... зайдите на недельке».
– Особенно в свете «ещё пива купите». Ладно, реально поздно уже. Пошли домой, придурки.

Побрели понуро домой. Этой тёмной зимней кубинской ночью. Под усыпанным звёздами и бесконечно красивым кубинским небом. Под этим тёплым карибским бризом. По пятисотлетней брусчатке, уложенной лично Колумбом. По историческому центру города-памятника Тринидад. Занесённому в какие-то глупые списки надуманного наследия какого-то дурацкого ЮНЕСКО. На душе от этого не легче.

По дороге подцепили в попутчики местного забулдыгу. Поболтали с ним. На испанском! Видно, когда кубинец и лыка не вяжет, его речь ещё можно разобрать. Так и дошли с ним до центральной площади: «На тебе, амиго, на пиво, что составил компанию». Централ-Сквер, Капитолий, «Эль Рапидо», п[ом]идоры на скамейке...

– Говно, отцы, ваша Куба...

Тринидад. «Чунга и Чанга»
13 298 км пути (1 578 км по Кубе)

Присели перед домом «ля покурить» на сон грядущий. Мимо нас под светом тусклого фонаря проплывают две чёрные Грации, два чёрных Лебедя. Темней – только сама кубинская ночь. На вид – вылитые Чунга и Чанга. Чунга значит «Ночь», а Чанга – «Темней Ночи». И тут кто-то из нас в сердцах проговорился: «Пс-пс».

...Марик был спешно делегирован к укрывшимся в темноте «надеждам» на спасение вечера. На переговоры по разрядке напряженности и сокращению боевого арсенала. Договор ОСВ-Два. Двоих в смысле пообещали разрядить. Я, как помощник депутата тоже был выпнут в темноту для обеспечения поддержки переговорщику. Но вид этих «Надежд» окончательно убил последнюю надежду и не смог побороть во мне сонливость. А чего вы хотели: три ночи на дворе.

– Иди, Бобби, тебя на подвиги призывают.

Петушок наш встрепенулся:

– А они симпатичные?
– Иди-иди. В темноте все кошки – мышки. А Чунги – Чанги. Кам-он, Бобби-бой, просто сделай это, детка!

Мы с Лео дожидались вестей с фронта, окопавшись на последнем огневом рубеже, то есть на поребрике у дома. Но что-то слишком затянулись теневые переговоры, и мной окончательно овладела сонливая морока. Просто натурально рубило в сон. Промямлив что-то про «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», я самовольно покинул пост, оставив на часах младшего сержанта Синичкину: «Приятных тебе ночных поллюций, отец».

Тринидад. История «Чу-Ча» (ТРЭШ)

Из отрывистых рассказов наших полночных приключенцев сложили такую картину: увели отцов на край города. В касу пробирались в темноте. В касе за занавеской было обнаружено присутствие посторонних, не причастных к действу людей, даже детей. На приключение в кромешной тьме было отведено не более 10 минут. По-спартански. Затем свет включили. Финита ля бонита! Марику не повезло: он со спутницей своей «сафари по Сахаре» устроил, «шины» до крови стёр. И общий итог на данный момент таков: 5/ 1/ 1/ 0.

«Верной дорогой идёте, товарищи!»

«Вчера уже два пришли» – резюмировал на следующий день сомнительную чёрную вакханалию Лео Страстотерпный. А вот изложение этой истории из первых уст, от самого Эль Грандэ Арбалетчика и профессора негритянской анатомии Падрэ Бобби:

«ЧОРНЫЕ ДЕФФКИ» (ТРЭШ)

Итак, дорогие мои падры, вашему вниманию представляется история, которая вряд ли будет интересна широкому кругу публики, но мы, в общем-то, этот широкий круг публики вертели и крутили на одном месте, поэтому, падры, этот рассказ исключительно для вас. История эта была бы весьма банальна и заурядна, если не знать контекст нашего Путешествия и если бы не элементы экзотики, которые в значительной степени добавили перцу в это блюдо из чёрных бобов.

А контекст такой. Измученные неделей акклиматизации, алкогольного изобилия и, что самое главное, неделей полового воздержания, мы завершали очередной день, так и не потрогав ничьей титечки. Не то, чтобы нам очень этого хотелось, я бы даже сказал, что к трём часам ночи нам этого совсем не хотелось (конечно, за исключением Падре Марка, который регулярно возносит жертвы богу Приапу), но была потребность другого рода. И эта потребность постоянно нас угнетала. Как это так – приехать за «тыщщи» вёрст и не посмотреть, как там всё устроено – у этих негритянок.

Падре Бадди, который написал Сагу «Д'Артаньян и Три Хуерыги», конечно возопит, что он уже держался в Варадырке за сисечку. Но мы то, падры, знаем, что сися эта была белой, а самое главное – сися была «мэйд ин Воронеж». При всём нашем уважении и желании мы не могли допустить эту сисю-писю к «зачоту».

И вот, эта самая потребность нас довела до такого состояния, что мы готовы были на самые низменные поступки. Очередной день путешествия шёл к своему логическому завершению, мы готовились зайти в касу Хесуса, накатить по «писярику»-другому рома, на сон грядущий и дальше – «ля поспать». Всё шло как обычно. Но вдруг Небеса, видимо, сжалившись над неЩасными хуерыгами, послали на нашу улицу двух абсолютно чорных негритосок, которые продефилировав мимо нас, остановились метрах в пяти – типа покурить. Сперва трудно было определить их возраст, но было ясно одно – их пол женский и они ЧОРНЫЕ!

Между тем падры определили, что «дифчонки симпатишные». Это всё решило, и я не стал отклонять предложение падросов сходить с ними (в смысле с негритосками, а не с падросами) на «касу иллегале». У Падры Марка, между тем, уже свело скулы и он бил копытом от вожделения, хотя пытался делать вид, что ему всё пох.


Идём. На втором повороте я сразу потерял ориентацию. Не половую, а просто забыл, откуда мы пришли. Падре Марк меня поразил, что он запомнил весь маршрут. Голова! «Деффки» идут впереди – типа, не с нами, при этом шифруются и перед каждым поворотом выглядывают из-за угла, смотрят, нет ли «полициясов». «Полициясов» нам не встретилось и, вообще, никого не встретилось. Завернули в какой-то зловонный переулок, «деффки» подошли к двери какого-то сарая и тихонько постучали. Дверь открылась и нас с Марком завели в этот сарай. В нём было абсолютно темно. То есть совсем ничего не видно.

Тут, чья то рука потянула меня куда-то. Я почему-то подумал, что тянут вверх на лестницу и начал загребать ногами верх. Но всё оказалось проще – меня, а вернее мою задницу, тянули в кресло-качалку. Потом включили свет и мы увидели, что хозяева сарая – какая-то негритоска с маленьким ребенком, покидают касу, видимо, чтобы освободить для нас пространство. (Знал бы, что люди пострадают из-за нас, ни за что бы, не пошел). К тому времени «ипаться» уже совсем не хотелось, но есть слово «надо». Не мог я вернуться просто так, даже не расчехлив свой арбалет. Падры бы меня не поняли.

Поэтому, после уплаты положенной сумы куков, прошёл со своей негритой в комнату. Комната – это громко сказано. Это была часть засранного убогого помещения, отгороженная занавеской. В комнате из обстановки была лишь одна кровать довоенного образца. По ходу, на этой «кровате» уже было зачато штук двадцать негритят, а штук десять дедов склеили на этой кровати свои чорные ласты. Короче, типичная «каса иллигале» во всей своей экзотической красе. Падре Марк приземлился в двух метрах от нас – на «кровате» в коридоре, прямо за занавеской.

Как всё происходило, рассказывать не буду, чтобы не разочаровать вас, падры. Чего уж, точно не было, так это кавалерийской атаки и прочих подвигов. С грехом пополам, удалось воспламенить «бикфордов шнур», и моя мортира произвела негромкий салют. Удовольствие было получено весьма сомнительное, но по значимости для меня этот выстрел был сравним с залпом «Авроры». Дело было сделано, устройство негритянки было проверено. Это была веха. С большой буквы Х.


Ну вот, в общем-то, и всё. Остановлюсь лишь на одном моменте. Негритоска, по ходу, оказалось полной дурочкой, т.к. постоянно говорила со мной на своем негритосском языке. Видит же, рибоза, что я ни в пень ногой, однако постоянно что-то спрашивает. Я ей ответить толком не могу, поэтому идиотом выглядела не черножопая фея, а ваш покорный слуга. Из всех слов я разобрал только «фоки-фоки», которое было произнесено раз пятьсот.

Сколько мы там были, моё сознание не зафиксировало но, похоже, недолго – минут 20. Не уверен, но вроде бы падре Марк успел выстрелить два раза. Между тем, время уже вышло и нас попросили идти к себе, в свою долбанную Алеманию. Что мы и сделали. Усталые, но довольные, наши тела пришли домой. На крылечке нас героически поджидал Падре Лео. Занимался рассвет...

Промодерировано

16.12.06, Суббота. День Десятый

Плайя Ля Бока. «Старик и море»
13 320 км пути (1 600 км по Кубе)

Плотно позавтракав («Тетя Анай, опять вы наготовили...»), поехали раскрывать тему «Старик и море», то есть купаться на Карибы. В качестве «старика» выступил, как всегда Грандэ Падре Лео, а в качестве «моря» – Карибы, соответственно. Остальные же, вместе с пальмами, изображали из себя декорации.

Перед отъездом имел я с Бадди Марком «совет в Филях». Марик никак не мог выкинуть из головы вчерашний вечер: так глупо завершившееся вчера знакомство с Рыбоньками и измену лютую со своим «шестым чувством». И жаждал капитуляции и примирения. Я же стоял на том, что звонить сейчас стратегически ошибочно, даже преступно. Иначе, наши избиратели нас не поймут: «Тем более, мы же решили остаться ещё на день. Они же об этом не знали. И сказали «перед отъездом». Вот завтра и позвоним. Не куксись, оппортунист». Только теперь, спустя время и с высоты, призвав в помощники всю мощь аналитической машины и опыт, я признаю, какие идиоты мы были. Что так легко склеили лапки и добровольно отказались от этого шанса.

pic pic pic pic pic pic

Карибы: море, солнце, песок и мы... Баунти!

«Мы на Кубе, пацаны!»

От деревушки Ля Бока, примостившейся у самого синего моря, проехали вдоль берега ещё некоторое количество километров. Пока нас не остановил «фрэнд»: «Дальше проезд закрыт. А здесь вам и стоянка (два рубля), и «хаус» на берегу (один рубль), и за сэрбэсой сейчас сбегаю». Короче, как обычно: щиплют с нас «песы» в меру своих сил и возможностей. Где рубль, где два. Хрен с ним, пацаны. Действительно, чего искать, когда уже нашли: Карибы, солнце, песок... за сэрбэсой сбегают...

Посмотрели на «хаус»:

– Да это просто «фул хаус» какой-то. А то и «флеш-рояль» целый! Чего он там тёр? «Бэст кораллс»?
– Нет, он по-русски сказал – «лючие корали», – уточнил щепетильный Лео.

Пошли проверять. В том числе и наборы юных ихтиандров: маски, трубки, ласты. Как то они себя поведут с этой, южной части Острова?

Пляж Анкон. «Рыба-Вилка»

Не знаю, что говорят, и с чем сравнивают Карибы, но сравнивать с нашими местными водоемами не решусь. Пусть их более 2000. Пусть и «русская Швейцария». Пусть и «второе в Европе по чистоте». И как бы меня патриотическая жаба не душила. Карибы – рай на Земле! «Лючие корали», «фиши» диковинные... Пися, а не Карибы!

Выползая уже из воды, с ужасом обнаружили, что кромка воды метра на два-три усыпана морскими ежами. А как мы сюда со всей дури забегали? Один особенно зловредный и прыткий ежина-мразь всадил Бадди Марку две самые свои острые иглы, прямо сквозь ласту. Во избежание, следующий заплыв пришлось осуществлять уже в сандалях. Оценив степень ущерба пятки Марика и, что важней – своей ласты, Доктор Бобболит констатировал диагноз:

«Так это же – Рыба-Вилка! Пару дней воздержитесь от секса, больной».

pic pic

Пляж Анкон. «Утомлённые солнцем»
13 330 км пути (1 610 км по Кубе)

Пива так и не дождались от френда, но зато напитали вдосталь свои взгляды видом возлежащих поблизости знойных харит. Они были прекрасны и удивительны! До того, что даже не хотелось нарушать покой этих нереальных созданий. Но пить-то всё равно хочется! Вконец разомлевшие и прибитые палящим солнцем, засобирались в обратный путь. Тема купания на Карибах раскрыта. На полпути между пляжем и деревней кафе «У Лангуста». Перед входом он самый – Мучо Гранде Лангуст (см. фото).

pic pic

Деда угольный на стоянке попросил рубль за предстоящее радение.

– А мы, де, в кафе расплатимся, чохом.
– Ан-нет. Они сами по себе, а тут я хозяин (Как деда поёт, прям ария отца русалки, музыка Даргомыжского).

Выбрали по «ля карте» пункт «кольца лангустов». Есть на такой жаре особо без надобности, но не хлебать же просто так сэрбэсу. Одной порции «колец» для закуси хватит, думаем. Кольца-то, поди, типа наших «креветок в кляре». Ага! Приносят куски лангуста, чуть меньше того, что вход охраняет. Топором порубленные, потому что с панцирем. Хорошо, что на каждого не заказали. Умерли бы героически, как и этот морской десятивесельный животин.

Вообще, картинка с рекламного постера «Летайте самолётами Аэрофлота!»: с одного бока лазурь моря под жарким солнцем, с другого мы в тенёчке, и холодное пиво с морской закусью – по серединке. Что ещё нужно, чтобы достойно встретить старость?

«Павлины, говоришь? Кх-хе!»

Но приметил также и следующий момент, на контрасте к этой райской картинке: тётенька с каменным лицом буквально бросила нам на стол наш заказ. И вилки только две принесла. Это на четверых!

– Пацаны, это только мне показалось? Смотрите, а за соседний и салфетки, и вилки всем, и соусы. И улыбку, сука, свою тоже туда принесла. Падла старая! Может, мы «пор фавор» забыли сказать? Или ещё чего страшного натворили? Пацаны, у меня странное чувство, что кубиносы нас не любят!

Кстати, подобное поведение в нашу сторону я заметил не впервые, но падры отнесли мои приметы на природную мнительность, изжогу или ещё чего во мне гадкого наружу перманентно лезет. А тут сами офигели. Захотелось поругаться. Но, стиснув зубы, прошипели: «Две вилки, тётя, пор фавор, сука!» Ну и ладно, ну и «хрессим». Они нас не любят, мы их не будем любить. Салу, пацаны!

pic

Пляж Анкон. Мечта идиота, часть вторая

Наш неуёмный Мистер «Добрая Затея» Марик был более благорасположен: «Но ведь не все кубиносы такие ...доны. Скажем, хозяева наши? Надо их чем-то отблагодарить. К примеру, приготовить обед: с русской подоплёкой, но из местных ингредиентов. Может, пельмени?»

Вот же, Вовка – добрая душа. Разумные и здравые рассуждения четырёх учёных мужей о тонкостях русской кулинарной школы, как водится, не привели к консенсусу. Все перечисленные пункты по разным доводам были отклонены: пельмени – геморрой, борщ – смешно, «бульба» жаренная – так, у них она не водится... Доживём до вечера, там видно будет.

На обратном пути вдоль береговой линии сбылась и моя «мечта идиота»: я сел за руль. После двадцатилетнего перерыва! Причём, сел и поехал, как будто всю жизнь баранку вертел. Эвоно! Я представлял себя бесстрашным юнгой (с 20-летним стажем воздержания) за штурвалом фрегата «Стремительный». Но отцы прилепили этому юнге прозвище «Запаска». В смысле, когда совсем все в дымину будут, и не найдется героя порулить, они «Запаску» из загашника достанут (будто «Запаска» трезвей их тогда будет. Наивные).

pic pic pic pic

Тринидад. «Кто-то с горочки...»
13 350 км пути (1 630 км по Кубе)

Вечер близится. А у нас выступление в кафе. Давайте-ка прогоним пару раз номер, отточим. Но не тут-то было: слова, что вчера сами лились изо рта в рот, все повылетали. Я даже сбросил смс-запрос на родину. Ответ, правда, получил уже вернувшись, на родину же. На ходу, из обрывков изрядно изъеденной выпивкой памяти как-то слепили с грехом два куплета. Всё, что вспомнили. И пошли к Хесусу в кафе на экскурсию. Заодно договориться о «выступлении». Идём, «вот кто-то с горочки» спускаемся, а в это время в каждом окне кубинцы перед теликами сидят и свой глупый бейсбол смотрят. А как же наше выступление?

pic pic pic pic

Кафе устроено в неких развалинах. То есть стены есть, а крышу давно снесло. И нам в том числе. Всё увито плющом. И у нас в том числе. Очень колоритно. И название соответствующее, вроде «Театр в руинах». Вообще, Куба даже их собственных развалин и пофигизма на окружающую разруху умудряется извлекать дивиденды.

Пока болтали с Хесусом и его знакомым, стали свидетелями репетиции предстоящего вечернего шоу (кафе-то ещё закрыто). Хореографический номер с участием одной прекрасной Терпсихоры.

– А глаза-то, глаза, Марик, смотри какие. А губы? А фигурка? Пэсонька!
– И это вы мне говорите, коллега?!

Знакомый Хесуса свободно «ин инглиш», так что через него выяснили следующие, давно терзавшие наш измученный роном мозг вещи. В частности, наконец, разрешили давний и непримиримый спор: «сэрВэса» или «сэрБэса». Нам было объяснено, что произношение зависит от местности и диалекта: «Но правильней, конечно, чтобы каждая буковка от зубов отскакивала (обожаю этот язык). Но есть ещё такие рыги, которые вместо четкой артикуляции «сэ-рр-бэ-са» жуют «фэбэфа». Уроды, что с них взять?» (О, нам ли не знать про знаменитый ху[ё]вельянский диалект).

И ещё. Пробежав бегло по пунктам нашего Плана, амиго пообещал устроить нам завтра занырк вглубь. Ну, наконец! Зря что ли две недели на дне бассейна отсиживались, на пловчих молодых через запотевшие стекла масок снизу пялились? Наконец – «бэст кораллс, бэст фиш».

«Салу, пацаны! За наше завтрашнее подводное ОТТОПЫРИВАНИЕ!»

pic

Тринидад. Кафе у Хесуса
13 353 км пути (1 633 км по Кубе)

Ничтоже сумняшесь подарили Хесусу вместо «русского обеда» кубинский – Гавана-Клуб, 7-аньос. Взрослый мужик, а радовался как ребенок: мне, говорит, такое барство не по карману. Ну и домочадцам досталось поделом безделушек да «Сникерсов» с широкого алеманского плеча Марка.

Хесус забронировал для нас места в кафе у самой сцены («И ещё по одной «Канчанчаре», пор фавор»). И всё бы на твёрдую «пятёрку», если бы не... ИЗ-ЖО-ГА. Бич небесный, опять? За что? Нет, ребята-демократы, Канчанчара хорошо, но мне джюс, пор фавор.

В это время ансамбль кубинских народных танцев исполнил несколько танцевально-игровых композиций, рассказывающих о нелегкой судьбе угнетенного негритянского народа и пубертатных страданиях юного чернокожего Вертера-Хосе, которому «не даёт» его стройная зажигалка-подружка Брунхильда-Хуанита. В конце своего выступления танцоры вышли в зал на привычный уже развод. Пышновкусная, святящаяся улыбкой чернушка подошла к нашему столику, чтобы увлечь на сцену самого молодого да жаркого алемана из числа присутствующих окорокоподобных рубенсовских сатиров. В ответ на её домогательства практически все успели сделать приличествующий возрасту жест «я в домике». Кроме одного...

Кафе «В руинах». «Байла-лайка»

...с сальсой, конечно, у меня никак. Но я усердно старался уловить движения бёдрами моей сдобной шоколадной партнёрши. Сперва незамысловатые. Не без успеха. После повтора каждого, всё более усложняющегося фортеля, моя партнёрша одаривала меня очередной лучезарной улыбкой, поднимая крутую бровь: «О-хо!» (А ты думала? Да я у самого Бобби Фаррелла учился отплясывать коленца на песне «Распутин», показанной в новогодних «Мелодиях и ритмах зарубежной эстрады»). Но и в этот раз мой звёздный выход на сцену был запечатлён лишь в дряхлеющей памяти Отцов. Опять я зря трепыхался на сцене как гуттаперчевый паяц?

Смельчаков выбраться под софиты кроме меня вызвалась Светланка, наша новая шведская знакомая, сидевшая за соседним столиком и... и всё. Мы оглянулись в зал. Ба, опять полный зал «кроликов» на развод привели. Не считая лиц путанской наружности и френдской национальности.

– Хесус, познакомишь с танцовщицами? Особенно с той... и ещё с той. «Эсо и эсо».
– Вы на самых блатных местах сидите. Они с вами сами познакомятся.

И точно. Когда я стал бросать беглые поверхностные взгляды по-между столиков, наткнулся на несколько пар к поцелуям зовущих, фоки-фоки-посиблих глаз. Через пару столиков танцовщицы давешние. И оттуда стрельба крупнокалиберными. Из пушки по воробьям. Осталось лишь решить, в какую сторону после окончания представления направить стопы. В какую очередную бездонную пропасть бросить наши бренные греховодные тела. Всё ещё страждущие вкусить-таки этого глупого сладкого запретного плода. Папайек с фрутобомбами попробовать.

Ещё выяснили, что весь тусняк после шоу-программы отсюда перемещается в Пещеру. И не только из кафе. Ведь сегодня суббота, а это значит у нас на Кубе сегодня полная фиеста! И вся золотая молодёжь Тринидада и окрестностей в Пещеру стечётся. Как говорил мой одногруппник-азербайджанец про дискотеку в соседнем селе, где проходили практику девчонки из «педа»: «Два лопэда гыз» (то есть два полных, с горкой, вагона чик).

Смотрите же, пацаны, взгляды и жесты зовут нещадно. Гардемаринов. Орлов. Покорителей сердец. И щедрых кошельков. Но живы были ещё в нас воспоминания о вчерашнем фиаско. Потому решено было сперва дойти до дома и осуществить ритуал «три+фиксаж». Чтобы не грубить. Заодно обсудить наше зыбкое положение.

Тринидад. «Братская гуманитарная помощь»

О, господи, а как же выступление-то наше? Совсем ведь забыли про него. На что Хесус подгоняет нам знакомого музыканта:

– Вам что ли «ля гитарра» нужна? После представления поговорим, – и понятно по тону и заблестевшим глазам, что перед ним не люди, а «кошолки» толстые сидят, тучными отделениями хлюпают, вот-вот готовые разразиться в его сторону потоками дензнаков. А он в предвкушении аж облизывается.
– Вчера бы за любые деньги, а сегодня «маньяна», дядя.

Выступление музколлектива с участием этого «разводного скрипичного ключа» закончилось тривиально – разводом. Участники, а их на сцене было с десяток (прям «Ласковый май», ни дать, ни взять), пошли в зал предлагать свои диски. Мы с Мариком из засады смотрим, как в авангарде наш главный Денежный Мешок, он же «Ларец Марии Медичи» вяло пытается бороться с «акулами» местного шоу-бизнеса. Отнекивается вежливо и робко берётся за втискиваемый ему в руки диск.

– Взялся – купил! – подытожили мы увиденное.
– Накаркали, суки! Ладно, будем рассматривать это как БРАТСКУЮ ГУМАНИТАРНУЮ ПОМОЩЬ ДРУЖЕСКОМУ КУБИНСКОМУ НАРОДУ.

Вот, за что я обожаю нашего «кремлевского мечтателя», нашего Боббу Ульянова – за убийственно точность и выверенность формулировок. И мастерское попадание в самую суть вопроса. Фраза эта навсегда вписана в анналы нашей истории. Да и последующих тоже.

Тринидад. История Барбера
13 354 км пути (1 634 км по Кубе)

На выходе наш Гамаюн Марик разговорился с неким френдом, который, в отличие от прочих, вполне успешно делал вид, что в френды не набивается. Этим, видимо, Марика и подкупил. Уж, не знаю, что он всю дорогу нашёптывал Марику, но в конце пути тот оживился: «Падры, этот местный барбер вызвался посодействовать в решении давно назревших и уже воспалившихся проблем. Через двадцать минут встреча на углу улицы».

Взяв тайм-аут на дринк-паузу и припудривание носиков решили всё-таки посоветоваться с Хесусом: «С ума вы, видно, посходили от спермотоксикоза. Этот Барбер пропитой при помощи биты бейсбольной все ваши «проблемы» решать будет. Только налейте ему». Во как. Это что же получается: в Тринидаде-городе, у Пяти Углов получил по морде Саня Соколов? Кое-как Марик отбрехался от назойливого Барбера (наш могучий Лео в качестве телохранителя следил за соблюдением протокола). Барбер раздувал щеки и кулаки: как это ему только пять рублей за беспокойство перепало. Но взял.

А парламентёр Маркус не на шутку грузанулся: «А я вижу, как он мышцами под рубахой играет. ещё подумал: ничего себе, Барбер». Чтобы лишний раз не искушать судьбу и не щекотать нервы Марику, пришлось закончить вечер в узком семейном кругу за рюмкой (дос-трэс-плюс) рона.

Тринидад. История лука

Для закуси открыли, наконец, для себя сантакларского маринованного лука. Прожорливый Боббин-Барабек бросился с вилкой на врага. А мы за реакцией следим. Как только все судороги и спазмы покинули лицо героя, на наши немые вопросы тот изрёк, выверенное до миллиметра:

«ЛУК, ПАЦАНЫ... ЕШЬТЕ».

После такой рекламы кинуться с головой в омут банки мог решиться лишь самый отчаянный и оголтелый рыга. С криками «Па-ма-ги-тя-я!» и я отведал этого чудного отворотного зелья. После того, как все мольбы и проклятия утихли в клокочущем жерле сожжённого пищевода, я не нашёлся сказать большего:

«ЛУК, ПАЦАНЫ, ЕШЬТЕ!»

Так и ходит теперь эта фраза по свету. И повергает врагов своих, и преклоняет непокорные народы, и кладёт к ногам победителей страны и города. А Лук Маринованный в качестве пятого члена экипажа проехал с нами как талисман всю Кубу. Уже в Гаване, в последний наш кубинский вечер открыли крышку, чтобы спросить, как он там. И сможет ли перенести перелёт через Атлантику уже в качестве трофея. Не знаю как лук, но хлорно-ацетонный джин, которого мы необдуманно выпустили из банки, нахлобучил всех так, что уже ни рон, ни сигары не могли поднять ту высокую планку, которую задал всем «луковый приход». А вкус у Эль Лука, и впрямь, был отвратный. Точней, ОТВОРОТНЫЙ: «Ну, на фиг, хлопцы, эти секс-подвиги. Всё, хватит, надоело страдать. Одной проблемой меньше. Я пас!»

«Ты бы мне сала або варэники показал, а такого добра я богато бачил».

pic pic

17.12.06, Воскресенье. День Одиннадцатый

Тринидад. «Апостолы Пётр и Михаил»

В ожидании предстоящих ныряльных приключений позавтракали на скорую руку: «Тётя Анай, нам только кофе и бутерики (в её представлении это сэндвичи размером с дирижабль). Докладываю на далекую родину: «Щас едем НЫРЯТЬ». А предиктив-Т9 поправляет «МЫТЬСЯ». Умный, сука, куда деваться?

На ныряльную смычку приходят двое: Пэдро и Мигель. Петька и Мишка, Петро и Михась, Питер и Майкл, Петрос и Ми-кмо-Элохим, Кремень и Подобный богу – Апостолы Пётр и Михаил. Пэдро – инструктор-погруженец, а Мигель – ловец морских животин. Пётр отлично говорит по-английски. Но и Мишку легко понять, когда он только про «фиесту» одну и талдычит.

Заехали сперва за снарягой, затем за какой-то знакомой шведкой, которую Пэдро уже две недели укатывает: на воде и под водой. Их тут двое подруг-шведок отдыхает... ба, пацаны, да это же наша старая знакомая Светка, знакомая Хесуса и Анай, которую вместе со мной на сцену вчера тащили. Но Пэдро катает не её, а подельницу – Аньку. Мигель иронично бросает в сторону подруги и Пэдро: «Ромео и Хулиетта, тыть». (А, знаем такие сигары, пробовали).

pic pic pic pic

Где-то под Тринидадом. Тайна Боббы – развязка
13 364 км пути (1 644 км по Кубе)

Весь путь сопровождался весёлым гамом, шутками и прибаутками участников предстоящего заплыва. В частности, полностью раскрылась нам зловещая «тайна Боббы». И расцветилась яркими тропическими красками из уст Пэдро, включая жесты и мимику. Оказывается, «Боббо», дословно, «девочка-даун, которая держит палец во рту и постоянно пускает слюни». То-то наши Рыбоньки так заливисто потешались.

«Ну, Атэсь! Ну, даёшь! Значит, говоришь, палец во рту? Боббо, говоришь? Слюни, говоришь? Ай, молодца!»

А Мигель всю дорогу без умолку тёр про «фиесту» и зазывал остаться. Нет, пацаны, поддадимся на уговоры, на неделю здесь зависнем, точно!

Тринидад. «Настоящий Кубинец!»

– Дэрэча? – это рулевой Бобба, который «девочка-даун с пальцем во рту», у штурмана Мигеля о курсе справляется.

На что Мигель, с надеждой в голосе:

– Абла испаньоль?

Наша реакция – мы ржём, как сумасшедшие. Это же наша ключевая фраза. Когда какой-нибудь выскочка пытается показать свои недюжинные познания в испанском, остальные с уважением перемигиваются и кивают головами (с нескрываемым сарказмом):

«О-о, абла испаньоль!»

Один Падрэ Лео, зажатый на заднем сидении влюбленными хулиэттами, сидит ни жив, ни мёртв. Под перекрёстным огнём английской и испанской речи. Только слышно едва различимое бубнение: «...улетите... а то улетите... а то улетите... а то...»

Марик передал мне по этапу Мигель – Пэдро (исп.), Пэдро – Марик (англ.) и Марик – я (птичий), очень важное для меня послание Мигеля – настоящего мужика и настоящего кубинца. Де, я очень похож на... НАСТОЯЩЕГО КУ-БИ-НО-СА! Прыкиньте, ары: на НАСТОЯЩЕГО КУБИНОСА! Пыздэ-эсь! Что, такой же раздолбай? Меня аж распирает, как тупого напыщенного павлина:

«Я КУБИНЕЦ, пацаны! Тринидадь вашу мать!»

pic pic

Где-то под мостом. «Аквалангисты – это не игра»
13 374 км пути (1 654 км по Кубе + 700...1500 м под водой)

Судя по тому, что мы остановились на водные процедуры где-то под мостом, стало ясно, что официальной части не будет. Всё очень даже неофициально, если не сказать подпольно: ни аптечек, ни береговой охраны, ни спасательных кругов с Памелой Андерсон. Заплывы парами, в сопровождении Пэдро. Сперва мы с Капитаном Боббо. Пэдро смерил нас взглядом и, видимо, оценил предстоящие радения и их целесообразность: «Костюмы вам, поди, не нужны. Вы же у нас парни закалённые: Сибериа – фрио?» Не мудрено, если костюмы только на него и Аньку. Ладно, попробуем без них, конечно, хотя даже в тёплом бассейне через полтора часа дрожь по всему телу.

Но больше я переживал за маску. Она же у меня не обстрелянная: обменял перед самой поездкой (первая текла нещадно), а обкатать новую в бассейне уже не успел. Зря сомневался, маска – супер: хоть бы капелька просочилась, даже продуваться не пришлось (специалисты поймут). Правда, был один момент: конструкция моей маски походит на раритетные мотоциклетные очки с боковыми стёклами. Что увеличивает обзор до 270 градусов. На воздухе. Но в воде на изломе стёкол получается мёртвая зона, градусов 30. Картина: Проплывает мимо Падре Бобби и, вдруг, исчезает в водной среде. Через пару секунд опять появляется, но уже сбоку. А-а-а, шайтан-маска!

В остальном приключение с погружением прошло на все сто. Маршрут заплыва лежал в расщелине рифа. Вокруг «деревья и кустарники» морские, чудные – это кораллы. Рыбки кругом. Всё шевелится. «Писюльки» какие-то морские хлюпают, приветствуют доблестных аквалангистов. Другие обитатели водоёма из раковин клешнями машут: «Салу алеманам!» Уже на обратном заходе, на песчаном дне Пэдро поймал руками зверюгу рогатую. Нас подивить. Пока в руки не возьмешь – ну, раковина раковиной. Разве, заросшая вся и песком панированная. Так ведь, нет же: РЫБА это! Пыздэ-эсь!

Итог – 15 метров в глубину. А я даже не почувствовал. Всё же молодец Кусто, что придумал такую здоровскую штуку акваланг! Жаль, что и этот подвиг не оставил своих материальных свидетельств для последующего брюзжания перед потомками: «Вот, смотрите внучки неверующие, как ваш дедушко лихо ласты заворачивал!» А Бобби ещё и барракудок малых успел узреть:

– А чего мне не сказал?
– Да вы там собой заняты были. А этот Пэдра... я ему стучал-стучал, что воздух заканчивается – ноль эмоций.

pic pic

Второй партией проводили Падрэ Лео с Хулиеттой. Провожал их хор мальчиков и Бунчиков (солист):

«На нем защитна гимнастерка,
Она с ума меня сведет...»

– Как впечатления, Отец?
– Да, ............, эти п-п-пэдры, сука, целовались и обнимались всю дорогу, про меня забыли. Упали низко в моих глазах, на 23 метра. И мне за ними пришлось.
– Бэйнтэ трэс мэтэрс, говоришь? Муй бьен! Эль Грандэ Бобёр!

А Бобба Кусто в своей подводной одиссее зацепился ногой о край известковой подводной конструкции. Так, ссадина – пустяк. Но мы в честь знатного подводного ристальщика тут же прогорланили:

«Меня укусила акула,
Когда я стоял в Окияне...
Аквалангисты – это ХОРОШО!»

pic pic

Где-то под Тринидадом. «Лос Бруканьерос»

Хоть тут Брат Лео, наконец, дождался своего звёздного часа: полопотал с Анькой по-немецки (по-алемански, ха-ха!) Отвёл душу, болезный. А то совсем уже лица на человеке не было, без «ля поговорить» с девушкой. А Джульетта-то наша какова: по-английски шпарит, по-немецки, по-испански... по-шведски, наверняка, тоже. А с Пэдро ещё и по-ромеохулиэттски. Пэсонька! Падры, надо по приезде серьёзней к языкам отнестись. Совсем ведь стыдоба.

Тем временем, что мы предавались неспешному созерцанию подводных красот, Марик с Мигелем отправились на «эль охоту». Мигель – настоящий «морской котик»: под водой в своей жизни, пожалуй, больше времени провел, чем на суше. ЭЛЬ ИХТИАНДР! Он предложил постучать (!) по своему телу: по ноге, по прессу, по шее... твёрдый, как дерево! Даже звук такой же сухой и звонкий. Он говорит, что это от жизни его подводной. Чудеса. Надо его в наш ансамбль ударных инструментов имени Профессора Беловежского барабаном записать.

Дожидаясь остальных водолазовцев, мы с Боббой решили не остаться в долгу и устроили охоту на эль крабов, снующих мимо. Точней, Отец ловил, а я запечатлевал сей исторический момент для потомков. Падрэ решил выйти на зверя с голыми руками. Справляется, опасливо:

– А он не укусит?
– Соберись, тряпка!
– Давай-ка лучше я тебя поснимаю...

pic pic

Вернулись наши «эль охотнички». Улов невелик, но главное – впечатления. Несколько красивых рыб, раковина (для Джульетты) и лангуст. Но времени на «пикник у обочины» уже нет. Рассудили приготовить пойманное в цивильных условиях дома. Услуги ныряльные встали нам по 25 куков с маски. Марик, как не нырявший, да ещё и «эль добытчик», не был включен в список обираемых алеманов. А на Варадере бы по 65 отдали: вот она, плата за официальность!

Наши новые знакомые посыпали бальзама на раны большими ложками: «Пацаны, с вами классно было. Такое, поверьте, редко бывает. Никакие вы не алеманы, а реальные чуваки!» За что и были одарены этими «чуваками» сувенирной продукцией (припасённой для вождей племён и их жён). А что, отцы, я им верю. Мы, правда, классные! (А кто-то, вообще, КУБИНОС НАСТОЯЩИЙ). Отлично оттопырились!

pic pic pic pic pic

Тринидад. «Прощальная Вечеря»
13 395 км пути (1 675 км по Кубе)

Сеньор Хесус приготовил из нашего улова прощальный обед, в счёт не включённый. Что-то всё больше и больше апокрифических библейских реминисценций: Иисус, улов, насыщение одной мацой пяти тысяч страждущих, апостолы Марк, Пётр и Михаил, Тайная вечеря... Даже не по себе как-то. Ожидаем явления Брата Иуды? «Ху а ю, Иуда»?

Перед отъездом, как и обещали, позвонили Рыбонькам. Но не застали дома. Судьба, стало быть, злодейка: «Значит, как-нибудь в другой раз. Будет повод вернуться.»

Также впервые за всё время странствий произвели первое разумное действие – посоветовались с хозяевами по заселению в следующем на нашем пути городе. И те даже созвонились со своими знакомыми там. А это значит, нет нужды обивать пороги кас и отбиваться от френдов на велосипедах. А это значит, что все кругом – «чики», и всё у них «пуки»! Говоря проще: к нашему приезду нас уже будут встречать на зелёной «хуяйке», на первой при въезде площади не открытого ещё нами города Сьенфуегос (ну и имечко у города, язык сломаешь).

Сердечно обнялись и расцеловались с Хесусом и Тётей Анай. Хесус разлил всем «на посошок» из ополовиненной уже, подарочной бутыли «7 аньос». «Салу, Хесус!» Напялив подаренные им сомбреро, с горящими (но слегка грустными) взорами, мы вновь пустились в путь. Навстречу новым приключениям, новым впечатлениям и новым знакомствам. Оставляя в этом райском уголке частицу своего сердца. Вот вам и «полчаса на разграбление», Сэр Артур.

«Два счастливых дня было у меня
Было у меня с тобой...
Как же эту боль мне преодолеть?
Расставанье – маленькая смерть...»

pic pic

«Посреди широкой украинской степи»
13 420 км пути (1 700 км по Кубе)

Ухмылка Фортуны: при выезде на повороте увидели Барбера-бейсболиста в окружении «решений вчерашних проблем». Запоздалые «предложения» кустились вокруг него пышным цветом. И в достаточном для вчерашнего консенсуса количестве. Может, Хесус сгустил краски на его счёт? Для чего? Очередная загадка. Но нельзя войти в одно море дважды. Даже Карибское. Так и остались местные жрицы стоять – не зацелованными вчера нами.

Тринидад с остальными его жителями и окрестностями тоже стал частью истории. В закатных лучах, мимо места сегодняшнего героического заплыва, мы всё дальше удалялись от славного Уездного Города N – Тринидада. Места, «где птицы не умолкают ни днём, ни ночью, и где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин».

Нам было грустно и светло. Пацаны, за эти два дня мы прожили целую жизнь. Мы прошли здесь огонь, воду и фаллопиевы трубы. Нам здесь было отлично, хорошо и даже удовлетворительно. И это даже не фиеста, а – фелисидада, три-ни-дать, ни взять. Посреди этих бескрайних закатных полей мы понимали, что больше половины пути уже пройдено. И что время теперь работает не на нас. И что оставшийся путь не так велик. И что за очередными обретениями ждут утраты и расставания. И окончание этой прекрасной сказки с кубическим названием.

Наша светлая грусть и эти просторы навеяли мотивы из «Иронии Судьбы». Этот тёплый тропический вечер и угасающие в зареве поля услышали неведомые и чудные напевы далеких северных народов. Мы тихо пели заснежено-новогоднее «Никого не будет в доме», «Вагончик тронется» и «Со мною, вот что, происходит». «Отрядный запевала» осёкся на середине строки: к горлу подкатил ком...

Нет, эта «бескрайняя украинская степь» не увидит наших слёз: «Газу, Марк, газу!»


pic

Предыдущие части:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (на сайте / в файле)

Читать далее:
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ (на сайте / в файле)
ПРИЛОЖЕНИЯ (на сайте / в файле)



Конец Части Второй. Читай далее Часть Третью


Вадим «Baddy» Фазуллин © 2007-2019
© некоммерческое использование материалов сайта возможно с указанием авторства и ссылки на источник.
Тем самым, вы отдаете дань уважения не только автору, но и Создателю



НОВОСТИ


1 2 3 4 5 6 »
18.08.2015

Не будь равнодушным и пассивным пассерованным овощем! Подпиши петицию!

... Читать дальше »


16.05.2012
И снова возвращаюсь к наболевшей теме: как убрать рекламу на сайте ... Читать дальше »
Adblock, Убрать рекламу, всплывающие окна, реклама на сайте
01.09.2013
К огромному моему сожалению, на сайт была совершена атака. Кому понадобился этот скромный личный ресурс, не понятно. К счастью, далеко не вся информация утрачена. Теперь, по мере сил, буду восстанавливать его первозданный вид.
А может, это был звоночек: пора что-то глобально менять в давно морально и физически устаревшей оболочке сайта и способе представления информации на нем? Все упирается во время...

сайт угнали
27.11.2012
В раздел музыки добавил прямую ссылку на один из моих любимейших альбомов (mp3 320 Кб/с, архив zip, размер 100Мб) - Samba Bossa Nova



      Яндекс цитирования