Были ещё долгие тёрки с «шерпой» Крисом: про деньги, маршруты, сафари. Сложные подсчёты столбиками вывели на круг 1250 баксов за комплект: шесть дней восхождения по «Виски» и три дня на сафари по национальным паркам Серенгети и Нгоро-Нгоро. Недостающие шапки, куртки, палки – плюсом. Долго бились по аренде палаток. Эта африканская собака Павлова утверждал, что аренда палаток тоже плюсом.

И нам бы в очередной раз прислушаться к сиплым смешкам этого занудливого старикашки Павлова, доносящиеся из соседней комнаты. Но нет: напролом, как горные Килиманджарские бараны! Чтобы мы окончательно прониклись доверием к этому жулику и как родному выложили ему кровные, Крис отдал в качестве залога ноутбук и свой довоенный «Ленд Лизер» [*]. И водилу при нём в наше безраздельное пользование до самого завтра.

Ну, довоенный ноутбук, положим, нам до фени. Но грех не воспользоваться предложенным авто. Тем более с личным водилой в придачу: это же развязывает нам руки и, главное, гло́тки. Только указывай очередной початой бутылкой: «Направо… налево… прямо».

По дороге увидели известный по наводке Алеси сувенирный центр для толстосумых вазунгов «Cultural Heritage» [*]. Дело к закрытию, но хоть прицениться. А там этого культурного слоя в несколько этажей жирно насыпано, и утрамбовано. Лео констатирует:

Вместо цен на стикерах какие-то непонятные буквы и знаки:

Тут мы с Лео уже в унисон:

А работники, заинтригованные чудным заморским словечком, подхватили интонацию и стали щебетать без умолку: «аxxхyеть, аxxхyеть…» Спрашивают:

Тут уж весь Центр наполнился их подражательным гомоном. Отовсюду неслось их птичье: «аxxхyеть… аxxхyеть…»

18 октября, 17:30

Профессор заметно нервничает, поглядывая на часы: полчаса уже в пробке стоим. И хоть мы на стареньком, но всё же Крузере, справа по клумбам всё равно не уйти: движение-то левостороннее! А вместо клумб глубокие бетонные канавы. Короче, как обречённо пролепетали два громилы в толчее на китайском рынке: «Застряли мы тут нах». Усугубил ситуацию и мальчик в форме, который «рулил» на перекрёстке ситуацию. Вот и разрулил вконец. В общем, с милицейскими кадрами везде одинаково. А Профессор наш уже совсем не измене:

Оказалось просто как день: как только он в очередной раз на Плато Трезвости взбирается, его «клинить» спереди начинает. И «стрелка» у него, оказывается, забита в отеле с девчушками с вахты: Дженни, Лорой и Кэнди. Пока нас селили, те улыбались и хохотали над каждой шуткой Профессора. Особенно Дженни. Она – классический образчик Хохотушки Заливистой, Заразительной («Cocotuhus Zarazus»). Даже когда в монотонном бубнении Профессора нам не различим смысл, после её ответного звонкого смеха понимаешь: «Братишка лажу гнать не станет – натурально смешно» [*]. И начинаешь смеяться вместе. Заливисто. Заразительно. Заразно.

И вот этот самый заразный герой-любовник уже успел пригласить девчонок к нашему шалашу: в кафешку после работы. А рабочий день их уже заканчивается, а мы до сих пор в пробке. И тут мы, конечно, устроили Профессору десяток крайне неприятных минут, а проще – обструкцию:

Ну и в том же духе. Благо, пробка как-то стала рассасываться. Решили продолжить увлекательную дискуссию с переходом на личности уже за «трэс рюмкас».

18 октября, 19:30

Дженни, Лора и Кэнди. Такие они разные. Я обозвал их условно: «масайка», «нубийка» и «мавританка».

Женя высокая и очень худощавая, даже измождённая. Профессорский идеал, если можно, имея ввиду его зашкаливающее, льющее из всех щелей либидо, говорить о каких-либо предпочтениях. Ведь у него: «Зда есть, значит, красавица!»

Лорик – «булочка сдобная» с щёчками, которые, если бы не тёмный цвет кожи, назвал бы розовыми. Очень застенчивая и чересчур даже серьёзная и не по годам сосредоточенная в свои 17 лет (как, опять малолетка?).

Ну и Кэнди… Карамелька то есть… такая… большенькая, в общем, девочка… Леденец пятипудовый, из разряда «а всех покажите» [*].

Пока Профессор Пржевальский «исключительно ради нас» обхаживал Женю (громкий заливистый смех откуда-то из недр его цепких лапищ), мы решили долго не засиживаться. Во-первых, завтра начинаем ПОКОРЕНИЕ: шутки прочь, такие мы настоящие Взбиранцы и Скаколазы! Да и с обещанной в кафе живой музыкой нас прокатили. Правда, по дороге всё же попали на живую музыку: в окне кирки увидели репетицию церковного хора, чуть под окнами не застряли: «Аллилуйя, братия и се́стры!»

Но в кафе от этого живой музыки больше не стало. Ни для братьев, ни для сестёр. Зато вазунгов – «very very аxxxyеть». А там где много вазунгов-Ё, на их сладкий мёд слетаются и «пчёлки». Лорик шепчет участливо:

– Вот с той будь, пожалуйста, осторожней: она «prostitute & thief». [*]

(И ты меня поженить решила?)

– Да я и сам вижу, как от неё животные вредные опасно отскакивают в нашу сторону.

Не знаю, кто дезориентировал, но сроду Лоре не 17 (уф…), а все 20 (уффф…)! И ребёнку уже два годика. И чую, опять началась песня про «веримат». Уже достаёт. Нет, всё! Баста, карапузики:

– У меня, кстати, тоже дочка есть. И жена. Рубикон!

А бедный Джимми оттиснут от остальной братии центнерами уже растекающейся патокой Карамельки. Она:

– Чего он не в настроении: не разговаривает, не смеётся?

– А это он в тебя такой влюбленный. Дар речи потерял. Стеснительный просто.

– Чего это вы про меня шепчетесь? – Джимми включается.

– Да, сказали, что голова у тебя разболелась…

Но за дальнейшей реакцией Кэнди стало прикольно наблюдать.

Чупа-чупа

Девчонки скоро разбежались по домам, как Профессор Женю за руки не обжимал и не ухахатывал. Да и нам пора. На выходе из кафе в спину несётся:

– Чупа-чупа!

– Ну чего ещё?

Это метрдотель в масайской ливрее что-то этим заклинанием до нас донести пытается. Вразумить, на недопитое пиво указывая. Далее такой диалог, дословно:

– «Боттл» что ли? [*]

– О, ботл-ботл!

– Так бы и сказал «ботл-ботл», а то «чупа-чупа» какая-то.

Пустые бутылки в Африке предмет сакральный, даже мистический. Не знаю, что уж они с ними делают (сдают что ли?), но отношение к ним трепетнейшее! Ждёт ещё пара историй впереди.

А нас завтра ждёт Гора: отсортировав манатки на хранение и Восхождение, мы мирно смежаем глазки. А Профессору после всех его рукообжиманий с Женей в его одиноком номере ещё всю ночь одному маяться. На такой огромной и непростительно одинокой кровати.

Все приведённые ниже цифры по высотам и ширинам условны. И вот почему: полез в интернет… вот же, блин, что-то перевернулось в нашем мире глобально, если даже цитату из Библии я быстрей отыскиваю через «паутину», нежели в живом тексте. Так вот, нашёл в Сети серьёзный сайт по Восхождению. Но данные в нём сильно разнятся с употребимыми, в том числе и с теми, что отмечены на верстовых камнях на самой Горе. К примеру, на воротах Мачаме указано 1800 метров, а вот серьёзные дяди с серьёзного сайта пишут, что если серьёзно, то только 1490. Ну, серьёзно!

Быть мне, как всегда, скрупулёзным и занудливым педантом или стать наконец общепринятым и понятным рубаха-парнем? Я выбрал последнее. Потому что счастье, это когда тебя понимают [*]. Даже когда ты занудливый педант. Единственный пробел – абсолютная высота «Breakfast Wall». GPS на месте тоже не помог. Так что буду признателен за любую полезную информацию.

19 октября, 12:20

Так у ворот застоялись, что бегом в Гору понеслись, позабыв про заветное танзанийское «поле-поле». Дорожка симпатичная, утоптанная ещё в 30-е годы прошлого уже XX века… вот мы пни замшелые: век нашей лихой юности для многих уже «прошлый»! Отвлёкся, сорри. Итак, идём среди тропиков дремучих, лиан, папоротников и хвощей по кряжу, «по самой бровке» [*] узкого хребта, уходящего по обе стороны куда-то круто вниз, в расщелины. Красота! Эдакая загородная увеселительная прогулка с предполагаемым в конце пути пикничком. Что там наш Нургуш [*] с полными рюкзаками за спиной. Тут тебе и портеры сонные, и гид, правда, пока единственный… где-то внизу… окончательно вместе с портерами отстал.

(Малый подвиг выходного дня. Нургуш 2007: читать Перейти / Читать / eBook)

Так, любуясь пейзажами, в бодреньком темпе не заметили, что наиболее лихая её часть (Лео, Джимми и я) оторвалась от основной группы в жёлтых плащёвках: Профессора Поле-Поле-Килиманджарского, Марика и примкнувшего к ним ренегата Боббу, по статусу своему долженствующего находиться во главе колонны, то есть как раз рядом с нами.

(Отец, а как же «командир впереди на лихой картофелине»?) [*]

Конечно, как могли, держали связь с подотставшими товарищами, периодически оставляя на обочине понятные лишь им загадочные рунические письмена. Дабы поддержать их в их нелёгком пути, ну и о себе весточку оставить, что так мол и так, живы-здоровы, настроение у нас бодрое, и вам туда не хворать…

Не успев выйти из леса, вошли то ли в тучу, то ли в дождь: типичная октябрьская хмарь. В связи с чем я выразил досаду, что:

Через некоторое время совершили ещё одно маленькое открытие: плащевик, может, и спасает от влаги снаружи, но только не от пота. И не важно, супер-пупер-нано-мембранный это плащ Капитана Бэтмена или мой самый дешёвенький рыбацкий «презерватив», толк один – тело не дышит. Из тучки вынырнули, а под прорезиненной тканью и без того хлюпает и чавкает.

19 октября, 15:50

К означенному времени эскадра из флагманского крейсера «Леопольд», линкора «Джимми» и берегового катера сопровождения «Бадди» (с течью в прорезиненных трюмах) на всех парусах лихо взлетела до самой Мачамовской Шапки [*], на 3000 метров. За три с половиной часа против четырёх с половиной, означенных по лётной планшетке. Обогнав все вышедшие ранее нас команды, и оставив далеко внизу своих портеров и единственного на команду гида:

Как мы ошибались. И некому нас было образумить, остановить полоумных, с ритма «поле-поле» сбившихся. Сперва вспотевших до нитки, а теперь вынужденных в холодном облачном тумане дожидаться подхода основной флотилии. Остывая и замерзая. Единственный гид, который мог что-то с этим поделать, замыкал процессию наших беспробудно отставших товарищей. Да и он – всего лишь молодой да неопытный, хоть и душевный парнишка Эфрейм… Ефрем.

Меж тем, три с половиной часа спортивной ходьбы, плюс влага внутри и снаружи сказались не в лучшую сторону: мы мокрые и уже остывшие, а сменного белья с собой нет – вся одежда в рюкзаках у портеров! И лагеря нашего до сих пор нет: портеров-то самих тоже нет. Обогнали мы их! Интересуюсь у товарищей, каковы там первые симптомы горной болезни: сначала ноги заплетаются, потом язык, и весь в холодном поту?

В ожидании развлекла будка, где нам предложили оставить свои данные в Книге Почётных Посетителей – амбарной книге, где все проходящие по маршруту должны прописаться на каждой стоянке. Такая форма бухучёта: сколько вазунгов на гору взошло, столько и должно быть возвращено обратно в мир… и в лона:

И приставленный к книге колоритный рейнджер как неотъемлемый персонаж действа: обдолбанный худенький растаман в беретке, мурлыкающий себе под нос какую-то вечную «Джамин» [*]. Такое впечатление, что мы для него давно лишь мокрые серые пятна: едва заметная рябь в глазах и невразумительное бульканье. Вообще, рейнджеры призваны следить за порядком на стоянках. Для чего даже снабжены автоматами. Работа вахтой: двое через трое.

На пенсии в рейнджеры пойду! Пусть меня научат [*].

19 октября, 17:00

Наконец воссоединились с арьергардом, а тут и тучи расступились… ба, красота-то какая: мы посреди вершин разномастных и облака у самых наших ног пред нами расстилаются, аж стелятся! Джунгли остались далеко внизу, а мы в следующем климатическом поясе «тропические лесостепи» (терминология условная и сугубо ненаучная) – такое мелкотравное редколесье: кустарники в цвету и карликовые пальмы, похожие на гигантские бахчевые ананасы. А от нас на солнце пар, как от лошадей на ипподроме (загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?) [*].

Анализ амбарной книги дал такой расклад: вместе с нами по маршруту ушло несколько команд разного толка и калибра. Вазунгов человек 50, не считая обслуги. Про людей московской наружности, кажется, уже говорил. Есть ещё немцы, голландцы, зеландцы. И японочки с виду, американки внутри, то есть по паспорту (подумать только: мой любимый цвет, мой любимый размер). Понравился голландец (с чего я решил, что он голландец?): высокий рыжий «сухостой», борода пламенная лопатой торчит, на шее фотогаубица дальнобойная. Весь в шортах-гетрах-ботах-свитерах-беретах. Ну чистый Магистр Рассеянных Наук, герой моего детства [*]. Возраст восходящих от 20-ти до 60-ти. Ну и мы где-то посерёдке выборки.

Оценив по списку общемировой тренд, особо загоняться не стали и тоже записались в среднестатистические «манагеры» [*] (и один «клоун» в придачу).

19 октября, 18:30

Все становятся большим табором, слегка скучкованные по командам: расставляются, готовятся, едятся, отдыхаются перед очередным утренним броском. И все без исключения вазунги уже всё вышеперечисленное (про едятся и отдыхаются) над собой проделали. А мы всё стоим: ждём ужина, палаток, отдыха…

А дело всего лишь в том, что наши прекрасные организаторы во главе с Крисом забыли («сорри») снарядить нас столом и стульями. И с едой и палатками полное «поле-поле». А солнце, как по часам: ровно в шесть закатилось и стало конкретно не жарко – ноги ноют, коленки зябнут, хвостик девать некуда [*]:

Палатки и коврики, те что «бесплатные», таковыми и оказались: бомжи и те лучше в жизни устроились. А где балдахины над спальниками, где вертушки на потолке? Где, в конце концов, шланг «не-в-бровь-а-в-глаз»? Прибился (с какого только боку?) к нам парнишка, натуральный алеман, в смысле – немец Мартин. Тот, вообще, в шоке: «Буду писать в Лонли Плэнет» [*]. Как он среди нас оказался? Поди, эти черти опять что-то мутят. На поваре его, скорее всего, сэкономили. Ну пиши, не пиши, а у нас желание бить рожи баклажанам стало превалировать над чувством усталости, голода и холода. К девяти (!) вечера, когда с нами наконец случилась еда, мы готовы были растерзать любого из темноты, кто хоть как-то косо на нас взглянет.

Но моё предложение «лучше день потерять, потом за пять минут долететь» [*] не нашло поддержки. Спускаться с утра вниз на поиски нормального оператора? Да и где мы в их Танзании нормальных операторов за день найдём, когда они все танзанийские. Да и деньги давно у Криса, включая будущие сафари. Мы отдали этому псу все деньги! То-то этот противный старикан Павлов в конвульсиях преставился, над нашей глупостью потешаясь. Вот же мы «кролики» последние! И где, кстати, эта макака черноразная? Где Крис? Сломать бы ему руку для начала (чтоб даже отсохнуть не успела), а потом и про столы-стулья-бесплатные-палатки поговорить.

К этому эмоциональному пику откуда-то из темноты нарисовался и второй наш гид Джошуа, типа главный:

19 октября, 21:00

Когда все добропорядочные туристы давно мирно посапывали в своих добротных палатках, мы добрались до долгожданного «пикника на обочине» [*], в отсутствие столов-стульев устроившись на грязной сырой ледяной земле.

После всего пережитого и пяти часов вахты у неразожжённого «вечного огня» любая пища кажется божественной амброзией. Даже суп-пюре из неизведанного доселе зверя – «кукумбера» [*]. Правда, на вкус он больше напоминал кубик «Кнорра», но проглочен был молниеносно, даже костей не осталось. Было также и пюре картофельное, и даже с мясом. Но мясо готовить не умеют, хоть руки вырывай! И чай. Ко всем блюдам совершили по три подхода. Воистину: жрать захочешь, не то что чёрта лысого – чёрного Криса проглотишь!

20 октября, 12:00

Несмотря на «самый малый вперёд» у кого-то из команд средняя крейсерская ещё более «поле-поле». Так опять обогнали американских японочек. Махали ветрилами и кричали им: «Привет, девчонки! Откуда вы? А мы Крэйзи Рашенс!» – чем немного пугали непривычных к подобной дури, расчерченных по линейке людей. Когда тропинка круто забрала вверх по склону холма, я даже предложил «сёстрам» своё мужеское вспоможение, но услуга была тактично и политкорректно отклонена. Тьфу на вас, суфражистки буржуинские [*]!

Нагнали мы также и граждан Московского государства, но несмотря на формальную схожесть «масковскава» диалекта с нашим великим русским языком, общего языка с ними так и не нашли. Ограничились дежурной рокировкой «как настроение, пацаны?» на «дождались своих рыг-пс-пс?» в ответ. Наверно, мы вели себя как-то вызывающе и абсолютно не располагали столь важных пись к контакту. Что с нас, с рыг взять: без палаток-столов-стульев, с одной палкой в руке?

В пути предусмотрен небольшой съестной привал. Для этого нас ежеутренне снабжали походными ланч-боксами с кусочеком куры в фольге и подобной нехитрой снедью: яйцо, банан, морковка, хлеб… такой стандартный набор рациона среднестатистического советского пассажира в плацкартном вагоне: дотянуть до следующего пункта назначения, дабы не кормить этих держиморд из вагона-ресторана. Место пикника на миниатюрном живописном плато крайне популярно не только среди туристов, но и среди местных птиц, помеси вороны с коршуном. Людей почти не боятся, потому что люди – это и для них неплохой пикничок на свежем воздухе, из куриных костей и недоеденных бутербродов с совершенно тошнотворным, солидолоподобным арахисовым маслом [*].

Наш третий гид Тобиас на поверку оказался весёлым свойским мужиком (не то что встреченные жители Московии). Было даже малость неудобно за «палку в жопе». Но, уверен, такая очистительная пилюля никогда не бывает лишней, особенно когда имеешь дело с танзанийцами и их временно́й воронкой. Всю дорогу Тобиас шутил, подбадривал нас своей «акуна мататой» и горланил песенки, которые отзывались чем-то близким и родным в наших африканских сердцах. Один мотивчик особенно пришёлся по духу, тем более половина слов уже была вызубрена нами до икотки: «джамбо», «акуна матата» и «Килиманджаро». Стали подпевать. Ведь жители Уральских гор тоже очень музыкальные. Хоть и рыги.

«Акуна матату» Тобиас переиначил в «акуна маТИТИ», чем немало позабавил и нас, и всех остальных людей, с которыми мы впоследствии делились этой шуткой. Потому что смысл её интернационален!

20 октября, 14:00

Прогулка была не в тягость, горы в облаках завораживают, солнце печёт и настроение отличное. Лагерь №2 «Shira Camp» расположен на обширнейшем плато. С одной стороны предполагается Вершина (сейчас укутана в облаках), с другой – вид на долину, где далеко внизу, в такой же плотной перине облаков затерялся крошка Моши. Подобную картину можно увидеть, разве что, из иллюминатора воздушного лайнера. А тут на: ты вроде ещё на земле, но уже немного на Небесах. Где-то посередине… витаешь.

Однако три с половиной «танзанийских» часа по планшетке на поверку все пять часов лёту дают. Прийти-то мы в итоге как-то поле-поле, а столов и палаток во главе со старшим гидом снизу всё так и нет. Что уже прогнозируемо. Хотя Тобиас божится всеми вуду-богами и акунамататами, что «только что созванивались: летят на всех парах, будут в четыре. Акуна матити…» Помня заветы Ильича Беловежского [*], пытаемся «принять ситуацию», только уже немного обречённо просим хоть чаем обеспечить, от обезвоживания уберечься. Всего через каких-то пару часов и многочисленных напоминаний-просьб-требований-угроз-палок-в-жопу хотя бы чаем нас всё-таки кормят.

А мы к тому моменту уже немного восстановили свой кислотно-щелочной баланс вискариком, и восполнили недостаток калорий Тоблероном, уже несколько раз поменявшим в пути своё физическое состояние. Теперь он – оплывший самородок неопределённой формы, ущерблённый бороздами от зубов по бокам. Взбодрившись, мы вновь готовы устроить небольшую заварушку типа войны: со сломанными руками и палками в жопе. Потому что видим, как сладкая парочка зеландцев по соседству уже пополдничали, почитали, пописали что-то в свои дневники, и уже играют за своим столом в карты. А мы лежим на драных ковриках на земле и пытаемся по-профессоробеловежски «принять ситуацию». Изо всех, сука, сил пытаемся, Саша! Пойми это!

Кто как. Капитан Бо, к примеру, занялся приписками и очковтирательством: пририсовал в Книге учёта нашему Песочному Баобабу Лео ещё одно годовое кольцо. Вышло 400! Когда журнал перекочевал обратно в руки рейнджеров, и в их компании случился небольшой, но яркий взрыв хохота. Но с нашим не сравнить: от нашего до сих пор пыль на Горе не улеглась и дым не развеялся!

Марик, неугомонная душа, пошёл справиться, как нашим тёмным товарищам шутка пришлась:

То есть Тобиас вот таким образом «принимает ситуацию» по отсутствию у нас палаток и стульев? А я думаю: до чего же весёлый и компанейский мужик. Алкоголик алкоголику глаза не выклюет? А тара… что там дьютивские пластиковые упаковки? Танзанийцы пошли ещё дальше: они нафасовали свою бодягу в полиэтиленовые пакетики емкостью в один «дринк». Полная и безоговорочная утилизация!

20 октября, 17:00

Игра называется «Профессор Беловежский как Гидрометцентр»: когда солнце прячется за очередную, проплывающую прямо сквозь нас тучу, становится резко «Аффрика – ффрио». После чего беловежский начинает натягивать на себя одни за другими терморейтузы:

И так каждую проходящую тучу.

20 октября, 17:30

Чтобы хоть как-то себя занять в ожидании невесть чего и унять позывы к творчеству, наш ДМ [*], в смысле Данила-мастер, и он же неугомонный дизайнер-Марк, взялся за сооружение небольшого мегалитического жертвенника, в чём преуспел – ПРОФЕССИОНАЛ! Венчал малую архитектурную форму деревянный тотем в виде головы совершенно натурального спилберговского Инопланетянина (E.T.) [*]. Мощь и энергетика Комплекса были такой силы, что и я не смог остаться в стороне от строительных потуг, довершив Килихендж [*] каменной оградой по кругу со стреловидным указателем на Вершину. Сама же стрелка была выложена из вулканического минерала чёрного цвета (сердолик вулканический?), словно специально для нас заблаговременно разбросанного повсюду. А вызвавшийся вторым подмастерьем Джимми добавил финальный штрих – выложил внутри круга надпись «Russia».

Налюбовавшись творением рук своих, мы с удивлением обнаружили, что тень от жертвенника, как и стрелка, также указывала на Вершину! Подумать только: и стрелка, и тень в данную минуту совпали, и обе указывают на главную Цель нашего тернистого предприятия. Бывают же такие удивительные совпадения! Но ещё через некоторое время удивление наше переросло в полнейший мистический трепет, местами переходящий во множественный экстаз: тень от Тотема ни на грамм не отклонилась от Курса, лишь вытянулась в лучах заходящего светила! Мы же рядом с Экватором. И солнце здесь из стороны в сторону над горизонтом не шатает по касательной, словно забулдыгу, как мы привыкли у себя, в стране вечно отмороженных сизых носов. И, стало быть, завтра оно (солнце) появится прямо над Вершиной! Very АXXXYЕТЬ!

Это нам ещё один Знак: Вершину надо ВЗЯТЬ любой ценой! Как девку!

«Килиманджаро» женского рода!

Женщина, она Женщина! Это точно. Мне так кажется… да нет, я уверен! Такая она загадочная: то застенчиво кутающаяся в сизой дымке, то игриво купающаяся в облачной пене. Вот она едва оголила один из своих хребтов, подразнила и вновь спряталась за белую вуаль. Или паранджу?

Она дразнит, она манит. Какой настоящий мужчина сможет устоять перед её чарами и удержаться соблазна покорить неприступную Красавицу? Вот и сейчас, если верить нашему Указателю, где-то там, за влажной пеленой туманов должна появиться Она. Но нет: туча в который раз меняет свою форму и растекается шлейфом по женственным склонам Кили.

Днём практически невозможно застать её врасплох. Лишь самым ранним утром, если повезёт, можно улучить мгновение, когда она, потягиваясь на своём ложе, томно и как бы случайно сбрасывает своё покрывало: нагая и прекрасная. Но поднимающееся солнце, словно старая верная горничная, быстро прячет её в туманные королевские мантии.

Вот-вот, казалось бы, ведь небо к вечеру очистилось от туч и облаков… но нет: красотка Килиманджаро не хочет расставаться со своим призрачным одеянием. И только ночью, при свете бесчисленных звёзд, поправив на снежной шапке перо Млечного Пути, она предстаёт пред нами во всём своём женском величии. Холодная и неприступная!

Скрижали

20 октября, 20:30

«Неужели до сих пор не поняли, что палатки-столы-стулья – очередная разводная легенда?» – пытался я докричаться до озябших соплеменников, когда мы кое-как разместились среди драных матов и мокрых рюкзаков, прижавшись друг к другу, потому что в «жёлтой жаркой Африке» наступала ледяная ночь. Портеры выделили нам самую большую палатку-шатёр, в которой мы наконец поужинали и уже собирались свально разместиться на ночлег.

Я жаждал крови. Днём, когда Мартин Фрицевич спросил у меня про мой крокодиловый амулет, вместо благостных воспоминаний про Остров моих Грёз (Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook), я зло огрызнулся: «Это зуб моего врага! И сегодня рядом с ним ещё появятся трофеи!» Но моё предложение устроить настоящее кровавое жертвоприношение нашему языческому Алтарю (с песнями и плясками, как и полагается по суровым законам Уральских гор) не нашло должного отклика. Даже кандидатура Тобиаса на заклание не вызвала в соплеменниках схожих кровожадных позывов. Да и самого Тобиаса уже пару часов дозваться не могли: он после неопределённого количества полиэтиленовых «дриньков» благополучно залёг в спячку где-то вне нашего стана. И был вне досягаемости палок в жопу.

Но морозный воздух и минуты, проведённые наедине с собой, отрезвили мой разум и я, как ветхозаветный Мойша, вышел из палатки к пытающимся согреться сигаретным дымом товарищам со скрижалями, озаглавленными:

Не хотите хлеб с маслом, сосите хрен с горчицей!

«Ефрем, буди всю бригаду, ищи этого алкоголика Тобиаса и переводи: с данной минуты у вас начинается совершенно другая «весёлая» жизнь – АРМЕЙСКАЯ (наш Полковник Леопольд с палкой наготове тому ярчайшее подтверждение)! Я же на правах замполита [*] довожу до личного состава следующее:

✔ ЧЁРНЫЕ не будут вкусно есть и сладко спать, пока мы не получим всех означенных и оплаченных нами благ и услуг.

✔ Деньги за работу получат только те, кто будет присутствовать на всех построениях личного состава: перед выходом, по прибытии в следующий лагерь и перед сном. Поголовно и поимённо. Список немедленно! Сколько на поверку сейчас? Шесть портеров и один гид против положенных 12-ти и трёх? Отлично!

✔ Утром мы убеждаемся, что все наши люди со всеми нашими вещами выдвинулись по маршруту. И только после этого отправляемся сами.

✔ К моменту нашего прихода на следующую точку наш лагерь уже подготовлен: палатки по линейке натянуты [*], чай дымится и обед на сковородке шкворчит.

✔ Теперь с едой: с завтрашнего дня помимо рожек и ножек из «кукумбера» в нашем рационе появляются и другие съедобные представители животного мира.

✔ Все без исключения «баклажаны» должны находиться в расположении части неотлучно. Гиды – в первую очередь. Дабы любая наша нужда, любое наше законное требование были исполнены точно и тотчас.

✔ Портеры животом своим отвечают за вверяемое им имущество. Больше никаких порванных, грязных и мокрых рюкзаков!

✔ Любое нарушение внутреннего распорядка и любая иная провинность карается финансовыми удержаниями.

Я хочу убедиться, что каждый пункт, каждое слово, отчеканенное на Скрижалях внутренней службы, дошли до мозгов этих… людей. В противном случае палка Полковника Леопольда наконец уже найдёт себе полезное применение. Найдёт цель, место и способ приложения. Сколько там заповедей получилось? Остальные додумаете сами, времени у вас до прихода наших палаток, стола и стульев – вся ночь! Акуна матата?! В-вольна-а-р-разойтись!»

…да, долгожданная экспедиция снизу всё-таки объявилась в расположении части 21:30. А что? В девять, как и обещали!

Собственная же «башня» треснула уже на пути вниз: разнылся мозжечок. Но двойственное отношение: во-первых, состояние очень знакомое по нашей гнилой октябрьской хмари. Когда в самый пик межсезонного обострения хочется выйти на улицу и кого-нибудь слегка «почикатилить» [*]. С другой стороны, есть некоторая радость, что и у меня наконец заболела голова. Моя любимая мозговая кость. Значит, она у меня тоже есть! Не всё же парням маяться. Это и есть первые симптомы горной болезни? Ура-а…

Уже без разницы: тропа это или ручей. Или тропа, превратившаяся в ледяной горный ручей. Мы бежим, точнее скатываемся по нему вниз, уже не разбирая дороги и ног, как горные козлы. Или бараны…

Ноги перебирают что-то под собой без разбора. Любое неловкое движение, любой вылетевший из-под ноги скользкий камень и ты поломанный лежишь где-то там, далеко внизу. Только кровь, смешанная со снегом и грязью, растворяется постепенно в этой грязной селевой жиже. Но мозг давно не пугается подобной картинки. «Башня»-то уже треснула!

21 октября, 16:30

Это как же им «поле-поле» надо было плестись, если мы едва не обогнали группу срезавших на 4300 товарищей? «Команда инвалидов» во главе с Профессором появилась в лагере всего за 20 минут до нас, причём в пути они даже не достали ланч-боксы. Как мы допрыгали до лагеря тоже одному богу известно: семь часов по горным хлябям по уши в ледяной воде. Лагерь, казалось, нашли только потому, что он застрял в расщелине меж хребтов, по дну которой пробирались буквально на ощупь сквозь плотный туман. Экстрим полнейший! Если бы было, где упасть и умереть, так и сделали бы. Но упасть некуда: палатки, спальники, коврики, одежда – всё насквозь! Как жить в этом, как спать, как найти силы на следующий день? Никто ответить не в состоянии.

Остался последний комплект более-менее сухого белья, но это для Вершины. А если и завтра нас ждёт то же «водно-ледовое шоу»? А до Высшей точки ещё более полутора суток! Присутствие духа и мужество оставили нас, растворившись в этой молочной пелене. Даже армейская закалка и намертво засевшая в мозгу «стойко переносить тяготы и лишения воинской службы» [*] не сильно вдохновляют. Лишь одно слово заместило все остальные, и это слово – ОТЧАЯНИЕ!

Лишь голова гудит и потрескивает, как сломанная неоновая вывеска Bar closed [*].

Среди этого леденящего душу упадничества и декаданса быстро, обжигаясь и присёрбывая, будто наперегонки, хлещем чай. Не до китайских чайных церемоний – хоть что-то тёплое почувствовать внутри. Хоть какую капельку надежды в виде глотка сладкого горячего варева. Ещё по дороге, видя в грязной жиже яркие фантики от конфет и кожуру лайма, разбросанные верстовыми камнями и молчаливым назиданием нашей неподготовленности, мы сглатывали липкую завистливую слюну: «Буржуи!» – почему нам в голову не пришла такая гениальная в своей простоте идея: конфеты? Да хоть сахар кусковой! Только нет у нас кускового, есть лишь жёлто-коричневый тростниковый сахарный песок – «Brown Sugar» [*].

Жизнь, конечно, не наладилась, и всё же: чай с сахаром (под аккомпанемент нестареющих Роллингов в голове) развеяли хотя бы ту густую влагу, окружавшую нас. Тут и познакомились наконец со сладкой «сахарной» парочкой зеландцев [*], выплывших из тумана. Они бодры, веселы и пышут оптимизмом [*]. Учитесь, рыги!

Профессор Беловежский уже навёл мосты по экстренному спуску вниз. И завтра утром он однозначно нас покидает. Не останавливаем, видя его слабо отсвечивающее состояние. И в глубине души даже завидуем: завтра он будет пить пиво и щупать шоколадных цыпочек:

Профессор был скрупулёзно точен, даже беспощаден в описании своей новой болезни. И ни один симптом не укрылся от его «орлиного» взора. Он рассказал обо всём, что знал и помнил, начав с начала начал – с Творения: «И сотворил Элохим небо и землю. И подпёр небо твердью. И разверз хляби небесные, и жижа заполнила сущее…» [*] – Апогей повествования пришёлся на:

22 октября, 09:20

Вот эта жуткая, почти отвесная стена высотой 250-300 метров и есть давно обещанная нам увеселительная прогулка под названием «Breakfast Wall» [*] или «Гора на завтрак»? Надоело идти ножками, надо и ручками помочь? А пальцы после вчерашнего распухли и не гнутся – самое время их размять цеплянием за камни.

Мы видим, как вышедшие ранее нас команды равномерно распределились по всей скале цветной ниточкой бисера. Интересно, что порядок выхода команд изо дня в день каким-то неведомым нам образом сохранялся. То ли исходя из численности и расторопности, то ли по итогам жеребьёвки. Кто знает? Но мы в этой череде уходили всегда ближе к концу, сразу за японками. Вот и они пустились в путь. Значит, скоро и мы превратимся в рассыпанное по склону разноцветное монпансье [*]…

Солнце, завтрак, относительно высохшие или хотя бы подвяленные вещи (на теле досохнут)… а жизнь-то налаживается! Даже Профессор Килиманджарский отложил свой экстренный спуск в долину с одним условием:

Что надевать уже не спрашиваем. Да и зачем? Опять выйдет история с «гидрокроссовками» или «кремом от дождя». Да и выбора всё равно больше нет – остался единственный более-менее сухой комплект.

22 октября, 09:40

Для этой «Завтрашней Стены» я придумал другое название «Стена Плача» [*]: пару раз были моменты, когда необходимо было сделать несколько точных движений тела, чтобы просквозить между отвесной стеной и пропастью так, чтобы не улететь прямиком навстречу к праотцам. И было реально СТРАШНО! Главное – не смотреть вниз, в пропасть, потому что она по-настоящему затягивает, будто где-то на дне её установлен мощнейший пылесос, который всасывает тебя внутрь этой бездны! На мозжечковый гироскоп надежды никакой: он в нашей обывательской жизни давно атрофирован хождением исключительно по выложенному по горизонту асфальту. И мозжечок в который раз по привычке тупо выставляет тело перпендикулярно поверхности. А поверхность-то практически отвесная!

Я старался смотреть только вверх и шёл, держа неестественный крен в сторону горы, буквально прилипнув к ней, насколько это было возможно. И где была возможность цепляться за скалы – цеплялся. Хотя делать это распухшими культями весьма неоднозначно. И так больше часа до вершины кряжа. И хотя каждый новый день, включая вчерашний «день на грани», приносил нам новые свежие эмоции и впечатления, осмелюсь высказаться, что «Стена Плача» была самым захватывающим в паху эпизодом всего Восхождения.

22 октября, 11:10

«Great Barranco Wall» – Большая Баранка, точней Стена Большого Оврага. Так на самом деле называется наш «Хребет на Завтрак», на который мы в итоге благополучно взгромоздились. Такие у нас вышли «баранки на завтрак».

Ба, а тут знакомые всё лица – раскосые. Японочки уже перестали нас шугаться [*]. Видно поняли, что мы не такие уж страшные снаружи, и даже добрые внутри [*]. Привыкли, наверно. Мы подмигиваем Александэру:

Но Профессор, судя по вытянутой физиономии и сбивчивому дыханию, усиленно прислушивается к своему организму. Дышит тяжело, будто только что сбросил Холмса на дно Рейхенбахского водопада [*]. Точней оврага. Не до баб-с, в общем, Профессору Мориартскому [*]. Поле-поле. Пока состояние «пациента» не позволяет ему адекватно и достойно ответить на наши скабрёзности, громко вслух размышляем: если бы Беловежский взялся за написание Африканской Саги, как бы озаглавил, каким бы Эминем [*] подписался. «Записки Натурала»? Или «Эпическая сила» [*]?

И вновь козьими тропами: вверх, вниз. Из тумана в туман. Вниз нырнули – «тропическая тундра», чуть выше вынырнули – «лунный ландшафт». По дороге тут и там встречаем небольшие стихийные «жертвенники» вроде нашего мемориала голове Е.Т. – башенки, составленные из подножного вулканического материала. Каждый проходящий мимо может принять участие в забаве. Но «башен» так много, а некоторые из них расположены в таких трудно доступных местах на скалах, что несмотря на общий ритм «поле-поле», приложить камень ко всем не поспеваю.

22 октября, 13:40

Последняя точка, где мы можем набрать воды. Дальше только от самого ледника на Вершине влагу отскребать. Для остального алеманского шалмана стойбище «Karanga River» у предполагаемой где-то в расщелине речки Карангайки – это место очередной ночёвки. Для нас же – лишь промежуточная, ничем ни приметная точка на карте, затерянная в густом вязком тумане. Чуть раньше эту точку оставили московиты и наш сосед по столу Мартин Фашистович, также идущий по «ускоренной программе». И всё. Остальные вазунги раскладываются на постой здесь! А мы, наскоро перекусив по-горячему, движемся дальше. Рвёмся вверх, к Вершине!

Где-то в тумане потеряли японок, так и не попрощавшись в суматохе. Да и главный женский старатель Алекс в унынии:

Двойная строчка

Значит, Капитан Бо говорил, что маршрут «Виски» самый живописный? Тогда почему из всего обещанного «великолепия» я вижу лишь унылую серую каменистую тропу и собственные, вяло перемежающие друг друга боты на ней? Пыльные серые боты, в который раз берущие очередной затяжной тягун, теряющийся в непроглядном паровом хаммаме [*] и бесконечном сером вулканическом ландшафте, насколько хватает взгляда. И только «двойная строчка» от ботинок на тропе, только «двойной шов поле-поле» напоминает, что мы ещё существуем в этом ирреальном, потустороннем, безлюдном сером мире…

Всё это уныло-бесцветное «великолепие» может вымотать кого угодно, не говоря о бесноватом Клоуне, рвущемся наружу. Донельзя замедленный, сонный ритм, заданный всё более расплывающимся по склону Профессором, позволяет мне заняться на ходу массой бесполезных дел, дабы хоть как-то унять скуку зависания между небом и землей, между временем и пространством: улюлюкать, петь, крутить башней на 360 градусов, фотографировать кавалькаду со всех возможных ракурсов, забегая то вперёд, то вбок, вести путевые заметки и участвовать в возведении всё новых «жертвенников». В части же песенной мы с Тобиасом по очереди сменяли друг друга: то он споёт что-то своё африканско-похмельное, то я своё похмельно-раздольное. Среди прочего исполнил он и нечто мне, гордому уральскому горцу до боли напомнившее. И я подхватываю похожий мотив:

«Долго я бродил среди скал, я могилку милой искал…» [*]

И продолжаю складывать камешки на «могилки» местных Сулико. А на его очередную «матату» я живо откликаюсь «матитей». Брат Джимми первым не выдерживает изматывающего темпа раненой в ногу улитки имени Поле-поле, и уносится вперёд, прихватив с собой одного из гидов – Тобиаса! Ну вот, теперь без этого забулдыги совсем мне тухляк настанет. С кем теперь мне песни «матитить»?

Высадка в декорации

А что говорят нам закорючки, сделанные по ходу в моём «Африканском дневнике»?

«Я вижу такую картину… кинокартину: мы – астронавты. И мы высадились на Луне. Халлелуйя, Братья! Только Луна при этом настоящая! То есть без софитов и прочих голливудских декораций. Нет осветителей и «замрежей», нет рабочих сцены и статистов (ну какие на Луне статисты?). И камера только одна: придётся снимать с разных углов, а затем долго и муторно монтировать…»

Действительно, перебегаю с точки на точку, то забегая вперёд группы космодесантников, то в сторону. Чтобы запечатлеть их героическое Восхождение со всех точек. Готовлю материал для фоторепортажа «Лунная Одиссея. 2007» [*]. Только почему нет обещанной научно-популярными изданиями лёгкости в «лунной» майкло-джексоновской походке [*]?

«…или другая картина: жалкая кучка выживших после Третьей Мировой войны мутантов с жабрами (иначе чем объяснить их тяжёлое дыхание в земной атмосфере). Группа бредёт по выжженной и бесплодной земле в тщетных поисках приюта или хотя бы глотка воды. И так вся жизнь – не жизнь, а существование: от источника до источника зараженной радиоактивной воды…»

«Хануд – пацакская планета, родной…» [*]

Кили, Barafu Hut, 4550 м

22 октября, 18:30

Отсюда со склона, по которому мы нудно топчемся на одной высоте, огибая Вершину, вновь открывается вид на долину и город. Теперь он бесконечно далеко внизу. Зато наша красавица Кили в закатных лучах, на фоне синего неба безумно великолепна! И даже сейчас, всего в нескольких часах от её вершины, практически в одном последнем броске, она по-прежнему кажется НЕДОСЯГАЕМОЙ.

Последняя высота перед самой Главной, последний павший к нашим пыльным ботам оплот – хребет Барафу. На сwахили значит «Лёд». Но льда нет, есть выжженная закатом рыжая пустыня. Есть почти девять часов пути позади и есть последний лагерь, «Последний приют Алемана» – «Barafu Hut». А впереди есть ночь. Последняя ночь до Неё. До Вершины. Которую мы должны сегодня ночью ВЗЯТЬ! Как девку…

Рыбка в банке [*]

22 октября, 20:00

За ужином на Александра больно смотреть: последние часы дались ему неимоверными усилиями воли. И сейчас он что-то невнятное бормочет под нос («Парни, налейте мне супа… кость, мозговая кость… шейка, шейка…») [*], но нас уже не видит и не слышит:

– Мне говорили, там есть ещё одна промежуточная точка. Может, я хоть до неё…

– Какая ещё точка? Ты уже дошёл до точки! Ты и так уже едва вменяем. И тебя уже НИХХХЯ не видно, пойми это, Саня. Всё, точка!

Мы для него тоже уже невнятны, гулки и расплывчаты, как сквозь призму аквариума, через который он смотрит на этот странный, потусторонний, булькающий внешний мир. Не акцентируясь и как бы сквозь него. Как рыбка в банке. Или всё ровно наоборот, и это мы в его глазах те самые глупые маленькие гуппёшки [*], беспомощно хлюпающие жабрами и беззвучно раскрывающие рты? Всё относительно… относительно стенок этого Вселенского Аквариума. И кто знает, с какой мы сейчас стороны? И кто сегодня выйдет на промысел с крючком и леской. Ловить человеков… [*]

Как бы ни было, Профессор героически боролся. Сражался до последнего. Он сделал всё, что мог и даже больше. Он почти у Вершины. Почти. Но нужно вернуться домой. И это главнее любых вершин.

Саша, ты БОЕЦ! Ты уже взял свою ВЕРШИНУ, потому что ПРЕОДОЛЕЛ САМОГО СЕБЯ!

Скафандр

22 октября, 23:00

– Джошуа, а ещё Крис обещал нам на вершине чай с мёдом.

(Эх, продешевили. Надо было целый кафетерий с грудастой буфетчицей в накрахмаленном переднике и соками-водами на Гору заказать)

– Может вам ещё грудастую буфетчицу в переднике на вершину затащить?! Допивайте весь чай здесь! Выход на 12 ночи. Да, чуть не забыл: сверху шесть-семь, снизу – два-три…

– Сверху чего? Шесть-семь чего?!

– Чего-чего: слоёв одежды, конечно! [*]

Вот он чешет, прямо Синяя Гусеница из Страны Чудес [*]:

«Откусишь с одной стороны, уменьшишься, с другой – вырастешь… Стороны чего? Чего-чего: гриба, конечно!»

С шестью-семью верхними слоями я справился, хоть и употел от усердия. А вот от бессилья протолкнуть в узкий казённый ботинок ногу с тремя слоями носков натурально расплакался: стали сказываться усталость, недосып, высота, ночь и холод. Движения как у игрушечного робота, у которого заканчивается пружинный завод. И скафандр – «Кочан капусты». Что вы ржёте, вы ещё «кочерыжку» не видели.

Профессор проснулся специально, чтобы нас проводить. В кромешную тьму и полную неизвестность. Он-то свою Вершину уже взял. Возьмём ли теперь мы? И кто теперь, Саня, будет на вершине подводить итоги конкурса на лучший параллельный перевод? С вручением призов и награждением лауреатов. С чаем и мёдом грудастой буфетчицы…

23 октября, 09:00

Что хуже, подъём или спуск, ещё вопрос. Всё, что ночью было пройдено прилежными стежками-зигзагами, шажок-к-шажку, поле-к-поле, теперь как на обратной перемотке бешено проносится мимо. Мы попросту беспорядочно скатываемся «на полусогнутных» по осыпающемуся вулканическому гравию. Любое неверное движение ногой, или попавшийся под ней камень грозит неисчислимо увеличить скорость спуска, превратив её в скорость свободного падения.

Особенно актуально в нынешнем состоянии, ведь после буйной «запойной» ночи на Вершине начался конкретный абстинентный отходняк. Во рту будто рота солдат танзанийской гвардии заночевала. Ещё и окна порасхлебенили, а на дворе-то, чай не Африка – минус 10! От частого и глубокого вдыхания ледяного воздуха вприкуску со льдом в простуженном горле режет и першит. Как штыками порезали глотку доблестные танзанийские гвардейцы.

А самого шатает и мутит. Мутит и шатает. И мутит! И ша… ланды полные кефали… [*]

23 октября, 10:00

На склоне солнце светило прицельно прямо в глаз. И как я не закрывал лицо этой дурацкой, съехавшей набок балаклавой, истрепавшей все нервы ещё на подъёме, обгоревший нос стал под стать обладателю – Дед Мороз в канун предновогодних корпоративов: шапку потерял, борода набок, а разорванная в мотне шуба то ли в блевотине, то ли ещё в чём похуже. Снегурка после десяти вызовов не лучше, но ещё умудряется Дедушку за шкирку домой волочить. Как сдачу с новогоднего подарочка.

Все в пыли, всё в пыли. Хорошо, что не взял пуховик, как Джимми: пришлось бы после выбросить – пыль заместила собой весь пух. Вулканическая «лунная» пыль заместила собой всё: силы, желания, эмоции. Выжгла всё изнутри дотла, превратив наши бренные останки в пепел. Вулканический пепел. Внутри и снаружи.

23 октября, 12:00

Появился выбор: за три часа сползти на 3100 метров до лагеря «Mweka Camp», и там стандартно заночевать (дожидаясь японочек с Горы). Или же, минуя его, сломя голову добежать до самых нижних спасительных ворот «Mweka Gate» (шесть часов лёту). Тем самым сэкономив целый день спуска! Чтоб уже навсегда распрощаться с опостылевшей до смерти Горой. Мы как всегда выбираем свой, третий путь:

Но долго ждать прихода не пришлось – на наши места уже претендуют вновь прибывшие, бодренькие и свеженькие, отставшие от нас на день немцы, зеландцы и… японочки. Эти уже вовсю нам улыбаются, будто старым знакомым, и фотографируются на фоне «шести кучек пепла и песка». И напрочь отказываются верить нашим мрачным рассказам про Вершину. Как я сегодня понимаю Профессора:

23 октября, 13:30

…и теперь, вместо заслуженного упокоения в обратном порядке перебираем ногами климатические зоны и пояса: лунный ландшафт, тропическая тундра, альпийское редколесье и горные тропики. Да так разогнались, что намеченные до нижнего лагеря три часа обещают сократиться до двух! Бежали, конечно, на автомате: ноги деревянные и сбитые вусмерть. Но ведь бежим… точней падаем, едва успевая подставлять ноги под заваливающееся вперёд тело. Но ведь бежим! Неисповедимы силы твои, Человече!

Марик всю дорогу занимал себя болтовней с школяром Ефремом. Приглянулся ему этот паренёк, даже часы ему презентовал (ишь ты, блин, ещё один капитан Иван Данко выискался, «Красной Жары» насмотрелся) [*]. От Ефрема узнали, что, оказывается, для гидов существует специальное двухгодичное учебное заведение, где Ефрем как раз сейчас и учится: «Танзанийский институт повышения гидской квалификации», ТИПГК. И чему, интересно, там учат? Правильно вышагивать зигзагом строчку «поле-поле» и обходиться без кислорода? Или петь песни про «накупенда малайку» и грамотно препарировать «кроликов»?

Лучше бы их учили разбираться во времени! Через три с лишним часа беспрерывного бега вниз у меня к Ефрему тоже накопился один краеугольный вопрос: через сколько часов закончатся их «два танзанийских часа?»

23 октября, 16:30

И впрямь, в хлопотах последних дней на Горе, где пройденный путь измеряется перепадами высот, а время не имеет оценки вообще, забыли мы совсем про феномен «времени по-танзанийски». Что «два с половиной танзанийских часа» до лагеря во все битых четыре часа выльются. В том числе жидкостью из коленок. А если бы не бежали? Сколько бы тогда получилось, все пять?!

Но всё-таки дотрусили до последнего становища «Mweka Camp». А тут нас уже обед дожидается (вот она, волшебная сила Скрижалей!). Да ещё с МЯСОМ (пятый пункт Заповедей)! Второй раз за всё Восхождение! Просто по дороге вниз бегло высказали Джошуа ряд замечаний, а также прозрачно намекнули, что скорая расплата с поваром, как и со всеми прочими портерами и гидами, не за Горой. И предложили ему самому поразмыслить, как то мы расценим все их вегетарианские изыски с кукумбером, отсутствующие столы-стулья и прочие гидрокроссовки.

Джошуа, недолго поразмыслив, с удвоенной скоростью поскакал вниз предупредить Криса о нашем досрочном освобождении. А заодно подготовить в лагере «смычку» со всей нашей гоп-обслугой. Чтоб как полагается: на торжественной отрядной линейке, с поднятием флагов, горнистами, с прощальным пионерским костром и песнями про бригантину и алые паруса [*]. И непременным праздничным ужином с неминуемой «раздачей слонов» [*]. И откуда только у человека силы взялись: мы и так-то нехило бежим, а он ещё и вприпрыжку! Они бы на Горе так расторопничали.

И вот обед с мясом нас уже ждёт. И люди тоже ждут… раздачи тех самых африканских слонов. Обступили кру́гом прямо во время нашей скорой трапезы и молчаливо заглядывают в рот, жадно провожая глазами каждый кусок проглоченного мяса. Будто мы из их глоток эти куски вырываем. Когда Профессор в торжественной обстановке стал повязывать галстуки, раздавать больше ненужные гетры-фонарики и озвучивать суммы гонораров нашим нерадивым приспешникам, вместо цифры «25», причитающихся портерам, по ошибке ляпнул «50». Чем сорвал бурю оваций и нескончаемый шквал аплодисментов. Умеет, блин, расположить к себе людей! Правда, всю оставшуюся дорогу он пытался выдумать, как ему выпутаться из этой щекотливой лингвистической закавыки: из каких источников латать непредвиденную финансовую брешку. А то, и вовсе, «ужиком» прикинуться.

23 октября, 19:30

Дорожка аналогична той, по которой шли в первый день Восхождения – «30-е годы прошлого уже века». С одной лишь разницей: теперь мы спускаемся по этим большим пологим ступеням-уступам. И каждый шаг отдаётся во всем теле: в позвоночнике, в деревянных ногах-костылях, в напрочь убитых суставах… Бесконечная Лестница, начавшаяся ещё за пару часов до лагеря-смычки, и вот уже около двух часов дробильни после.

(Так вот вы какие, «полтора часа» до Ворот?)

И тут я с обречённостью осознаю, что мы оказались в фильме ужасов, который никогда не закончится. Мы навсегда застряли в нём, попав во временну́ю петлю. Как в чёртово беличье колесо. Что эта Адова Лестница зациклена, а мы стали жертвой этого леденящего душу, закольцованного кошмара. Если есть «Лестница в Небо» Цеппелинов, если есть Лестница Якова, то обязательно должна быть и своя именная Road to Hell [*]. И именно в виде такой бесконечной зацикленной Лестницы. По которой мы прямо сейчас и спускаемся. Прямиком в Ад!

По какому из Кругов Дантова Ада мы уже пробежали? И кто мы? Насильники над собой? Лихоимцы? Сладострастники, гневные, лицемеры? Гордецы? Везде нас ждут, везде нам рады. Бесы в нетерпении ручки потирают и с ноги на ногу переминаются – под копытцами земля горит [*]:

Или мы только прикидываемся? Насильниками и убийцами. Каковыми, может, и не являемся вовсе. И что где-то глубоко внутри нас сидит сокрытое от самих же нас Создателем нечто доброе и светлое. Тогда кто мы на самом деле? И почему тогда несёмся, сломя голову, прямиком в Ад?

23 октября, 20:30

Когда через три часа бесконечной пытки из темноты показались фары уже известного нам старенького Круизёра, мои мысли крутились вокруг двух нестерпимых объектов вожделения: «Душ и пиво, душ… пиво, пиво-душ, душпиво, душевное пиво, пивной душ. ПИВО! ДУШ!» – стучало отбойными молотками по вискам и остальному телу. И по коленкам, по коленкам! С оттяжкой, реакцию вконец расшатанной нервной системы проверяя. Начать подсчёт пройденного и пережитого за последние двое суток? Нет таких цифр, не придумали ещё таких цифр!

Хотя нет, уже придумали нужные цифры. Вот они: сертификаты. А в них есть имена и фамилии, и та самая Высота цифрами прописана, и время. И Профессор Беловежский-Килиманджарский тоже совершенно логично и заслуженно сертифицирован. Потому что мы БАНДА! Пусть даже банда безногих карликов с разбитыми коленками. Но карлики всё же сделали ЭТО!

Я также считаю, что и дошедший вместе со мной шаг в шаг, поле к поле, до самой Вершины тотем Инопланетянина не меньше заслужил своих цифр и своего сертификата о восхождении. Но ему бумагу так и не дали. Бланков, видимо, не хватило…

Моши, частный кемпинг. Банька по-танзанийски

23 октября, 21:30

Такой физико-химической реакции организма я не ожидал: когда вожделенное пиво наконец коснулось стенок пищевода, оно вскипело и бесследно исчезло, не дойдя до желудка. Целая бутылка разом! Как будто и не было. Не понял… Ну-ка, подайте-ка мне ещё одну… Мучо грасьяс!

Лишь с третьей попытки голыши на каменке слегка поостыли [*]. Теперь можно и в ДУШ!

………

А что здесь опять делают все эти Крисы-Джошуа-Тобиасы-Эфреймы? Гоните их НАХ, пацаны! Чесслово, нет больше сил на эти рожи чёрные смотреть. Завтра разговаривать с ними будем. Прозекцию устраивать и таксидермией заниматься… [*]

………

Сколько заходов ещё сделали парни по пивасику, как раскумаривали «паровозик мира» [*] и сколько времени их корчило от идиотического хохота, этого я уже не видел…