24 октября, 07:30

Хотя нет: шесть Адамов на один Эдемский палисадник при полном отсутствии Ев (девушки-хостис не в счёт) выглядит чересчур нарочито. Это, как ненаучно выражается Профессор Килиманджарский, «пахнет оголтелой гомосятиной». Добавляя с напускной укоризной: «Вы же обещали, что с ней будет раз и навсегда покончено».

Хорошо, тогда так:

В общем, мы в прямом смысле слова стёршиеся по уши безногие карлики, почему-то возомнившие себя героями древнего эпоса. А местечко, в котором вчера закончился наш беспримерный Поход, и впрямь райское: лужайка, залитая солнцем и нашими разбитыми чреслами с расплывшимися довольными физиономиями. И, словно три исполненных желания Золотой рыбки – три бунгало со всеми удобствами, занятые исключительно нами. В оставшемся четвёртом никого, то есть вся территория заказника в нашем полном распоряжении. Распоряжаемся!

Из прислуги «манагер», который вчера травил нас байками и прочей «смешной» травой. И две прелестные пастушки на фоне стриженых газонов, две Чёрные Грации – Хэппи и Хэппинесс. Едва успевают подносить пиво. А мы своё вчера относили и отмаршировали. Теперь ходим, как глупые жирные пи́нгвины [*], вразвалочку: медленно и важно. Особенно вжился в образ Брат Джимми со своими вздувшимися от солнечных ожогов конечностями.

Поверх деревьев в дымке облаков красавица Кили бесстыдно распростёрлась пред нами, сверкая в лучах солнца. Вид потрясающий, но на Гору ещё есть обида, потому прохожу гордо мимо, не фотографируя. Даже наоборот: исподтишка показываю ей язык!

Контора

24 октября, 11:30

Обиды, претензии и сломанные руки, как и следовало ожидать, заменяются благостным расположением и братско-гуманитарным алеманством [*]. Тем более после вчерашнего, когда вместе раскурили не один «косяк мира». Конечно, озвучили Крису все претензии по восхождению: про еду, гидов, портеров, палатки. Но закончилось всё извиняющимся тоном:

– Надеемся, сафари пройдёт без сучка…

Правильно, деньги-то уже отданы – нет у нас больше методов против Костьки Сапрыкина [*]. Лишь «надежда, наш компас земной» [*] против их непробиваемого железорудного «сорри». А из оставшихся методов воздействия – только в очередной раз расслабиться и «принять ситуацию». Задавать в который раз самим себе вопрос «зачем сразу все деньги этому гаду отдали» уже язык отваливается.

– Не волнуйтесь. Больше никаких нерадивых гидов и портеров. Я лично повезу вас на сафари: отели-инклюзив, саванна, фото в обнимку с носорогами, поедание кузнечиков с масаями на брудершафт. На всю жизнь запомните!

Но сквозь бурлящий поток ярких обещаний и живописных картин стали проглядывать подводные камни и неясные по направлению танзанийские гольфстримы и «чессловы». Скажем, из райдера оказался вычеркнут пункт «Серенгети» («Только время потеряем. Я вас лучше в Маньяру свожу, она… ближе»). Или такой заход:

– Повар поедет своим ходом…

– Какой ещё повар? Опять повар? Как на Горе? Опять кукумберы?! Ты же сказал, чёрный ты потрох, что «отели инклюзив»?

– Естественно! В смысле «чесслово»…

Биг Босс

Пока тёрли с Крисом, который обещал вечером в отеле устроить целое театрализованное представление-посвящение с торжественным вручением Сертификатов о восхождении, к конторе подъехал босс. Биг-Бадда-Босс [*]! Красок нет, чтобы описать бьющую через край фактуру: ни колером, ни жирными мазками. Одной охры килограмма полтора уйдёт [*]!

Побитый Крузер с «кенгурятником» (или «жирафятником»?), златая цепь на могучей чёрной вые в руку толщиной [*], увесистые браслеты жёлтого металла (любой Вторцветмет обзавидуется), часы… судя по количеству золота и позументов – элитные китайские «Rolex». В общем, типичный главарь влиятельной бруклинско-солнцевской группировки: рэкет, наркотики, девки, игорный бизнес, кролики, кукумберы… Не хватает только клубного малинового «пинжака с кармана́ми». Короче: жизнь у старика Хьюго удалась! [*]

Даже татарчонок, что на Горе нёс мои пожитки, на что лупень лупнем (кого бы ко мне ещё приставили?), и тот приоделся во всё чистенькое, включая парадно-выходную белую тюбетейку. Видимо, в ознаменование широкого Сашиного жеста, щедро разбрасывавшегося вчера облигациями огуречного займа [*].

Mkulima bar. Языковой практикум

24 октября, 14:00

После конторы Крис привёз нас в настоящую местную забегаловку «для своих». И пока мы в крайнем офигении от местного колорита по сторонам таращились, успел куда-то сквозануть «всего на 20 минут» и «вы заказывайте пока». А заведение, и впрямь, аутентичней не придумать – наводит на глубокие размышления о бренности сущего и мимолётности нашей жизни: вдали от проторенных алеманских троп, в грязном узком проулке, где белых отродясь не видывали. И где вокруг неспешно течёт самая настоящая африканская жизнь. И только сумрачные местные лица вокруг. В том числе местные мухи, местная антисанитария и полное отсутствие местной воды в этом местном предприятии общественного питания. И обслуга только на местном диалекте местного сwахили. А Криса нет. По спине лихорадочно побежали дизентерийные мурашки.

Но приносят заказ: огурчики-помидорчики, курочка, баранина. И «угали» (пюре такое, если не забыли). А приборов столовых не принесли!

– Кто тут у нас толмачи? Как на местном «принесите вилки»?

– «Принесите вилки».

– Принесите нам вилки, пор фавор [*].

Смотрим, а местные-то вокруг РУКАМИ едят! Дико озираясь по сторонам и друг на друга, тоже стали немытыми руками к еде прикладываться. Фесталы! Маалоксы [*]! ПА-МА-ГИ-ТЯ-А!

О! Да это вкусно – есть руками! Как в далёком ползунковом детстве всё в рот руками тащить. Только цветастых сопливничков на шее не хватает. Да хоть бы простых салфеток – жирные руки обтирать. А тут и Крис не по-танзанийски быстро появился на горяченькое. А мы уже и без него освоились: вовсю «угали» пальцами зачерпываем, в салате полощем – и в рот! И рецепторы на тривиальные куски еды, скормленные с рук, совершенно по-иному реагируют. Вот только баранина… Ну не умеют они её готовить, что с ними поделать? Не руки же ломать?

На сытый желудок и люди по сторонам уже не кажутся столь зловещими. И даже вода, сполоснуть руки, нашлась: специальный человек обходил столики с чайником и стиральным порошком на тарелочке. Даже снующий меж столиков даун-коробейник уже не кажется таким необъяснимо отталкивающим, а вполне даже гармоничным и уместным в окружающей действительности. Несмотря на то, что сам… БЕЛЫЙ, аж розовый! Вот они, причуды мироздания: первый наконец встреченный нами светлокожий коренной житель оказался дауном-альбиносом.

Марик настолько проникся атмосферой и забавным опытом полного погружения в местный колорит, что предпринял попытку наголо побриться в барберии напротив (про стрижки, причёски и отношение к своим волосам у местных позже). Но мы его настоятельно отговорили: программу по кишечно-палочному и блошиному экстриму мы сегодня отбили с лихвой. А Профессор Сwахиллер в попытке наладить контакт с местным населением в лице официантки выдал на-гора весь свой немудрёный запас местного диалекта. Закончив ряд прогнозируемой «атака кутумбой» («каныщна, хачу!»), чем привёл чернушку в неописуемый восторг.

Да, сwахили мы так и не освохилили. Точней освоили, но крайне сwахилёво! Со «сwа» ещё туда-сюда, а с «хили» совсем хило. Значит, не возникло в местном языке крайней нужды. Даже классический тост «На здоровье», который мы с некоторых пор коллекционируем в разных национальных и языковых вариациях, так и не узнали. Не смог этот новый язык вытеснить из нашего сознания любимые и прочно укоренившиеся в устной речи словоформы: «эль накатить», «ля покурить», «фоки-фоки посибле» [*].

Средство от ожогов

Посещениями банкомата и аптеки обязательная культурная программа на сегодня исчерпана. Потому без особой цели мотаем круги по городу. Конечно, на колёсах: сбитые и обгоревшие ноги Джимми только в самых экстренных случаях. Долго искали по аптекам средство от ног – обгоревших Джимминых ног. Ну не отпиливать же, подумали, а так чтобы сами отвалились. Дочерна обожжённые солнцем местные искренне недоумевали: «От чего, от чего мазь? От ожогов?!» – пока в лавке бытовой химии очередная знакомая Криса не посоветовала элементарно – мёд!

В третий раз проезжая по центральному транспортному кольцу главной площади (мечеть по правую руку) наконец заметили, что оно организовано вокруг Монумента Яростному Солдату, приготовившемуся к штыковой атаке. Красноречивая надпись также разила наотмашь:

«ВСЁ ЗА ВОДУ!»

Это многое объясняло из нашего предыдущего африканского опыта: стало более понятным отсутствие воды и столовых приборов в кафе, а также нехватка оной на восхождении. Ещё возникла целая вереница забавных ассоциаций и вариаций на тему: к примеру, с заменой штыка в руках солдата на трекинговую палку. Жаль, что про памятник узнали только что. Иначе столь яркий образ обязательно бы нашёл достойное место в пламенной нагорной проповеди Полковника Леопольда [*], между стихом про «палку» и «в жопу».

Алоэ и другое

24 октября, 17:00

«А вместо мёда ещё можно алоэ приложить. Смотрите, сколько его вдоль дороги растёт…» – рынок народных промыслов у дороги очерчен живой изгородью, очень похожей на огромные кусты алоэ. Но торгующий по соседству оранжерейщик разочаровал: «Это пальмы, а алоэ у меня. Сами проверьте». И Марик, поддавшись обаянию ботаника, действительно, попробовал пробник алоэ. И весь битый час, который провели в жёстком «шопинге», отплевывался хинином и хлебал Колу.

Post Africum

Позже выяснилось, что придорожное «алоэ» – это даже не пальма ни какая (позор оранжерейщику!), а самая настоящая голубая агава! Да-да, та самая, из которой мы, настоящие индейцы завсегда везде текилу гоним [*]. Но откуда придорожным африканским ботаникам знать, какое богатство у самых их ног пропадает?

Несколько удачных кадров

24 октября, 18:00

Стандартный, набивший оскомину арсенал местных умельцев резьбы по гуталиновому дереву и коровьей кости не удивил, но было несколько удачных кадров, несколько не связанных между собой «Картинок с выставки» [*], выхваченных из жизни, несколько разноцветных стёклышек, размноженных нехитрой системой зеркал под призмой калейдоскопа…

………

Джимми обнаружил среди рядов статуэток из чёрного дерева банку с ваксой «Киви».

– Ну, попались, орлы! This things «Kiwi» polished [*]?

– Это да (честно признаётся), а вот это – натуральное «эбони». Сравните по весу.

– Эх, вас бы на стажировку к кубинским амигосам. Чего же сразу признаёшься? Надо было до конца стоять: «НИXXXYЯ, это чистое эбони, чесслово!»

………

Набор монет всех стран, рангов, достоинств и номиналов. Даже актуальные российские рубли имеются! Указывая на них, интересуюсь:

– Почём продашь, дядя?

Ответ нумизмата тонет в нашем смехе.

………

«Я таких псевдомасайских наскальных картинок двадцать килограмм за день нарисую», – утверждает профессиональный дизайнер Марк. И точно: заходим за угол, а там наш знакомый ботаник-оранжерейщик в свободное от основной работы время очередной «шедевр» квацает. А 15 килограмм «масла» рядом подсыхают.

………

Торговаться не хотят категорически. Никакого кайфа, никакого драйва от шопинга (Эх, Карибы, мои Карибы…):

– Сколько шарфик?

– Семь.

– Мы на Занзике такие по пять за пару брали.

– Они там ненастоящие.

– Три, а то уйду.

– Семь. Уходи.

Со мной так нельзя, ухожу.

………

По старой доброй традиции, в ответ на очередную строку прайса реагирую: «Но, каро, грасьяс» [*]. И продавец моментально переключается на «спэнглиш» [*]. Он же не знает, что «каро» – единственное, что осталось во мне от языка Сервантеса и Кортасара.

………

– Ивнинг прайс, гуд прайс [*].

– И сколько же вечером?

– Днём десять, сейчас СЕМЬ. Специально для тебя! Гуд прайс, ивнинг прайс…

– Я такие браслеты в алеманском бутике за ТРИ покупал!

– Ну, ладно – ПЯТЬ!

– ПШОЛТЫ! [*]

………

Пока Профессор рядится по барабанам, я имею возможность внимательно рассмотреть сзади растаманские дрэды продавца. Но как они сделаны, так и не понятно: они в этот колтун вату что ли вплетают?

………

Через час рядни по барабанам – осматривания, ощупывания, постукивания:

– Ну что, Саня, купил свои глупые барабаны?

– Один только. Второй немного не успел. Вы поторопили…

………

И напоследок, несколько удачных кадров красотки Кили, которая медленно одевается в пурпур в лучах заходящего солнца. Одновременно на горизонте и на этих картинах маслом, что стоят на переднем плане, будто предлагая психологический практикум «Найди десять различий» [*].

Главное богатство

24 октября, 19:00

Заменивший Криса у руля манагер в качестве тягловой силы что-то вещает сидящему возле Марику и сыплет цитатами из классиков: «Mount Zion, Holy Mount Zion…» [*] Я, слыша знакомые строчки:

– Вот они повёрнуты на растаманской теме: Марли, дрэды, ганджа [*]. У Криса в машине тоже «джа» да «джа» по кругу из колонок. Чего говорит-то?

– Говорит, что Кили для него, как Сион для евреев – Священная Гора.

(Типа как у нас «славное море, священный Байкал»?) [*]

– Вот я гоню: а мне-то везде Марли мерещится!

(И кто после этого более обдолбанный растаман: я или они?)

Днём ещё, в поисках «средства от ног» наткнулись на кофейную фабрику. И даже попытались с боем попасть на экскурсию. Но штурм не удался по случаю закрытия оной. Но кофейная заноза в голове засела глубоко, пока вечером не утолили жажду настоящим ароматным эспрессо в модной валютной кофейне. Танзанийский кофе оказался куда как приятней кенийского! Помимо вкусного кофе привлекла внимание надпись на чугунном сливном бачке с верхней системой расположения, какие имели хождение в нашу молодость – лет 100 тому назад. Тест-драйв подтвердил правильность именования марки – «ТАЙФУН»!

Покружив по вечернему городу в поисках хоть каких-то достопримечательностей помимо вида на покорённую Вершину, Бокса сделал важное обобщение:

«Короче, я понял. Самое главное богатство здесь – это ЛЮДИ!»

Кемпинг. Театрализованное Посвящение

24 октября, 21:00

«Это и называется театрализованное Посвящение?» – негодую я, когда в самый разгар торжественного ужина, накрытого нам на свежем воздухе, на лужайке прямо в центре нашего заказника, на горизонте вновь показывается Крис в сопровождении Ефрема и ещё трёх незнакомых фигур… женских фигур! Вот, значит, о чём целый день Профессор с Крисом, а затем и манагером шушукались: о массажистках! Трять, даже поужинать спокойно не дали! Пусть сам теперь с ними всеми разгребается, а я ушёл в интернет-кафе сливать фотки.

И, действительно, целый битый час я честно пытался перекинуть через допотопный комп накопившуюся через край информацию. Зато с удовольствием посмотрел в гостиной (она же столовая, она же «интернет-кафе») канал Аль Джазир [*]. Пока наблюдал за альтернативной точкой зрения на события в мире и тем, как вновь мимо проносится Хэппи с очередным подносом пива для ритуала Посвящения, по моей флешке такими же табунами поскакали какие-то «троянские кони» и поползли «троянские черви». Нормально, нет? От одних трихомонад сбежал, аки Колобок от бабушки, так в другом месте на вредоносных зверюг нарвался.

Однако зря ругают «Джазир» – канал отличный. Только вот: репортаж о «шахматном» маньяке из России [*], «театрализованное посвящение» с участием сомнительных особ, вредоносные «троянцы» верхом на «червяках»… не слишком ли много пересечений, намеков и экивоков? Ой, не нравится мне это…

В поисках королев массажа

24 октября, 22:30

Но отсиживаться в домике в ожидании окончания «театрализованного представления» и распивать на двоих с Леопольдом коньяк вовсе не годится: «Пойдём уже, Отец, и разгоним с лужайки это оголтелое Беловежское безобразие с ним же во главе». И пошли в народ, взяв початую «Курвуазью» [*], накупленные в местном маркете банановые чили-чипсы и уже знакомую по истории «Тобиас на коньяке» местную водку «Коньяги», взятую на пробу.

(Заехали, называется в магазин за мёдом для Джимми)

Пока мы с Председателем Лео принимали на грудь дублёные и слегка разбавленные местные зелья, Профессор Беловежский с примкнувшим к срамному сговору Джимми принимали на спину местных мастериц массажа и пальпации. И к нашему приходу уже вернулись из плена ловких чёрных пальчиков на облюбованную за ужином веранду. Естественно, в сопровождении самих мастериц. Насколько массаж зашёл за границы спины, не знаю, но лицо Джимми светилось необычайно! Ещё бы, такая «киска» рядом мурлычет. Видели мы, как он мимо наших окон на сеанс проскакал: как заправский орловский рысак, на одних передних культях. Задние-то обожжённые! После чего разговор за столом более чем клеился. Была лишь одна сложность: спутнице никак не давалось его сложное паспортное имя. В результате наш Брат так и остался на все оставшиеся времена – Джимми-боем.

«Бонд, Джимми Бонд» [*]

Эта прекрасная Эбонитовая Статуэтка «стреляла» взглядом и в мою сторону на предмет уломать в порыве массажа и меня на двадцатку, но я категорически настоял Джимми следить за спутницей, да покрепче:

«Сегодня ты герой её массажа!»

Уроки сwахильского. Практические занятия

За обучение нас основам сwахильского взялась старшая массажистка, она же «мамка», она же единственная англоговорящая среди пейзанок. Сразу после того, как сделала Марику жёсткий спортивный массаж. (Спонтанные ночные поллюции изменой не считаются?)

Итак, урок первый, он же последний (всё показывается вживую):

– Ку́ма – прекрасный женский «бутон» (настаиваю на эпитете «прекрасный»);

– Мбо – самое обычное мужское достоинство;

– Мата́ка – африканская попка;

– [На ку] пенде – любить;

– Малайка – ангел…

Отсюда, соответственно, следует, что слова известного африканского хита «На ку пенде, малайка» переводятся как «люблю тебя во все твои трещинки, лосины, кумы и матаки, мой Чёрный Ангел…» [*] Далее пошли и другие глагольные формы для обозначения связей между перечисленными существительными. Дальнейшее перечисление частей речи и органов тела мы пропустили мимо ушей. Упомянутых слов вполне хватило для весёлого продолжения вечера. Так Александр Беловежский снял с себя учёную профессорскую степень и провозгласил себя ни много ни мало – Мистером М-м-мбо! (Чем дольше тянуть утробное «м-м-м», тем внушительней м-м-мбо!) На что свернувшаяся клубочком подле Джимми шоколадная киска промурлыкала: «Может, ты, конечно, и Мбо, да мой Джимми – МБОРО!»

«Ай, да Джимми! Ай, да сукин мборо!» [*]

25 октября, 07:30

Удивительно, что в Африке «щекаут» [*] не в 12-00, как во всём остальном мире, а в 10-00. Времени на раскачку не остаётся. По-армейски: собрались, съехали. Что, с одной стороны, не вяжется со временем «по-танзанийски». А с другой: спать допоздна, когда уже в шесть солнце сквозь веки прямо в глаза заглядывает.

(Попробовали бы вы меня дома в шесть утра добудиться)

Выбирая удачную точку, чтобы напоследок запечатлеть на фоне этого райского уголка ВЗЯТУЮ нами Килиманджару, я наткнулся на дерево с интересными семенами: высохшие пикообразные стручки сантиметров с двадцать длиной, с музыкально бренчащими внутри семечками. Капитан Бокса с самого утра в прекрасном расположении духа, жжёт: вручает пару стручков барабановому коллекционеру Беловежскому со словами:

Определённо их надо на стажировку на Кубу отправлять (Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook). Хоть и пыжатся изо всех сил в попытке развода глупых вазунгов, но делают это по-детски наивно и жутко непрофессионально. А когда уличаешь, тушуются и, не находя как выкрутиться, разом идут на попятную. Выставляют какой-то чумной счёт: 90 бутылок пива в первый день и 65 во второй.

25 октября, 11:30

Через каких-то несколько щелчков фотоаппаратом мы снова в Аруше – сбросить перед сафари лишние вещи. Кадры цифровой плёнки успели запечатлеть в дороге: перевозку бензина в пластиковой цистерне в кузове пикапа, мини-смерчи в саванне и масаев-пастухов вдоль трассы всех видов и сортов. Попадались даже типы в выцветших от времени пиджаках поверх классических масайских тряпок.

Да, масайская накидка: это вам и одежда, и скатерть, и покрывала на кроватях, и занавески на окнах – абсолютная, универсальная вещь.

Вернулись в «Аруша Резорт», словно в родной дом. Как приятно всё-таки вновь оказаться дома! Когда я увидел за стойкой Лору, я умиротворённо прошептал по-русски: «Приве-е-ет…»

25 октября, 12:30

«Сколько можно ждать эту заразу? И что это ещё за ритуал такой: каждый день по «20 минут» колесо перебортовывать? Это же «по-танзанийски» до вечера затянется. Закажем-ка лучше поесть, всё легче ожидание. Время обеда, а у нас ещё ни в одном глазу!» – так в перманентном ожидании Криса, неспешно посёрбываем в тенёчке пивасик, запивая его соком из пасьона. И так же расслабленно наблюдаем за садовником, сидящим на газоне. Тот тоже особо себя работой не утруждает. Не картинка – загляденье: пару раз с толком ножницами «клац-клац», и снова пятиминутный перерыв. А куда спешить, скажите? Когда мы уже дома: в вечной поле-поле и акуна-матате!

Но Крис и тут нарушил полуденную идиллию, нарисовавшись буквально через полчаса. Всякий раз как чорт из табакерки [*], гад! Не «по-танзанийски» это с его стороны. А мы уже давно поймали волну, и не скучно. Поле-поле! А рыбку на обед нам ещё и не выловили даже. Чтобы не рушить планы на предстоящий день и всё-таки успеть сегодня на сафари, решили форсировать. Сперва для пущей наглядности я изобразил официантке несущийся на всех парах паровозик из Ромашково на Чаттанугу (через Чаплыгин) [*] – вот так надо им поторопиться с обедом: «Чух-чух, ту-ту-у-у! Давай, пошла от бедра, работаем-работаем, детка!» [*]

И эта умничка несколько тактов чух-чухов вслед за мной, слово в слово исполнила по пути на кухню. Но у самой двери в стряпчую опять зависла. И снова тишина. Тогда пришлось подключать тяжёлую артиллерию: «Мы через пять минут уезжаем, и эти вкусные, пальчики оближешь, палочки тилапии в коконате будете есть сами! И за свои деньги!» И что бы вы думали? Против «танзанийской временной воронки» есть оружие – деньги. Через пять минут и рыба, и всё что с ней связано, уже шкворчало на наших тарелках!

25 октября, 15:00

Примечательно, что эта настоящая (не алеманская) передвижная барахолка «только для своих» происходит всего раз в неделю, и всякий раз в разных деревушках. И то, что мы случайно на неё нарвались – большая удача, в который раз схваченная за хвост. Никак есть среди нас патологический, козырной Везунчик. Я даже знаю кто – незабвенный Профессор Мбо-Мбо! Нет, правда: вот опять вокруг него собралась группа аборигенов, скандирующих: «Брас-ле-ты! Коло-туш-ки! Ку-пи! Шай-бу! Шай-бу!» И что ему после такого народного ликования остаётся, как благостно улыбаться и снисходительно сорить деньгами?

Уровень цен проверяем на известных уже костяных браслетах:

(Где-то я этот диалог уже слышал… чуть не в слово…)

Кое-как отбили Профессора и сами выстояли напор продавцов псевдомасайской наружности. Значит, всё-таки рынок рассчитан и на залётных вазунгов тоже. Потому что настоящим, не ряженым масаям до нас, как до Килиманджары. А для них на местной Сорочинской ярмарке [*] и ассортимент соответствующий: какая-то элементарная хозяйственная утварь, мыло, дешёвая посуда, самодельная обувь, мешки с крупами или ещё чем вроде тех мешков с сахаром, что в студенчестве вагонами разгружали… вот и все предметы их вялого масайского интереса к цивилизации, хоть как-то сближающих их с обществом массового потребления.

В открытую фотографировать масаев не рекомендуется, в крайнем случае – за гонорар фотомоделям. Потому «стреляем» из-под полы, для экономии значительно поредевших наличных средств.

Марик чуть не приобрёл по сходной цене сие произведение народного промысла: его сланцы [*] накануне приказали долго жить. Обувь у масаев – явление столь же специальное, как и сами масаи: самопальные сланцы сделаны из… старых автомобильных покрышек! Прямо с остатками протекторов на подошвах. Причём без особых загонов по форме стопы: два уверенных поперечных движения ножом и прямоугольная подошва готова. Пара лямок из корда и всё – принимай изделие!

Мы даже догадались, для чего подошва не имеет чёткого обозначения носка и пятки: чтобы вконец запутать животных: «Куда, судя по следу, «едет» на своих «колёсах» масай? С охоты или только на охоту? Не поймёшь. Засада!» – звери в замешательстве, их дух сломлен, их ряды смяты. А масай празднует победу. И ест сбитую с толку львятину или, того хлеще, жирафятину. Потому что настоящему масаю на законы и национальные символы глубоко плевать!

Проезжая мимо очередной автомастерской, заваленной шинами, отмечаю: «Смотрите – обувная лавка».

Одно интересное наблюдение, сделанное при сравнении с Кубой: при всей схожести стран третьего мира, касающейся общей нищеты, есть между ними разительное отличие – уровень «мобилизации». Куба в этом плане очень походит на Россию 15-летней давности, на пресловутые 90-е, когда обладание 900-герцовой радиотрубкой [*] приравнивалось к вершине пирамиды потребностей и благополучия, и автоматически записывало обладателя в избранный круг зажиточных «новорусских» [*].

Африка же, напротив, более чем телефонизирована: в любой самой захудалой деревушке обязательно найдётся крытая соломой будка-мазанка, облепленная логотипами мобильных операторов. Поголовно телефонизированы даже масаи в своих «шиномонтажных» сланцах. А последние модели Нокий, Сименсов и Моторол [*] уже разрекламированы на всех придорожных щитах и завидно раскуплены темнокожим потребителем.

25 октября, 15:30

В ближайших к национальным паркам селениях, помимо вполне приличных и даже эксклюзивных апартаментов для охочих до сафари вазунгов сдаются также ночлежки с минимальным набором необходимого: вода, вентилятор, балдахин над койкой. «Лоджами» зовутся. Крис так ужимается в деньгах, что готов поселить нас хоть в собачью будку:

Вот же, собака Павлова [*]! Не с первого раза, но отвоёвываем комнаты в ночлежном комплексе барачно-камерного типа, в который можно войти без брезгливости. Даже с душами. Теперь понятно, почему про повара речь шла. Только где кормить собирается, на коленках? Столовой на «зоне-инклюзив» не обнаруживаем.

Национальный парк Маньяра. Осторожно, Бабуины!

25 октября, 16:30

Последние наставления товарищей перед выездом:

– Пойми, Саня, выпусти майку наружу, не будь вазунгом! Только последние бабуины майки в трусы заправляют. Не позорь наши поредевшие седины. Ты бы ещё носки в сандалии заправил…

– Я решил быть самим собой. И не зависеть от вашего мнения.

– Слова настоящего мужа. Только общего жопошного вида они не поправят…

И последние наставления гида в лице Криса:

– Окна, наверно, лучше прикрыть. И все блестящие вещи попрятать по карманам и застегнуть: часы, очки, деньги. Вон бабуины, охочие до вазунговских побрякушек прямо по деревне, по шоссе разгуливают.

(Сколько у человека самоиронии)

Это только первая встреча с красножопыми приматами в непосредственной близости от нас чудна и удивительна. Уже через десять минут мы ведём себя, как и сами «бабоны» (Olive Baboons) – ноль эмоций на мнение окружающих, сто процентов важности и твёрдого намерения «быть самими собой». И, действительно, что такого – ну бабоны и бабоны: жопы стёрты, краски тусклы (тоже поди от сидячей работы) [*]. Ну письки как у мужиков торчат… в смысле болтаются. Эка невидаль! Мы и похлеще мбо встречали… в заправленных трусах.

Подобная реакция ждала и всех прочих представителей животного мира, коих за два часа пребывания в Национальном парке Маньяра увидели невиданное множество: ну животные и животные. Список прилагаю ниже. Куда занятней было наблюдать за представителями иного сучьего племени, к коим и мы себя с некоторым сожалением относим. Весьма позабавила стая диких вазунгов на своих жестяных «корытах». Эти паслись у кромки воды под прикрытием своих «кастрюль» (панцирей не носят), приставив к глазам какие-то стекляшки. Сами-то НИXXXYЯ не видят, пойми, Саня!

Или встречаются на пересечении дорог, а глаза безумные: «Что, где видели?.. Леопард? А? Где?.. А мы там видели!..» – и понеслись в разные стороны (или в одну), как чумные.

Это и называется у них «СА-ФА-РИ»!

Список встречных животных и вазунгов (по мере их появления)

Фламинго, пеликаны, африканские цапли и прочие пернатые кулики без опознавательных знаков на крыльях. Сова ещё… или филин? Баба или мужик? Между ног не заглянули…

………

Газели-импалы, зебры, мангусты (последние так быстро перебежали дорогу, мы даже объективы вскинуть не успели). И торчащие из болотной жижи, необъятные даже с такого расстояния животные со странным названием «спины-гиппопо»…

………

А за спинами-гиппопо уже и львы на отдыхе примостились (по одиночке и парой), какие-то мартышки и священный африканский жираф, за кусок жирафятины которого расстрел на месте…

Про «спины-гиппопо» Крис ободряюще заметил: «Тут далековато. Зато завтра в Нгоро-Нгоро как меня будете видеть…» (Это как? В гробу?)

Всё-таки жираф – чудесатое животное. Уже дома я попытался подкорректировать в фотошопе ряд явных недочетов Создателя. И вынужден признать – хреновый из меня криэйтор [*]. Какая-то рогатая пятнистая гиена огненная получилась… И ещё: в дикой природе ощущение от встречи с жирафом совсем иное, нежели в алеманском зверинце в Найроби. Наверно, восторг… или удивление… или преклонение перед изобретательностью Автора: несмотря на довольно странные пропорции – очень грациозное, сказал бы даже женственное животное.

И далее:

Снова стадо диких вазунгов. Что увидели? В густой листве узрели очертания прикорнувшего на ветке леопарда. Но тот столь ловко маскировался «под куст» среди веток и листвы, что автофокус в уже вечерней, слабой освещенности отказался его отыскать.

………

«Вельветовая» обезьяна (Blue Monkey)[*]. Вроде обычная мартышка. Да не совсем: яички у мужских особей имеют нежный купоросовый цвет, к тому же бархатистые. Отчего и получили своё название. Прям Синий Бархат какой-то, Velvet Underground [*]!

………

Слоны. Шли вдоль дороги, всего метрах в пяти-десяти. Человек шесть. Но уже начало смеркаться, потому фотографии явно подпортил эффект красных слоновьих глаз.

Кажется, всех упомянул. Так, ещё раз: газели-львы, жираф-слоны. Да, точно всё. И всех их мы могли только фотографировать. Предложенное нашему вниманию сафари далеко от своей первоначальной формы, обещанной некогда стариной Хэмом [*], очень суррогатно и отдаёт надувательской резиновой любовью.

Маньяра. Наша Африкаша

25 октября, 19:00

Как не пропустить перед ужином по паре Таскера в ближайшей забегаловке? Хотя почему забегаловка? Вот телевизор, вот барная стойка. Даже скатерти есть на столах – «Vodka Pushkin» [*]! На исходе тринадцатого дня африканских приключений тот факт, что в какой-то богом забытой африканской дыре, в самой что ни на есть Африке мира, пластмассовый стол в кафе украшен «исконно русской» надписью и при этом не матом, уже не вызывает в нас бури эмоций.

Чего не скажешь про местных посетителей. Эти ржут над каждой репликой, несущейся из телеящика. А там болтанка типа «Нашей Раши» или «Кривого Зеркала». Везде одно и то же – низкопошибный юмор для самой невзыскательной, всеядной электоральной аудитории. Налицо полный набор телетребухи: вуайери-шоу «За найробийским стеклом», «Стань африканской звездой – 6», «Наша Африкаша», бесконечный спорт-сериал с участием кенийских звёзд бега по саванне, криминальные хроники («С балкона второго этажа дома по улице Третьего Уджамаа злоумышленники вынесли два мешка мороженой клюквы. Ведутся поиски…») [*].

И реклама на уровне школьного кинокружка: парень, заглядевшись на Чёрную На-ку-пендэ-малайку в синих лосинах, натыкается на джип. Из того выходит «белый воротничок» и начинает грузить парня, типа «смотри, куда прёшь, придурок». А тот: «Сам ты придурок! Зырь, какая идёт!» – и уже оба начинают ей вслед цокать языками. Чтоб посмотреть, не оглянётся ли она [*]. Тут из машины выходит девушка «воротничка» и капризно: «Дорогой, когда мы поедём?» – а он: – «Да пошла ты! Зырь, какая идёт!» И апофеоз: «Гель для укладки волос «Зырь» сделает вашу походку неотразимой!»

Алеманский вечер

25 октября, 20:00

За ужином мы паслись на алеманских угодьях – огромный кемпинг-лодж при въезде в селение, где найдётся приют для вазунгов любого уровня достатка: от лужайки с палатками до двухэтажных коттеджей. Найдётся всё, да только не про нас. Мы же у Криса идём «по бюджету», и здесь мы только на ужин, приготовленный «вот этим прекрасным поваром-инклюзив, который сам сюда приехал, чтобы вас ублажить вкусной и сытной едой».

Хотя я брюзжу: еда и впрямь удалась! Не осилив и половины вывалившегося на нас из этого Рога-Изобилия-инклюзив, мы едва выкатились из-за стола, не забыв, правда, заглянуть в местные лавки при входе в «заказник»:

– Ивнинг прайс, гуд прайс.

– Мы за этим масайским копьём ночью придём, когда будет «найт прайс, вери гуд прайс» [*].

«Дублёнки и шубы в Мехамании. Ночью дешевле!» [*]

Крик души

Чего-то ни с того вдруг остановился. И никто не одёрнет, не скажет: исписался ты, брат. Неужели не видите? «Множественные самоповторы – твой конёк» – так, кажется, я бросил Профессору в очередном порыве желчи и усталости, под хруст менисков на «Лестнице в Ад». Но разве я не погряз в занудстве и самоповторах? Хорошо ещё, что от проклятия чужих цитат, роящихся на каждой строке, хоть как сумел оградиться.

А вообще: монинг прайс ивнинг прайса мудреней… [*]

26 октября, 07:30

Дожидаясь погрузки ланч-боксов в трюмы нашего «Крузера», успели найти себе занятие по интересам. Сравнить «ивнинг прайс» с утренними расценками, и вдосталь нафотоохотиться за птицей-марабу – огромной детины семейства аистовых.

Когда эта чудо-мараба, хлопая как в последний раз своими огромными опахалами, грузно громоздится на ветку, возникает стойкое чувство, что дерево под таким весом не выдержит и завалится навзничь, прямо с корнями. Представьте, как бы Антей-22 [*] с полной бомбовой загрузкой решил на ветку «запорхнуть».

Пока суть да дело, наш солнцем ужаленный Джимми пошёл в очередной раз перебинтовать свои болезные ноги, да пропал.

26 октября, 09:00

Разогнаться в городской черте в Аруше и Моши нереально: на каждом перекрёстке ожидает упитанный «пьяный полицейский», да ещё и в обнимку с «зеброй»: такой конкретный полосатый наплыв на дороге во весь пешеходный переход. То-то местные налегают на джипы: попробуй не убить клиренс и подвеску на такой «стиральной доске». Короче, уважают они пешехода. Ильфа с Петровым начитались что ли [*]? Но перейти дорогу не становится легче, движение-то левое! По какой стороне выедет, как завернёт? Шесть мечущихся на проезжей части вазунгов – то ещё зрелище! Надо было хоть флажки красные с собой прихватить, организованно переходить дорогу, как в садике – за ручку, с «воспиткой» Боббой впереди.

Но и за пределами городской черты тень, а точнее тело «асфальтового Командора» [*], преследует неотступно. Только на трассе «лежачий полицейский» сделан не для пешеходов, а для животин, и имеет не выпуклую форму, а наоборот – в виде огромной ямы. Хорошо ещё, что обозначен он видимым задолго издалека ярко-ярко жёлтым. А то бы на скорости весь хребет в трусы просыпали!

26 октября, 10:00

Очередной «немерено-дорогой отель-инклюзив» очень напоминает ночлежку, а точнее церковный хостел. Дожили, блин, в хосписе очутились – дешевле только, если нам за проживание начнут платить. Ради интереса хотели даже сравнить озвученную Крисом цифру с фактической, да поленились: течение времени «по-танзанийски» давно и всецело завладело нами. В последние дни даже к Крису отношение поменялось как к досадной, но неизбежной составляющей, которую просто «надо принять»: как нашу промозглую и дождливую октябрьскую хмарь или не самую любимую процедуру брития (благо, могу себе позволить иметь перманентную недельную щетину).

Такое у нас гламурненькое и политкорректное сафари получается: никаких тебе кровавых жертв и «палок в жопу», никаких убийств на религиозной почве. Только выхолощенное и стерильное общение с дикой природой через окошко авто, в худших традициях гринписовских маршей протеста. А в эко-парках даже проехать где вздумается нельзя, только по спецдорожкам, многие из которых ещё и перегорожены: «Проезд только парк-рейнджерам».

26 октября, 11:00

Две точки, откуда открывается вид на кратер Нгоро-Нгоро (Ngorongoro) [*]. Одна естественная, рядом с памятным камнем: «Здесь похоронен некто Гржимек – исследователь, который жизнь положил на изучение этого замечательного уголка природы» [*]. И вторая – предорогое алеманское местечко, шикарный отель прямо на обрыве скалы: с огромной смотровой площадкой и стационарным биноклем, настроенным прямо сейчас на носорога, пасущегося где-то далеко в долине. Пора и нам превратиться в полоумных исследователей саванн и кинуться в самое жерло пропасти:

(По латыни носорог – Rhino, то есть «Нос»! Вот не повезло человеку с именем. Хотя и «Рог» было бы не лучше)

Узкая, разровненная грейдером тропинка в одну машину по склону огромного глубокого котлована. Двум авто едва ли разминуться, потому здесь и организовано одностороннее движение и, стало быть, выбираться из западни будем уже по другой дороге.

Вазунгов, спрятавшихся по машинам у спуска в заповедник, и тут окружили ряженые масаи с копьями. Но этим точно не до человеческих жертв: деньги-товар-деньги-штрих. Когда рейнджер стал разгонять страждущих, отобрал у одного закутанного в скатерть парнишки коллекцию побрякушек. Куда подевалось гордость этого воинственного народца. Роли, более подходящие менту с бомжем в декорациях площади трёх вокзалов. Унылое и жалкое зрелище!

26 октября, 12:00

Нгоро-Нгоро – «Восьмое Чудо Света». Название возникло, видимо, как результат частых переспрашиваний:

Тогда и перевод должен звучать как «Чудо-Чудо». И то верно: колоссального размера кратер-кальдера (более 20 км в поперечнике и 600 метров глубиной!) потухшего 2,5 миллиона лет вулкана! На дне которого существует своя уникальная и удивительная экосистема, образованная в результате столь длительной естественной изоляции фауны внутри. Такая «Земля Саника» или «Парк Саниного периода» [*]. Ничуть бы не удивился, встретив в этом «затерянном мире» динозавров.

Но встретили других, не менее экзотических зверюшек. На протяжении нескольких поколений животных здесь никто не трогает, оттого они практически перестали бояться людей. И мамаши поучают своих чад приблизительно так: «Этих глупых мягкотелых пингвинов не бойся. Их ведь даже из железных коробочек не выпускают. Они оттуда поулюлюкают, позубоскалят как бандерлоги, и уберутся восвояси. Ты жуй-жуй травку, сынок… [*]»

(А слоны и вовсе считают людей «милыми», примерно как мы относимся к котятам)

(прочтение обязательно перемежать визуальным рядом)

Саванну застали не в самый цветущий период её жизни: засуха, всё выжжено, голая рыжая земля, скудная растительность гнётся к земле под жестокими лучами солнца. И некому ей средства от ожогов приложить. Мёда хотя бы. Однако зебры очень даже упитанные. И антилопы Гну не жалуются, разве что на львов: гнут их львы в их кривой коровий рог. Но львов тоже понять стоит, они ведь также в кратере вместе с этими Гнами заблокированы и вынуждены вариться в этом антилопско-газельно-зебровом соку. Я львов очень даже понимаю: как тут не впасть в уныние, когда кругом тебя окружают животные! Ведь таких страшных тварей как эти Гны сам бог велел щемить. Какие-то они чмошные, несуразные, неухоженные, лохматые… педалей к ним не хватает! Посмотрите-ка лучше на газелей-импал: расцветка гламурненькая, выделка меха – «первая линия», рожки на пике сезона, а хвостики и зона бикини тщательно прибраны. Козочки Сидоровы [*]!

Про буйволов ничего определенного не сложил, кроме того, что «быкуют» больше положенного. Но это до момента, когда льву постной говядинки не захочется. Нежирной, филейной. Вспомнился старина Марли: «Buffalo Soldier» [*].

Тщательный осмотр стоящих в непосредственной близости к тропе зебр дал следующее заключение: «Пацаны, да это ЛОШАДИ! Ржут так же, срут так же. А рябит из-за чересстрочной развертки на мониторе».

Что-то Крис говорил про миграцию зебр. Что сейчас чуть не все зебры Африки сюда съехались на Великую Зебрячую Сходку. И про цвет ещё обмолвился: светло-коричневые полосы положены до двух лет отроду, потом они проявляются и чернеют. От зебрячей жизни. А кадр, пойманный в самый ответственный момент дефекации полосатого коня, надо обязательно отправить в «National Geographic» [*] (или в раздел «копрофилия с животными» на какой-нибудь ХХХ-сайт).

Лось какой-то валяется на обочине в куче дерьма. Пьяный? Да нет, похоже «коня двинул», точней «копыта отбросил». Но хищники не подходят, видно, сам протух. Теперь это лакомство для стервятников, они только с той рогатой тушкой закончат разбираться, и сразу сюда.

А на дороге лежат поваленные деревья. Значит, слон не в духе с работы вернулся. И слонихе, наверняка, достанется сегодня по хоботу. Ничего, и на тебя, толстокожего управа есть: видели же у дороги череп одного из твоих соплеменников.

Или тот же бородавочник. На что свинья свиньёй, а туда же: хочет показаться сведущим в вопросе столового этикета: ест траву, исключительно опустившись на передние колени. Разве ножа с вилкой не хватает.

Тема семи слоников как символа мещанского благополучия уже не актуальна. Теперь их заменит семейство Пумбы (сам Пумба, жена Пумбы, Пумбочка и Пумбёшка) [*], один меньше прежнего. Будут также труси́ть по поверхности комода, как и эти по саванне.

А птиц-то, птиц! Какой только мелкой и не очень пернатой твари ни собрано: птица секретарь-референт (у слона работает); яркие дрофы (вырядились словно в ночной клуб); пичужки (на заскорузлых спинах гиппопотамов спа-процедуры делают, массажи, пиллинги и лифтинги)… Те же страусы. Эти близоруко что-то в траве высматривают. Не в пример ястребам: «Вам бы такое зрение, пойми, Саня».

И последнее – гиена. Оказалось, что это очень крупная тварь! Гораздо больше любой самой крупной псины. Но таких тварей и среди людей более чем. И все они, как правило, тоже очень крупные…

Короче, от постоянной и непосредственной близости с людьми и звери тоже очеловечиваться стали в наших глазах.

Бегемоты фотографируют бегемотов

26 октября, 13:30

От усердия у нашей уже двадцать лет видавшей виды Тойоты «глушак» отвалился. Наглухо! Старая мудрая машина, почуяв недоброе, сама потихоньку отсюда сматываться стала. Выехать бы наружу. Сейчас только перекусим, Рога Носова найдём и ходу отседова.

С размахом организованное пикник-стойбище развернуто у пруда, в котором резво плещутся бегемоты. «Резво» сказано авансом: вдруг хотя бы один из десятка бурых пригорков, едва торчащих из воды, пошевелится. И точно: один из безразмерных бурдюков стал медленно перемещаться в сторону алеманского пастбища, чем вызвал ажиотаж среди таких же заплывших жиром бурдюков с фотоаппаратами.

«Бегемоты фотографируют бегемотов» – озаглавил я сию печальную картину.

Птичий пикник

Вот где раздолье птичкам всяким: синим, жёлтым, соколиным, цесаркам рябым. Последние особенно жалостливо просят: «Мы сами неместные, отстали от поезда. Подайте кто что может на пропитание» [*].

А что такое «пикник»? Правильно: расстилаемся, растелешиваемся на травке, жрём! Едва успев чинно рассесться, богато обложившись нехитрой ланч-боксовой снедью, Председатель Лео был нагло и бесцеремонно атакован свалившимся прямо с неба ястребом на предмет грабежа куриной ножки. Прямо из рук! Доля секунды, хлопок крыльев и всё – нет курицы!

– Она у меня это… курицу… СВИЗДИЛА! – совершенно обескуражено промямлил растерянный Лео, застигнутый врасплох коварством наглючей твари, глотая обиду и недожёванный кусок, чудом успевший попасть в рот за секунду до инцидента. Таким Эль Гранде Председатель [*] в этот момент казался ранимым и беспомощным. Как не заступиться:

– Ах, эта птица злая! Кыш, паскудная! Ишь, украла у нашего Председателя еду. Прямо изо рта. Ух, она какая тварюга!

– Не украла – СВИ-ИЗДИЛА! – капризно хнычет Лео.

Не успели утихнуть страсти, как на место Лео взгромождается Капитан Бо, за просмотром бегемотов пропустивший баталию. Всё слово в слово: чинно сел, стал раскладываться. А Крис с ухмылкой и в предвкушении на него фотопушку наводит – момент истины ловит [*]. Он-то во время своей трапезы из авто и не вылезал, но нам про подобные нюансы приёма пищи ничего не сказал, поганец.

Но зря этот хмырь радовался и предвкушал: наш отечественный Бокса был куда более осмотрителен, и ел, опустив голову непосредственно в пластиковый бокс. Не досталось пернатым ворогам от его обеда, хотя несколько птиц в прямом смысле висело над его головой дамокловыми клювами [*].

На краю кратера. Вспотевшие ладошки

«Носатого» так и не встретили, Rhino. Ладно, надо выбираться отсюда, а то у животных скоро настоящий ужин начнётся – куриными ножками не отделаемся. С рёвом (вырванный из матки глушитель к крыше привязан) понеслись наружу по узёхонькой козьей тропе. С одного борта стена вверх, с другого – пропасть вниз. Видеть прямо за стеклом проносящуюся мимо бездну жутковато:

– У меня ладошки вспотели, – признается Беловежский, сидящий по борту к пропасти.

– А у меня и вовсе руку свело, так в поручень вцепился, – соглашаюсь я с того же борта сзади.

Вот где адреналин! Вот это я понимаю! Что там ваши «сафари» на фотоаппаратах? Так мы, наверно, громко срались, что ровно через пять минут с нами случился…

Второй день рождения

26 октября, 17:10

Что там говорят: глушитель мощность крадёт? Так мы и без него едва тащились в гору на этой развалюхе: «Только поле-поле, пацаны». И так ровно до тех самых пор, пока правое переднее колесо не наткнулось на каменюку посреди дороги, через которую машине на уклоне не хватило сил перелезть. И мы встали. В этот ответственный момент Крис стал делать совершенно непростительные для водителя действия: выворачивать на горке колёса для объездного манёвра и раскачивать машину. А машина, как уже поняли, старенькая: ревёт, сыпется вся… но НЕ-ТЯ-НЕТ!

И тут… этот… гад… просто спустил её с тормозов… а колёса вывернул к пропасти! И мы прямёхонько туда покатились…

………

…кто говорит, что в такие моменты вся жизнь перед глазами проносится? Фигня полная! Животного страха уже не было, точней, мы в этом состоянии уже некоторое время пребывали по мере подъёма. Так что немного пообвыклись. Не знаю, сколько времени прошло, но лично у меня за это время в голове не пронесся, а медленно ПРОПЛЫЛ следующий ряд:

«…я сижу самый первый к пропасти, сзади и справа… до единственной двери не добежать – она ровно по диагонали от меня, слева и спереди…

(черчу воображением схему эвакуации и оцениваю воображаемыми рулеткой и секундомером расстояние и время, чтобы вычислить скорость)

…к тому дверь открывается только снаружи, через форточку, которую ещё тоже надо открыть… а это время… всё это занимает время… первый у двери сидит Бокса, он ещё, может, успеет вывалиться наружу… за ним с первого ряда начнёт выдвигаться танзаниец по жизни – Профессор Поле-Полевской (о его расторопности только легенды складывать)… и вот так враскорячку там в дверях и застрянет – руки и ноги как у морской зпезды… зпезды героя… посмертно. И всё: всем ЗПЕЗДЕЦ!

…есть ещё вариант попытаться открыть свою фрамугу, но она заедает, а руки давно окостенели и приросли к поручню… ладно, хорошо: открою, а дальше-то что, если я сижу первым на вылет, прямо над пропастью… разве как-то попытаться зацепиться за багажник, выпустив из запястий паутину, прилепившись присосками, когтями, соплями… пока машина в замедленной съёмке ещё совсем не опрокинулась… и по крыше… как Спайдермен… как Бэтмен… как Джеки Чан… хватаясь, цепляясь за жизнь…» [*]

Ход моих мыслей прервал толчок. Это заднее колесо подо мной уткнулось в отсыпанный грейдером бортик у самого края пропасти. Этот же толчок заставил отмороженного Криса стиснуть-таки все имеющиеся в этой рухляди тормозные колодки. И машина застыла в мареве красной глинистой пыли.

А мы в наступившей гробовой тишине медленно, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие этого висящего на бровке мира, стали выбираться наружу. Председатель Лео, даже в столь экспрессивный момент не потерявший самообладания и холодного рассудка, даже прихватил с собой мастерку. О чём, интересно, он в этот момент думал? «Не просрать бы мастерку»? Или «что-то меня вдруг в холодный пот бросило. Аффрика ффрио…»?

Теперь уже Единородный Брат Джимми жирно отчертил границу во времени:

«Запомните, 26 октября 2007 года, 17:10 – ДЕНЬ НАШЕГО ВТОРОГО РОЖДЕНИЯ!» Карату, церковный приют. Грустный праздник [*]

26 октября, к вечеру

Свой второй день рождения решили отметить в узком семейном кругу. Никого не стали звать, только пива вагон и литр «Грантса» [*] позвали. И без помпы и привычной дури начали потихонечку разжимать стиснутые скулы и «отпускать гайки», одну за другой. Даже Родной Брат Беловежский временно спустился к нам со своего Плато Трезвости.

Когда немного ослабили колки перетянутых жил, стали делиться впечатлениями. Тихо, будто боясь спугнуть мгновение. Первое, что поняли: ничего бы мы не успели. НИ-ЧЕ-ГО! Факт. Только никто не взял на себя смелость озвучить эту мысль, потому что страшная была эта мысль: шанса остаться в живых к концу полёта ко дну кратера у нас просто не было. Из нас в этой консервной банке от армейского сухпайка вышел бы презамечательный пельменный фарш: немного говядины, немного свинины и чуть-чуть барашка. И ещё, для пикантности, немного тёмного мяса некоего экзотического африканского гада.

Брат Саня обиделся на мой рассказ про «раскорячится зпездой в дверях и всем зпездец»:

– Я, между прочим, из машины самый последний вылез.

– То-то и оно…

– Парни, а ведь этому Крису далеко до всего было: он ещё на «бегемотовой» стоянке пару косяков дунул, – только сейчас признался Родной Брат Марк.

– Вот ведь ……………………… этот ваш обдолбыш Крис. Одно радует: завтра этот страшный сон под названием «Крис» навсегда закончится.

Что нас спасло? Чудо? Видно, кто-то из нас в рубашке родился. Заодно и нас ею прикрыл. И я даже знаю кто именно – да это же наш Счастливчик Саша Нгоро-Нгорский. Однозначно!

Отсрочка

Брат Марик предложил такую тему:

«Вот машина зависла над пропастью за мгновение до падения, и вдруг время застыло. Появляется Ангел Господень и даёт отсрочку ровно на сутки. Завтра ровно в 17:10 все собираются там же – над пропастью в авто [*]. Что бы стали делать? На что бы эти последние часы потратили?»

А я подумал и сказал, что ровным счётом ничего бы не стал делать. И выбрал бы посидеть среди друзей. Так же, как мы сидим сейчас…

Жертвоприношение

26 октября, вечер

Прощальный «праздничный банкет», устроенный Крисом, включал в себя «Ритуал разделки тушки барана старейшиной группы, вместе с правом первого куска». Сафари всё-таки: и должна же быть принесена хоть какая жертва, коль мы ей так и не стали. Уже сготовленный для важной миссии агнец ждёт на кухне – нам только на куски разодрать. Со Старейшиной, само собой, проблем не возникло, есть у нас один аксакал на примете – Родной Брат Лео. Который на сей раз даже особо не сопротивлялся предложенной ему почётной роли. Чем удивил. Но вот с бараниной опять «бюджет» вышел: вместо тушки только ножка, и та – жилы на кости. Что они с мясом делают, ироды?! Все жилы промеж зубов на завтрак остались.

Пригласили с кухни нашего повара-инклюзив, выпили с ним за ножку закланную, за хороший отдых и за удачу. И за его чаевые тоже выпили. А с Крисом выпили за профессорскую рубашку: «Крис, ты хоть знаешь, чего мы сегодня напиваемся? День рожденья у нас. Саша у нас сегодня в рубашке родился, заодно и нас ею прикрыл». На что невозмутимый Крис рассказал невнятную, но с его точки зрения поучительную историю, закончившуюся столь же нравоучительным «сорри».

Короче, поводов было предостаточно: пришлось девушке из бара в магазин бежать – не было у неё литрового «Грантса», а размениваться – не в наших правилах. Настроение «пастозно-занозное», а за соседним столом тоже банкет у группы немцев: «Давайте хоть на алеманах «пар спустим». Я вон тому самому большому для затравки «сливу» поставлю, на плешь плюну или ещё чего?» Но закончилось всё на русско-немецком фронте братанием на передовой [*] и обоюдными пожеланиями удачи.

«Прощай, оружие!» [*]

27 октября, ночь и утро

Часа в два ночи проснулся в том же виде и состоянии, в каком и оставил себя накануне: прилёг «на минуточку». В одежде и обуви. После кафе мы вернулись в хостел и ещё долго сидели на крылечке под рюмку и тихие разговоры. Но деталей не помню, сдулся первый. Крепко же мы вчера «гайки отпускали». Смотрю, Брат Джимми тоже в одеждах спит. Может, всё же он первый «на минутку» прилёг?

Голова чугунная, а часа в четыре в голове ещё будто колокола зазвонили… или не в голове всё-таки? Да это настоящие колокола зазвонили! Хостел-то христианский. Потому и колокола, а иначе бы муэдзин запел. А тут вместо муэдзина, уже на рассвете, запели монашки. Проснулись, значит.

Колокол, псалмопение… Вспомнил давнюю историйку, как утром на Ильменке был разбужен потусторонним трубным гласом с Небес. Подумал: «Ну вот и за мной пришли…» – только непонятно: ангелы, демоны или санитары? Но, в любом случае, нельзя так больше надираться! Правда, действительность оказалась куда интересней: у соседнего костра диковинный для наших мест американец ИГРАЛ НА ВОЛЫНКЕ! Ага, американец, и да, на настоящей шотландской волынке! Да ещё и на фестивале бардов «во глубине сибирских руд». Легче в ангелов с демонами поверить [*]!

(Ильменский синдром. Ильменка 2008: читать Перейти / Читать / eBook)

А в Африке колокол и монашки. Проснулись, значит, и нас разбудили… И не спрашивайте меня, по ком звонил колокол… [*]

27 октября, чек-аут

Опять туманное и седое утро. Афффрика – фффрио! Холодная, неприветливая, похмельная Африка. Выгоревшая, блёклая и унылая, с редкими красно-синими вкраплениями масайских фигурок. Время вытрухаться из хостела, а Криса всё нет. То ли глушитель чинит, то ли опять основательно обкуривается на дорожку.

Наблюдаем за соседской семьёй алеманов. Если дядю, нещадно растянутого жирафом в Фотошопе, вымазать гуталином, скатерть красную накинуть – вылитый масай получится. Мама – моль. И дочка в маму, «рыбий глаз». Настолько все никакие, типичные бледнолицые европеоиды. Если бы не пара приёмных «чертенят». Пацаны, года по четыре-пять, добавили живых красок в эту общую белёсую палитру. Такие симпампончики! Брат Марик говорит, на приёмных детей сейчас мода в Штатах. Мода… на детей… Но это в Штатах. А нам не до жиру, со своими бы разобраться.

А мы опять тихо сидим на крылечке, пьём Таскер, вспоминаем былое и поём «Думы мои – сумерки» и «Раненый стерх» Кинчева [*].

Странное совпадение: если почва на Занзибаре дымчато-серая, то и дома по дороге такого же оттенка. В районе Нгоро почва радикально терракотовая. Та самая, в пыли которой мы вчера стояли у края пропасти, ошалелые. И дома по обочинам в этих местах – аналогично красно-бурые. А у побережья в качестве стройматериала используют не придорожную пыль, а куски рифов. Оттого строения там белые. Правда, в ущерб строгим геометрическим формам.

Через окна нашей непутёвой, запнувшейся вчера о булыжник у пропасти «Антилопы Гны» [*] несколько раз видели вдоль дороги кирпичные «мини-заводы»: печурка, деревянные прямоугольники форм, в которые прямо из лежащей под ногами грязи наквацивают будущие кирпичи. А рядом уже готовый к продаже стройматериал: серого, бурого или малинового оттенка, в зависимости от цвета земли в данной местности.

Зато у масаев жилища вовсе не похожи на остальные. Потому что технология строительства масайских хижин принципиально иная – плетень, обмазанный коровьим дерьмом. И сверху «соломенная шляпка» [*]. Были, конечно, предположения, что внутри, за этим архитектурным минимализмом мы обнаружим сокрытые от лишних глаз блага цивилизации: кондиционер, компьютер, спутниковое телевидение… Мечты не оправдались: внутри то же дерьмо, что и снаружи.

27 октября, 14:00

Ещё вчера в программе сафари присутствовал пункт «масайская деревня», но тогда очень торопились попасть на небеса, и промчались мимо. А сегодня: «За вход придётся заплатить 30 рублей со всех». Уже не спорим, не ропщем, не возмущаемся. Живы – уже хорошо! Может, эти 30 сребреников Крису душу согреют [*].

Когда местные женщины (а в деревне были только женщины и дети) увидели готовых раскошелиться вазунгов, с криками «Е-д-у-ут!» [*] бросились надевать приличествующие столь важному моменту побрякушки: браслеты, серьги и национальные «ошейники» из бисера. Это какая-то исключительная деревня: в ней живут только женщины. И вроде деньги на отселение от козлов-мужиков выделила сама Хилари Клинтон (кто такая?). Одно непонятно: деньги выделили, а освоения не видно. Не уж-то все средства ушли на плетень и дерьмо?

Однако живут и радуются жизни. И в том числе нам: завесили грязные одежды нехитрыми нитками бисера, выстроились полукругом, и начали петь да хороводить. Шоу, значит, дают. Сперва, чтобы просто отработать вложенные рубли, а потом про деньги позабыли, раздухарились и как давай уже от всей души подпрыгивать. Это у них танец такой: как «зайчики» на новогоднем утреннике – скок-поскок… «Прыг-данс» [*] сплошной! А мы на этом утреннике, вроде как хоровод «снежинок». Точней «снежков».

А «зайчики»-то все лысые! Да и «снежинки» уже давно не сильно волосами обременены. Такой, блин, «лысый» праздник!

Херитадж на обочине [*]

27 октября, 16:30

Ни одного крупного сувенир-маркета не пропустили на обратном пути, благо рассыпано их вдоль трассы: домики, палатки, навесы всех размеров и мастей – местные «Херитаджи». Обещал же наш кровожатый [*]… простите, провожатый цены впятеро от городских. Но и это обещание кануло в море несбывшихся африканских грёз. Всё дорого и торговаться не желают. Та же байка про «дэй прайс, гуд прайс, спешали фо-ю» [*]. Даже наше категорическое: «Мы две недели в Африке и прекрасно представляем, чем «дэй прайс» от «гуд прайса» отличается», – на них не действует. Приходится их из этого вялотекущего анабиоза любыми способами вызволять, даже шоковой терапией:

– За 15 отдам (вещь стоит максимум три).

– А что так дёшево-то? Накинь пятерик. За 20 возьму!

Обескураженный торговец отваливается в «глушняк». Слабак!

Но понравился один психологический трюк одного продавана, который я позже сам взял на вооружение. Долго за мной бегал по рядам один торговец бусами из «эбони». Уже сбили цену с 20 до 12, если сразу пару возьму. Последняя подвижка к планке «10», и бери меня готовенького. Но он – ни в какую! Ну ни в какую, так ни в какую. Что же он думает: мне бусы нужны? Наивный, мне сам процесс важен. Уже у машины он меня останавливает и рукой воздух рубит: «Хрен с тобой, 15!» И это после законно отвоёванных мной 12 и намётках на финальную десятку! Вот же… молодец! Беру на вооружение трюк с отскоком на прежние позиции!

Пока мы обходили кругами бесконечные «бутики» народного промысла, Крис под шумок стал подбивать Марика посотрудничать на предмет совместного разведения «кроликов»: «Я вижу, ты один нормальный среди этих белых полудурков. Ты мне америкосов слать пачками будешь, а я тебе взамен деньги, тоже пачками. Пасуй, Сыроега, сыграем!»

«Макар, не дерзи! НЕ-ДЕР-ЗИ!» [*]

Маньяра. Красные бананы

Деревушка, в которой останавливались в первый день сафари, и которую на возвратном курсе проезжали, славится на всю округу не столько скатертью «Vodka Pushkin», как плодоносной почвой. Ткни палку – банан вырастет. Или наоборот. И растёт, кстати, здесь этих бананов сортов 30, в чём имели возможность убедиться не только воочию. Большие и маленькие, прямые и крючком… жёлтые и зелёные (не значит «неспелые»), красные и коричневые (не значит «переспелые»)… В общем, есть на что взглянуть в плане закуски, еды, а то и досуга.

Мы же остановились на красных. Нам ещё в город возвращаться, и ланч-боксов по дороге не будет. А ведь банановая «ля закуска» для русского мужика в Африке – вещь жизненно необходимая.

Аруша, Arusha Resort. Надежды маленький оркестрик

27 октября, 18:00

Жизнь – отличная штука! Вырвавшись из лапищ пыльного урагана на подступах к городу, и мы снова в Аруше. В уже родном нам «Резорте», после душа и в предвкушении вечерней произвольной программы. Без Криса и, значит, без проблем.

По дороге домой совершили высадку к Эль Гранде Баобабу на обочине. Тот весь в цвету – в Африке Вечная Весна! И совершили на его фоне групповое фото. Попытки охватить вшестером исполинскую древесину даже не рассматривали!

Что будет вечером, пока не знаем. Да и не важно. Главное – мы живы. А пока же с балкона фиксируем мимолетные фрагменты этой замечательной жизни: вот уже третий раз мимо нас проезжает пикап, под завязку гружёный людьми с духовыми инструментами. Те умудряются играть прямо на ходу. Прямо «Band On The Run» Сержанта Пеппера [*] какой-то! Корнет от тесноты едва не вываливается за борт, а между тромбонов и теноров цветниками затесались донельзя нарядные девицы. Ещё и пританцовывают в такт ухабам. Играть на духовых в таких условиях, ещё и на ходу не так просто. Это я вам как второй тенор в армейском духовом оркестре говорю. Хотя людей много, но оркестром сию банду назвать трудно: палитра тонов и музыкальных красок скудновата, с провалами в партиях. Отсюда и грязноватый, крикливый «саунд». Геликона [*] на них не хватает. Да если бы он и был, за неимением места наверняка бы отсутствовал.

Что за действо? Похороны в Новом Орлеане? Мама Чоли [*] преставилась? Или очередная предвыборная агитация? На следующем кругу мимо нас проезжает уже целая процессия: знакомый оркестровый пикап («цветники» во все свои белые зубы нам улыбаются и машут руками), далее минивэн (внутри человеческое месиво) и… белый лимузин… Тьфу ты, ёлы-палы! Да это же свадебный кортеж!

«Надежды маленький оркестрик под управлением любви» [*]

Жизнь – отличная штука! Если она продолжается!

Тараканы в голове

27 октября, 19:00

За ожиданием «шестого элемента» [*] нашей гоп-бригады, Профессора мбо-мбовых наук, отчалившего с Крисом на поиски очередных перкуссионных артефактов, потягиваем пивко и обсуждаем дальнейшие планы. Сегодня первый и официальный день рождения Брата Джимми. И надо это дело обязательно спрыснуть. Причём, необычно, экзотично: мяса такого эдакого, кузнечиков там африканских или гусениц жареных в рот затолкать. Но приставленный к нашему столику человек поднял идею на смех: «Ну вы уж совсем про нас думаете… Прям какие-то медведи с балалайками на улицах… Это у вас в голове тараканы да мокрицы, а у нас сто лет уже такого мракобесия не сыщете».

А жаль. Тараканов жареных сейчас бы не помешало. Для полного осознания счастья жизни. Но кафешку (без тараканов, но с обширной культурной программой) сервисмен, всё же, подсказал. Название… не помню точно… пусть будет «Бригантина» [*]. В центре. А мы и так уже в центре!

Чудо-дерево

Обладатель новых бренчальных трофеев Беловежский весел необычайно. Рассказал, что случайно встретил Лору в музыкальной лавке её сестры. Поведал о своих героических странствиях с Крисом по «хазам» да «малинам». Что побывал на настоящей конопляной ферме, «только она на коноплю не похожа, а к какому-то хвойному чудо-дереву исполинских размеров привита». Рассказал, как долго они втроем, с Крисом и самим «плантатором» Папой Луи водили хороводы вокруг сей чуда-ёлочки с топором, выбирая, какую лучше ветку на раскур заломати [*]. И как для этих дурных целей в гаражных условиях соорудили из поллитровой пластиковой тары походно-полевой кальян.

Обладатель подпольной пасеки, фермер Папа Луи, человек с якобы французским гражданством – второй попавшийся нам коренной житель с белым цветом кожи (считая дауна-альбиноса из кафе «Ешьте руками»). Вопрос ещё, что он тут делает со своим приметным цветом кожи и такими нетривиальными садово-агрономическими увлечениями. Не от французского же правосудия скрывается?

Подведя итог, Профессор в своё отсутствие со своих слов нехило провел время:

– Всяко лучше, чем снова пить, по-танзанийски смотреть об стену и чтоб в который раз «не скучно»…

Окончился рассказ о подвигах Геракла Беловежского на просьбе Папы Луи прислать ему из России на рассаду семян нашей «дури» [*].

– А давайте ему тыквенных семечек пошлём! А лучше – кочан капусты! – резюмировал урок биологии Бокса.

………

Когда мы наконец увидели фотоотчёт о посещении подпольного наркопритона представителем русской культурной миссии, ржали до коликов:

– Значит, этот одинокий чахлый куст конопли и есть легендарная «плантация» Папы Луи? И он же – та самая «исполинская чудо-ёлка», вокруг которой вы как Деды Морозы хороводили с топором, чтобы таки срубить «паровозик» под самый корешок? Значит, это и есть та самая «раз-два-три – ёлочка гори»? И как: много радости она детишкам принесла [*]? Вот же вставило человека!

Что вы ржёте как идиоты? Может, человек первый раз вживую видел коноплю вне спичечного коробка…

Профессор и барабаны

– Ну а с барабанами, с барабанами-то как? Теперь-то успел купить? Теперь-то уже никто не мешал тебе: не дёргал, не подгонял… – тщетно пытаюсь поймать утробную профессорскую интонацию.

– Барабаны купить успел в этот раз. Но прошлого раза не прощу.

– ???

– В прошлый раз стали подгонять меня, и я немного не успел. Единственный раз в жизни, можно сказать, мне попался барабан в виде голой женщины. Две мои страсти в одной слились: барабаны и женщины. Чтобы я мог насладиться…

– Чем? Одновременно барабанить и е…ться?

– Асанте-сана за добрые слова.

– А сам ты, Саня!

Кафе Бригантина

Несмотря на упаднические настроения Брата Джимми и его цитаты из классика: «А я день рожденья не буду справлять, всё зае…, пц, нах, б…!» [*] – мы полны решимости отметить это событие. В машине весело куражимся: распеваем африканскую «Джамбо Кришну» [*] и смешим водилу «акуной маТИТей».

Заехали в подворотню: «Как место называется? «Баркас»? Не-а, нам «Бригантина» нужна!» – Чуть позже в другой подворотне: «Это «Бригантина»? Блин, нам не нужна «Жар-птица», к «Бригантине» вези, лупень!» Только с третьей попытки, не без помощи более опытных членов профсоюза перевозчиков и других участников движения, попали по адресу. За это время точно пару раз мимо проезжали, пока «Харе-Джамбу» распевали. Промахнуться надо умудриться, потому как настоящая «Бригантина» – дорогой алеманский мега-комплекс в самом центре города, весь в огнях, парусах и иллюминации. Но мест нет – спецобслуживание. Свадьба!

И вообще, в субботу попасть куда-то проблематично даже в Африке. Везде: «Танзанято» [*]. Пришлось идти по проторенной тропе – забуриться в уже знакомую «Via Via», пока там ещё места есть.

Кафе Via Via. Свадьба или День рождения?

На лужайке за знакомой с прошлого посещения киркой тоже свадьба. Парни в кафе тянут («пока места есть, пойдём»), а тут не оторваться: африканские пляски, поздравление молодых («А наш подарок стоит у вас на кухне»), кюре цвета своей сутаны со своим благословением и приглашённый музыкальный коллектив. И столики, много столиков. И гости: делятся на несколько концентрических «кругов приближения»: ближний круг – за свадебным столом с яствами, следующий – за столиками с едой, далее – за столиками с закуской, потом – просто за столиками, и внешний ореол – просто сидящие на стульях и стоящие поодаль. Последние – совсем, видно, дальние родственники, типа нас.

Но мы в этот раз без подарков молодым, потому вместо чужой свадьбы – день рождения Брата Джимми. Правда, тоже без подарков. А на лужайке у кафе тоже сейшн. Африканский Ильменский фестиваль [*]. Только на сцене вместо бардов обкуренные рэперы и дети с акробатическими этюдами. Та самая обещанная культурная программа. Вместо жареных кузнечиков.

(Ильменский синдром. Ильменка 2008: читать Перейти / Читать / eBook)

Копия счёта

27 октября, 23:00

В качестве трофея о пребывании – счёт, в котором эта неземная нимфа с попкой, как орех, скрупулёзно наставила палочек: 12 зарубок пива, две – бургера, три палки тилапии и одна – чикен с рисом.

– Он мне нужен для отчёта.

– Мне тоже, как сувенир.

– Я сделаю копию.

– Мне нужен оригинал.

– Я сделаю точную копию.

Удивил, короче, девку своими вазунговскими причудами. Но она, и вправду, прилежно и точно перенесла от руки все свои «палки» и зарубки. Ксерокопия по-африкански!

Но пивом бо́шку не обманешь, а запасы спиртного в своих сумках подчистили в ноль. Интересно: почему френды у супермаркета со своими бусиками и картинками ещё на работе, а сами супермаркеты уже нет? Пришлось ради старинной забавы «Трэс рюмкас перед сном» [*] отдаться уже знакомому отельному официанту «с мокрицами в голове».

28 октября, 08:00

«А на далёкой родине время перевели на зимнее. Что такое «зимнее» время, когда вокруг всегда лето и время всегда ТАНЗАНИЙСКОЕ?» – по-танзанийски вяло недоумеваем за завтраком. Брат Джимми делится впечатлениями о своей беспокойной ночи: «Профессора не ждём на завтрак – опоздает. Он под утро только угомонился. А то: ночью встал, долго возился в ванной, рылся в вещах, уходил, приходил. И так всю ночь напролёт. Медведь-шатун».

Ждём шатуна-потоскуна с рассказом о его ночных бдениях, ведь повод на поверхности – у хохотушки Жени сегодня тоже ночное дежурство было. К чему бы ему ещё не спалось? А пока слушаем о злоключениях молодожёнов-итальянцев, с которыми вчера познакомились: у людей вещи пропали, документы, деньги. Не только по нам, оказывается, прошёлся Африканский Молох. И с умилением наблюдаем за местным рационализатором за соседним столиком, который умудрился соорудить двухслойный бутерброд, намазав тост сразу с обеих сторон: маргарином и джемом!

28 октября, 09:00

Трудно пересказать этот богатый интонационными и тембральными модуляциями, насыщенный эпитетами и сравнениями, полный надежд и разочарований рассказ «Медведя-шатуна». Получается, как ни крути, жалкое либидо левой руки:

Утром прояснились некоторые детали: Женя, оказывается, дала подробные наставления тому самому сторожу, где и как она будет поджидать своего Прынца на Бледном Коне. И честно всю ночь прождала, не сомкнув глаз, с надеждой и томлением вглядываясь в тёмный африканский горизонт и отпотевшее от сбивчивого дыхания стекло: «Ужо все глаза проглядела. Где ты, где, мой ПРЫНЦ?»

А мы представили себе ликование коварного Сторожа-Демиурга, расстроившего такую прекрасную ночь двум трепетным сердцам, разделённым дверьми и клюшками этого старого Клюшки-Сторожа. Сторожа, стучащего от радости во все свои зловредные тамтамы и поющего свои проклятые вуду-акунамаТИТИ. В общем, очередной развод и «веримат»!

Меж тем, затянувшееся отсутствие в его актуальной жизни непосредственной доступности барышень, грозит Профессору серьёзными катаклизмами во всем его организме с головы до паха. Не говоря о скулах, которые сводит в любое утро, дня и ночи. Истекший вечер и нынешнее утро прошли под знаком донимания и без того «удрочённого» Беловежского угрозами остаться в Аруше ещё на пару дней. Но что ему делать здесь, среди этой вечно гогочущей кодлы, когда он давно мыслями в Найроби, где по улицам ходят Чёрные Ангелы в белоснежных лосинах и столь же стройных синих лосиновых платьях? Потому на колкости и усмешки он не отвечает, а с серьёзным видом что-то настрачивает в телефоне: «Я просто ей отвечаю».

28 октября, 11:00

До «Терминала» не дозвонились. Значит, обещанный там трансфер до Найроби «от крыльца до крыльца» всего за 120 рублей – не для нас. Для нас вот этот, как чёрт из табакерки… простите… как гриб из-под земли выросший, представитель автобусной компании «Гриб Трэвел». Но уже за 150. Зато автобус подъедет прямо за нами в отель: «Рейсовый автобус на дом заказывали? Извольте!»

(«Придержать самолёт… Подать рейсовый автобус к подъезду…» Круче, наверно, только на Крузере в пропасть. Но это как-нибудь в другой раз…)

Лёгкий пробег по городу мимо надписей «Sanya Change» («Обменник, Саньйа, пойми»), последние дежурные «покупинги». Кое-как отбились от оголтелой камарильи местных «френдов» у сувенирного бутика, где Профессор Дум-Дум-Дидл [*], в отсутствие более достойных объектов вожделения, тщательно ощупывал барабаны на предмет приобретения очередного экспоната своей обширной барабановой коллекции. Не по африканским меркам назойливые «френды» достали настолько, что в конце пришлось жутко сверкать глазами, чертить в воздухе магические круги, вспоминать про палки-в-жопу и цедить сквозь зубы: «Изыди, Акунаматата аццкий!» [*] Волки похлеще гаванских амигосов!

По пути следования небольшая автобусная станция, конкурент «Гриба Трэвэл». Но за бронь ведь денег не берут?

В общем, на сотне сошлись. И тоже автобус к подъезду! Во, как они за клиента борются. Кроме нас «ещё пару человек, может, на станции захватим». И вперёд, навстречу лосинам! Да и сотня куда лучше, чем 150. Но попытку захвата минивэна ещё не оставили:

И как уже повелось, «кучка ковбоев, танцуя на грани» [*] среди моря разливанного чёрных тел. Пока обговаривали условия, как за три рубля заехать за угол, собрали на стоянке такси небольшой предвыборный митинг: «А чего хотят-то эти вазунги? А-а, какую-то Найроби хотят…»

28 октября, 13:00

В ожидании пива, обеда и автобуса я похвалился своим последним танзанийским трофеем: увидел в тумбочке какую-то чёрную книжицу в дешёвой виниловой обложке. Открыл на первой попавшейся странице: «Варака ва Якобо». Мать честная, да это же Гедеоновский Новый Завет на сwахили [*]! Признаюсь без доли стыда и сожаления: С(пи-и-и)ЗДИЛ! Возможно, попадись мне другая фраза, может, и не взял бы грех на душу. Но как устоять против этой «якобы вараки»? Вообще, оказалось, что сwахили очень поэтичен. Он легко ложится на рифму, что не без успеха промелодекламировал нам Бокса, напев пару строчек с этикетки Таскера.

Профессор умудрился сторговаться в баре на ящик пива в дорогу. Всего по рублю. Но пока несли счёт, цена вновь выросла в полтора раза. Ну неймётся нашим африканским братиям, так и напрашиваются на волшебный очистительный пендель и палку-в-жопу. Даже доселе снисходительного к разводам Профессора взорвало:

После долгих эмоциональных переговоров с участием Профессора с одной стороны и уже всего персонала отеля с другой, цена так и не снизилась, но:

В общем, вопрос с пустой тарой так и остался нами до конца не понят, когда любой здравый смысл вдребезги разбивается о стенки пустых пивных бутылок. Может, на памятнике яростному африканскому Солдату закралась опечатка, и надо было там вычеканить:

28 октября, 15:30

Те «пару человек», что должны были подсесть к нам на автостанции, оказались «полной жопой огурцов» [*] – битком, ещё и с горкой набитым автобусом. Набитым попутчиками всех возможных мастей и фасонов: вислозадая алеманка – 1 шт., индус (без чалмы) – 1 шт., два шведа арийской наружности – 2 шт., соответственно. И парочка (2 шт.) сумчатых австралийцев, будто клонированных – огненно-рыжих отца и сына (без Святага духа). Плюс местные: милые баба с дедой и милая девушка 60-го размера (не знаю, сколько её в «шт.» получится).

Нам, вольготно развалившимся ровным слоем по всему салону в поданном к отелю автобусе, пришлось ужиматься в хвосте состава. Всем, кроме Профессора, которого миловидная чернушка 60-го размера наглухо привалила к окну. И ему (мы знаем его страсть к «сдобе») не оставалось ничего другого, как молча начать наливаться пивом: заливать тоску по стройным белым лосинам. И таким же стройным лосиновым платьям. Что не могло не отразиться на состоянии его мочевого пузыря уже буквально через час…

И начался жёсткий мозговой прессинг: «Кто хочет отлить?.. Никто не хочет отлить?.. Не захотели ещё?.. Кто-то ещё хочет?.. Вы пиво пили??? Отец, подойди к водиле, попроси остановить». До того его милая девушка своими шестидесятыми размерами заворожила, что он так и не решился сам через неё пробиться. Увидев его глаза, уже до краёв полные влаги, я сжалился и попросил у водилы «файв миньют пись-стоп» [*]. Заодно появилась возможность сфотографироваться на фоне бесконечно унылого пейзажа с саванной, масаями и термитниками в человечий рост. В обнимку с теми и с другими. И с третьими.

На кенийской границе Профессор наконец оставил уютное соседство милой девушки, ретировавшись в самый дальний угол автобуса. Что позволило ему уже свободно стучать во все свои барабаны и самостоятельно курсировать к водителю по многочисленным требованиям своей неугомонной плоти.

(Ты помнишь ли, Саша, те брызги по колено? Тот жар и напор, с которыми ты уделал брызгами ни в чём не повинного товарища, пусть и рыгу? Присоединившегося к тебе не по крайней нужде, но исключительно по зову сердца, дабы тебе не было так одиноко и постыдно от осознания, что ты один единственный на весь автобус такой зассанец?)

Сколько раз за эти пять с половиной часов он сделал подходов к водиле? Пожалуй, и сам не скажет: голова была забита одной мочевиной. Первое время и мы составляли другу компанию, но ничто не вечно под луной: и моча тоже. В последний раз Профессор выходил ирригировать засушливую саваннскую почву уже в совершенном гордом одиночестве.

Пассажиры давно стали прозревать, с чем имеют дело: сперва ящик пива, затем «потому что мы банда», после неоднократные проходы к водиле с вытекающим оттуда орошением термитников и африканских суглинков, следом Ансамбль африканской песни и пляски на барабанах, за которым очередной «файв миньют пись-стоп»… И так по кругу: пиво, песни, барабаны, моча в голову и во сыру землю… [*] Самим же особенно понравилось собственное исполнение песни советских композиторов про последний бой [*]. Каждое слово, каждая фраза как выстрел – точно в цель:

………

И уже на подъезде к кенийской границе спели знаковое ещё с борта «Москва – Гавана», петое где-то над Гренландией:

28 октября, 16:00

Это тоже самая настоящая граница. Государства-то разные, хоть и были когда-то частью целого. Как нам в Казахстан сгонять. И степи саваннские только подтверждают аналогию: «Так похоже на Россию…» – точней на Казахстан.

Надпись на придорожной будке «Дьюти-фри маркет» как лишнее подтверждение реальности «кордона». Хотя это всего лишь очередная сувенирная будка, которых тысячи уже повидали по африканским тропам и весям, всё с тем же стандартным набором нагуталиненных деревянных фигурок и прочей сувенирной лабудой. Зато с «беспошлинным» пивом. Вот и решили отбить вложения в ценные африканские бутылки чупа-чупского займа [*]. Обменом на полные. Или чего ещё там нам за них нагуталиненного предложат. Не разбивать же, в самом деле, вдребезги.

«На эти вырученные за чупы пару баксов вы можете выбрать в нашем прекрасном Дьюти-фри всё, что только пожелаете…» – морит зазывала. Хорошо он это завернул. Особенно, когда тот же «беспошлинный» Таскер здесь все два с полтиною «беспошлинных» рубля стоит! И это против полутора арушевских, даже с учётом «вдребезги». Это какой же у них нынче «беспошлинный» курс выходит? Но я назло ворогам всё равно демонстративно пошёл выбирать «всё, что пожелаю». А этот юморист следит за моим взглядом и продолжает жечь: «Да, точно: выбери на те девять сданных чупа-чупов этого двухметрового жирафа!» (Такие жирафы идут по тысяче долларов за метр)

Чтобы этот гад зазря не скалился, мы эти бутылки ему… подарили. Пусть знает широту русской души, собака! И чтобы уже окончательно добить контингент местных продавцов и зазывал, Марик напоследок вконец ошарашил коробейника, настойчиво совавшего в окно уже тронувшегося автобуса набившие оскомину деревянные поделки. Огорошил того на прощанье загадочной фразой, брошенной со свойственной лишь ему небрежной легкостью, однако ничуть не проясняющей потёмок загадочной русской души: «Give me ten dollars, please. Ну ладно – seven» [*]. Так и оставили недотёпу стоять соляным столбом на обочине, на границе Кении и, попутно, Танзании, в полном недоумении: кто же тут всё-таки в итоге продавец, и кто у кого сейчас денежку выпрашивал. Оставили зависшим наглухо, словно «Винда» [*].

Ловлю себя на том, что вся мизансцена до боли что-то напоминает: мы несёмся по трассе в лучах заходящего пламенеющего солнца. Немного похмельные и уже конкретно пресытившиеся этой «чёрной икрой», которой наелись досыта ложками. На сердце немного тоскливо. С одной стороны странствия начинают надоедать, и уже физически ощущается тоска по дому. С другой стороны, завершение какой-то важной вехи в жизни сопровождается щемящим чувством утраты, грусти и сожаления. После всех прожитых и пережитых событий мы возвращаемся в Найроби, где наши африканские странствия завершатся.

Что напомнили мне эта дорога, это солнце и эта грусть? Наше возвращение в Гавану в тёплых лучах заходящего солнца Карибии [*].

(Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook)

28 октября, 19:40

И снова Найроби, и вновь родной «Терминал» – отель «Пять Зпёзд». Уже порядком устали от экзотики: от масаев в покрышках на ногах, от назойливых арушевских «френдов», от нескончаемых «акун матат» и уже конкретно подзатянувшегося течения времени «по-танзанийски». Так соскучились по цивилизации, что когда высадились из автобуса прямо на углу улиц Терминальской и Первой встречи с Лосинами [*], лица у всех светились ярче столичных найробийских фонарей. Профессорское особенно.

Это до́ма десять лет пролетают за одно мгновение, словно перед глазами старой цирковой клячи: бесконечный бег по кругу на потеху толпе за миску вечерней похлёбки. Или, как точно сформулировал Капитан Бобба: «Годы, как из пушки, в говно расстреляны». А здесь: каждая такая поездка, как целая жизнь… нет, как две жизни, нет – как три! Сколько дней, столько и жизней прожито. И каждый день начинаем заново жить, заново ловить и впитывать новые впечатления. И каждый новый день, как целая жизнь, не похож на предыдущие. И сейчас уже вспоминаем:

28 октября, 21:30

Никто не помнит, где кафе «Кенгелес» находится? Понятно, «в трёх минутах», но где именно? Сколько поворотов делали и куда? Мы же Марику наобещали гор золотых «в коконате», которых он в той жизни ещё не пробовал. Только припоминаем, что рядом была вывеска «Baroda House». Да, похоже с кафешкой борода вышла… Вышли на первый же перекресток: «Да вот же она, «Борода»!

Наконец: цивилизация, алеманство, курица в коконате, «угали» и фирменный «Кениян стайл». Даже «Курицу по-киевски» в меню надыбали (с котлетой спутали?). Только решили блюда относительно себя по фазе сместить. И в этот раз уже всем досталось от ритуала «Кенийского стиля», то есть всем подали влажные горячие полотенца с каким-то жасминовым ароматом (а не только заказавшему это фирменное блюдо). Потому что сегодня я за «кенийского петуха»! И потому что мы – БАНДА!

Но уже к половине десятого усталость от переживаний и впечатлений последних дней просто валят с ног. Уже не до дискотек, лосин и прочих утончённых прелестей цивилизации. Для Марка это последний африканский вечер, и последняя возможность найти лихо на свою шубутную задницу. Но даже Профессор, всегда лёгкий на подъём на предмет «пройтись по цыпочкам», после своей «ночной смены» не поддерживает товарища. Я Марика в его последнем порыве нерастраченной страсти очень даже понимаю, но в глаза хоть спички вставляй. И он в итоге не придумывает лучшего, как просидеть полночи в баре, в обществе рюмки и телика, изо всех сил дуясь на так рано сдувшихся нас. На рюмку тогда разбудил бы хоть, что ли?

А, может, оно и к лучшему, Отец?

29 октября, 10:00

Дежавю: мы снова сидим на той же курительной террасе, выходящей во внутренний дворик с баром внизу, и наблюдаем, как коридорный забирается по канализационной трубе (они в Африке выведены наружу) к птичьему гнезду под самой крышей. Когда и где мы это уже видели? В какой из жизней? А, вспомнил: в наше первое африканское утро: целых 14 жизней тому назад. Кстати, не из этих ли браконьерских яек нам только что приготовили знаменитый континентальный «Завтрак №4, полная комплектация»?

За завтраком очередные причуды неевклидовой арифметики «по-африкански»:

Запомнилась картина на стене очередной проходной кафешки: молоденькая девочка, ряженая а-ля «Кениян стайл», и совсем юный алеман. Так точно смог художник передать эмоции обоих: она снисходительна к белозадому отроку, ведь ей уже все 15. Литтл фифтин [*]! Но она уже работает «масайкой» в столичном кафе. Ей даже доверили настоящее масайское копьё! А сама ещё совсем ребёнок. А малолетний мзунгу в бейсболке вроде смотрит на неё далеко снизу вверх, и побаивается копья. Но гормоны с тестостеронами уже играют вовсю, как у настоящего. И это в его 6-7 лет! Будущий мачо – гроза безнадёжно разбитых девичьих сердец в белых лосинах!

Вечная тема: мужчина и женщина.

29 октября, 11:00

Вот те на! А мы ноги сбили, чтобы отыскать «Городской Центральный рынок». А он на соседней улице, оказывается, прямо за спиной нашего «Терминала». Странное сочетание – всё в кучу: фрукты-овощи, цветы, одежда, сувениры и… портреты президентов. И больше часа на разграбление. Последний день посвящен плотному «сувенирингу». Наконец нашёл те самые шарфики-платочки, которыми, думал, навсегда упустил шанс затариться по дешёвке на Занзике. Зато теперь безбожно сбил на них ценник с семи до непростительно демпинговых 2,5 долларов (150 местных).

Тут и моим архаровцам тоже вдруг нестерпимо захотелось тех же самых кашне. Но по 150 уже все кашне кем-то скуплены… все два. Но задача поставлена: пошли в других местах искать. У меня кураж проснулся, кровь восточная взыграла: стал с приятной пампушкой за последние кровные биться. Не за себя – для друзей стараюсь! Шутками-прибаутками да обнимашками скостил цену на продукцию с четырёх сотен вдвое.

В этом весёлом необременительном ритуале несколько раз у самого моего уха мелькнули едва различимым шёпотом, что-то смутно мне напоминающие «дик» и «кок»… Ну, с «коком» понятно: видит, я худой, накормить захотела. Потому что по прежней своей специальности, видимо, поварёшкой на судне была. Приготовить мне, доходяге горемычному какой-нибудь фирменной морской «курицы по-кенийски». Или петуха. Ведь «кок» – это же петух, так ведь? [*]

Ну а «дик» тогда при чём? Морская тема опять? Кит? Моби Дик? Смотри-ка, поварёшка, а Диккенса знает [*]. Или она догадалась, что меня жёстко прёт по Led Zeppelin? Неужели так заметно? Хотя, наверно, и впрямь заметно. Ведь не зря же ещё тогда в спортивно-оздоровительном лагере, в те пламенные студенческие годы один загадочно улыбающийся чувак предложил нам какой-то штакетник забить [*]. От чистого сердца, как «рыбак рыбаку». И на наше искреннее спортивно-оздоровительное непонимание парировал: «Раз вы такую кумарную музыку слушаете (Флойд, Цеппелины)… и угораете вечно… а этот Битл патлатый, вообще, так ржёт, что кони на первом этаже приседают!»

(Наверно, он хотел сказать «Плант патлатый»? А, вообще, да: были и мы рысаками, были и у нас планты до плеч…) [*]

…или (продолжаю я размышлять про большую музыку и большую литературу), что тоже вполне возможно, эта сердобольная пампушка – доктор? «В ухо, в горло, в нос»? И перед отъездом решила проверить меня на слух-пригодность. Вот и шепчет свои заговорщические 36… 69… 58… «Дик» – это у неё 36, а «Кок» тогда – 58… или 21…

Так и иду в полной задумчивости по торговым рядам, мыслями по ним растекаясь [*]. Не на шутку озадачила докторица… и вдруг БАЦ: «Матьчесна! Вот же доходит до меня, как до жирафа кенийского! – торкнуло уже на другой части рынка: – Да ведь она ж клеилась! Если можно так назвать эти магические «21» и «69». Вот я олух! Э-гей, пацаны, кому ещё шарфики? Я тут одно злачное место нашёл: и вылечат, и накормят! И 69, и 21!» [*]

Во время повторного подхода с очередным претендентом на заветный текстиль я, вооруженный уже своим маленьким открытием, тщательней слежу за полемикой: «Смотрите, я ещё одного дика вам привёл и мне полагается, как бы это назвать по-вашему, поварскому … дискаунт!» [*] Соседка по прилавку, видя то и дело сверкающие с обеих сторон молнии многозначительных взглядов, подначивает: «Я вижу, один твой друг на мои барабаны всё засматривает. У меня есть один отличный. Если поможешь этот барабан ему «впарить», я сестру тебе В ПОДАРОК подкачу!»

Они ещё и сёстры?! И старшая младшую подсовывает в нагрузку за какой-то кусок барабана:

Последние слова говорю уже совсем неуверенно: приглянулась мне Настенька. Что-то сунул ей в руку, рублей 50 – нахлынувший романтизм дензнаками на корню задушить. И бегом оттуда. От себя…

Предпринималось несколько отчаянных попыток вырваться из этого рыночного «кенийского треугольника», но каждый раз кто-то вновь задерживал остальную бригаду: приходишь на выручку, но сам же и застреваешь. К примеру, классные африканские рубахи. Одну взял ещё в первый день в жирафятнике за 1200, а тут сбили аж до 800, если две. Опт! А когда нас набилось целых четверо, то и 650 – «ивнинг прайс, гуд прайс»! Как наденем их дома и будем «африканские рубаха-парни»!

………

У этого же продавца шарфики по 400. Те самые, что и у Настеньки:

………

Очередное столпотворение у кожаных шнурков на шею. Пошёл вызволять друзей, как самого опять в трясину затянуло: понравилась подвеска с медальоном в виде африканской маски. Пожалуй, самая органичная среди двух десятков подобных. Стали торговаться… на калькуляторе: в ответ на сообщение «вообще, 400, но твои друзья за 250 выцыганили», тоже включаюсь в забавный торг. На дисплее то и дело всплывают две финальные цифры: «250… 200… 250… говорю же, 200… ну, 250 же…»

………

………

Один особо прилипчивый типчик бежал за нами чуть не до отеля:

………

А зачем изначально зашли-то сюда? А, точно, за закуской! Бананы, манго, пасьоны двух сортов. Наконец увидели, что за фрукт сей странный… в смысле «страстный» [*]. Доторговались до пяти сотен за всё (около 200 рублей наших): «Откуда вы? Из Сиберии? Э-э-э, ара, знаю я вас, хитрецов восточных» [*].

Terminal Hotel. Ревизия

29 октября, 13:00

Только на минутку заскочить в номер, сбросить сувениры и сделать промежуточную ревизию закупленного. Но затянулось: мы же «ля закуски» набрали! По поводу чего, как самый младшой, Брат Джимми до супермаркета «Накуматт» сгонял через дорогу. Бакарди и Таскер: чисто чтоб фрукты зря не пропали. А Таскер-то не простой, а Таскер «золотой»! Точнее «Зелёный»: Премиум, какого ещё не пробовали. Это ли не повод расположиться за столом и обсудить ряд важных вопросов текущей повестки.

Первый из которых: где тут можно сделать африканскую татуировку на память? Одну на всех, чтобы общая картина складывалась только когда все вместе в определённом порядке в ряд выстроимся. Вот будет коллективная память об Африке! И второй пункт: ехать ли на обед в «Карневор» (известный алеманский ресторан с мясом экзотических животных) или в округе голод утолить? И уже совсем факультативом: как и где обменять на сувениры гигантские дежурные часы Падре Лео, которые он купил ещё в первые гастроли русских придурков в найробийском дьютике за целых 20 целковых?

Короче, выпили ровно столько, чтоб нагулять аппетит.

Чисто африканский ресторан «У Гали»

29 октября, 14:00

Кусок зебры за полсотни баксов в «Карневоре»? Сомнительное удовольствие, вредное и насквозь алеманское! Хуже только майку в трусы заправлять и носки в сандалии. Куда лучше зайти в соседнюю с «Терминалом» неприметную прежде дверь с надписью «Чисто африканская еда». Местечко, и впрямь, «чисто африканское». Для чисто африканских зажиточных «баклажанов», судя по наличию здесь кое-каких столовых приборов и белых воротничков на сальных чёрных шеях посетителей. И ни единого бледнолицего в наличии! Ни в воротничках, ни без. Мы, похоже, первые белые тут, судя по тому, как ошарашенная свалившимися, как снег на голову, «снежками» официантка, раскрывает рот, чтобы нас честно предупредить, что «тут, в натуре, чисто для своих». Но её напарник широким хлебосольным жестом простирает руку, тем затыкая ей рот и одновременно указывая нам на столики под затёртыми клеёнками:

«Вэлкам! Карибу!» [*]

Пока поднимались на веранду, за одной из дверей нам открылась изнанка «чисто африканской кухни», а именно, как готовится то самое блюдо «угали». Значит, длинное и ничего не значащее для нас название этого укромного местечка «чисто для своих» мы переименовываем в «Кафе у Гали». Попутно извлекая недопитый рон и «набор юного алкоголика» на шесть персон: на всякий случай, для дезинфекции.

Тилапия-гриль: вкусней многих из отведанных уже интуристовских предложений. Ну и что, что клеёнки довоенные, стены, крашеные в критический зелёный цвет и щербатая разносортная посуда с миру по нитке? Зато цены ровно В ПЯТЬ РАЗ НИЖЕ! Посудите: основное блюдо – 100 шиллингов против пяти сотен за «куку в коконате» в том же «Кенгелес». 100 местных – это же всего 40 рублей наших!

А не шли бы вы со своим «Карневором»?

Старинная маска Матату́

29 октября, 15:00

С облюбованной нами капитанской курительной террасы заметили на одной из внутренних стен отеля африканскую маску. Я, обременённый увесистыми «сатанинскими» часами Председателя за целых 20 дьютиковских рублей и наказом без маски не возвращаться, пошёл к местным:

– Вот эту глупую, никому не нужную потрескавшуюся маску со скрипом согласен обменять на эти прекрасные, водозащитные, все такие из себя часы. Настоящие часы для настоящих африканских мачо! – а сам, как Буратинка с азбукой: часиками на солнце посверкиваю и кнопочками соблазнительно нажимаю.

– На часы, конечно, глаза горят, но маска настоящая, старинная. Не то что «гуталиновые» на рынке – РЕАЛЬНАЯ МАСКА! Тыщщща баксов, не меньше.

– Ты ври-ври, да не заговаривайся: 100 рублей – красная цена. Да мы за десяток чупа-чуп по метру жирафов меняли. А часы я в бутике за 200 брал! Просто обстоятельства вынуждают расстаться со своими любимыми «свотчами» [*]…

В общем, упустили они свой единственный шанс быть нае… этими глупыми белыми вазунгами, возомнившими себя королями развода. Зато в пылу торга наконец открылась нам тайна третьего и последнего члена ряда Тобиаса – Фурье [*]: «МАТА́ТА – МАТИ́ТИ – МАТАТУ́». Как нам растолковал коридорный парнишка, в ходу есть следующая африканская лемма [*]: «Акуна матата, ля куна матату́». То есть «Всё бы нормалёк, кабы не матату́».

А матату́ – это частный общественный транспорт. То есть те самые дикие марштрутчики, с которыми пытались сговориться ещё в Аруше. И те же самые дикие пригородные и междугородние автобусы, которые могут за тобой, если что, и в отель заехать. А могут и не заехать. Или по смс придержать самолёт. То есть матату́ – это стихийный, неконтролируемый рынок афроперевозчиков. Как стихийное бедствие и проклятие африканского рода, без которого, впрочем, никуда.

Ага, и у них, стало быть, не всё гладко в сфере перевозок и услуг. Вот, значит, что разумел Тобиас на Горе, когда мы с завидным постоянством стравливали избыточное давление из ресиверов: «Ля куна Матату́!»

Рынок. Не к добру

29 октября, 15:30

«Видите ли, он в первый день не успел здесь купить барабан!»

Мини-рынок сразу за углом. Тот, в который мимоходом забрели ещё в «первой африканской жизни». За прилавками матёрые «зубры» втюхивания чего ни попадя. Но и мы уже не лыком шиты, то есть ещё эти самые лыки вяжем. И сошлись на поле две рати: сборная «Африканских акул капиталистической торговли» (Кения) и отвязные «Крэйзи Рашенс» (Крэйзираша). Последние вышли на бой уже такие подготовленные, и такой концерт по заявкам устроили – любо-дорого поглядеть. Зажгли, на фиг, всю фестивальную поляну! Изгиб, блин, гитары жёлтой и полтора часа неистового куража и ржачки [*].

Что-то не к добру смеёмся, пацаны…

Барабан, колотушка и гусли

Профессора, понятно, сразу же растерзали на куски по лавкам и барабанам. Приходилось его периодически по сусекам собирать и отскребать по частям от музыкальных инструментов. Долго бились с ним за комплект для небольшого ансамбля японских барабанщиков Дза-Гэрогэригэгэгэ [*]. Что в переводе с японского означает «Барабан, колотушка и гусли». Это… ну, с барабаном, думаю, понятно без перевода? «Колотушка» – это псевдомасайская нагуталиненная дубинка, чем-то смахивающая на уменьшенную копию тотема Головы Е.Т. Ну а «гусли» – и вовсе неизвестный природе музыкальный зверь с барабанным корпусом и четырьмя плохо натянутыми верёвками на притороченную сбоку палку. Африканские гусли!

Сложность в том, что завет Председателя Лео «расплатиться натурой» ещё никто не отменял… в смысле его злосчастными свотчами. И меня бросили на подмогу Профессору, чтобы у остальных появился хотя бы призрачный шанс выбраться отсюда затемно. Но прекрасные чудо-часы так и не перевесили в итоге их «барабан, колотушку и гусли».

Показать деньги

Бокса на третьей неделе пребывания в Африке вывел более-менее действующую стратегию поведения с аборигенами: «Торговаться попусту. Надо им сразу деньги показывать, тогда они всякую волю теряют».

Так и работали. Карта Африки на тростниковой бумаге. Против их притязаний на 10 долларов Бобба потрясает в воздухе своей мошной:

– Вот пятёрка и ещё 100 шиллингов сверху (вместе – меньше семи баксов).

– 12 и сестру в придачу (ого, да они тут все родственники. И все сестёр предлагают).

– Ещё плюс 100 шиллингов, чтобы только без сестры!

Финальная скидка

Подвиг мой будет записан во все учебники по технике покупок: я совершил беспрецедентную по финальной цене лота сделку. Мужик, увидев у меня на шее кокодрильский зуб [*], долго хвостиком за мной ходил и мою замысловатую траекторию повторял. Предлагал подобный «львиный» амулет из коровьей кости. Начал с «1600, но для тебя 1550… 1500… всё, меньше не могу – 1250!». Чуть позже вторая часть Марлезонского балета: «Тебе, как собирателю трофейных зубов спец-прайс, гуд прайс – 1100… имей совесть, я такой цены ещё никому не предлагал – 1000!»

А, надо сказать, в кармане у меня осталось последних 200 шиллингов. Не домой же везти. Попытка – не пытка, раскрываю карты и трясу бумажкой перед носом:

– 200 – крайняя цена! Отдаю последние. Но 200 лучше, чем ничего. Соображай быстрей, а то детям раздам: мне-то они уже без надобности, поскольку ночью домой: «Ту-ту-у-у…»

– Не верю, выворачивай карманы… а в сумочке что?

– А в сумочке фотоаппарат, который стоит десять жизней твоих и всей твоей семьи, включая многочисленных сестёр! А сумочка стоит три жизни и всех дочерей в гарем. И в самом фотоаппарате уже десятки душ твоих соплеменников в заточении томятся.

– А что за ватки? Ценные?

– Это бируши, идиот.

– Хотя бы ручку шариковую сверху накинь, а то меня соседи по бизнесу на смех поднимут.

– Вот это точно не могу: это же мой ГЛАВНЫЙ ИНСТРУМЕНТ! Ты старика Хэма читал? Ну, «Снега Килиманджаро» там, «Прощай, оружие»… блокнот журналистский вон, видишь, из штанов рдеет?

Короче, когда шутка с «таможенным досмотром» моих закромов уже порядком затянулась, я поставил вопрос ребром:

– 200 и баста! И никаких бируш сверху!

– Хрен с тобой, хитрый татарин. Бери этот прекрасный львиный зуб. От сердца отрываю, от челюсти. Раздел догола, Насреддин ты этакой [*]!

Уж что-что, а это мы точно: татары – воинственное племя. Свирепей масаев! Правда же, Саня? Нам даже копья с масайскими колотушками не нужны – голыми зубами на врага! И уже вся шея увешена этими самыми зубами поверженных врагов. А фотоаппарат – их душами. С 1600 до двух сотен: кто рискнёт рекорд побить?

Джой значит «удовольствие»

Она в который раз затаскивает меня в свой закуток, эта прилипчивая тетка Джой. Они тут все прилипчивые, но она…

Джой значит «удовольствие» [*]. Именно удовольствие мы и доставили своим весёлым клоунским дуэтом себе и толпе зевак. И вашим, и нашим. Всем Тарапунькам и Штепселям [*] на зависть. Она лихо заворачивала меня за руку в свою бендежку со словами: «А вот это ещё посмотри». А я убегал от неё с хохотом, обогнув ряды гуталина по касательной: «Джой, сорри. За две недели тошнит уже от ваших эбони. Совсем уже за-эбони!»

И так раз пять: «Дывысь, Мыкола!» против «Ты бы мне сала або варэники. А якого добра я богато бачил» [*]. Словами не передать – видеть эту карусель надо было. Сквозь головокружительную чехарду я видел лишь пролетающие мимо и постепенно расплывающиеся, размазанные вихрем в единую улыбку лица посетителей этого чудного Лунапарка. И сквозь ветер ловил обрывки фраз неотступно следовавшего за мной «зубного» опекуна: «1000… такой прекрасный… львиный… от сердца… 800…»

В толпе зевак мелькнула и… старшая сестра Настеньки. Она-то как тут оказалась?

– А я сюда к старшей сестре пришла, соседке Джой по лавке… сама-то я средненькая… (только бы не сказала, только бы не…) а Настенька о тебе весь день думала… (блин, сказала…)

– Я тоже…

Сити-маркет. Як опять у Полтаву?

А где подельники мои? Вроде только что здесь были, в толпе мелькали. Пока я с Джой на «карусельке в Орехово-Зуеве» катался [*], друзей своих просмеял. Как сквозь землю провалились! Но место их «провала» только одно: проход в примыкающей к рынку стене соседнего здания. Больше некуда. С яркого солнца захожу в полумрак, глаза постепенно привыкают… святые угодники, Саладин и Мафусаил, «як обратно у Полтаву» [*]? Это же снова сити-маркет! А мини-рынок просто к нему с обратного бока примыкает. А вот и вся развесёлая компания тут же, в сборе. Даже парень, участвовавший в прениях по «колотушке и гуслям» снова возле вьётся: «Один серый, другой белый – три весёлых гусли» [*]. Оказывается, Настенька и ЕГО сестра тоже. И та, с которой Профессор сейчас не то торгуется, не то договаривается на вечер – тоже сестра. Просто какое-то сити-маркет-семейство:

«А всех сестёр покажите!» [*]

И вновь меня захватывает этот водоворот. С одной стороны тетушки-сестрицы, сватьи бабы-Бабарихи [*], трогают за волосы да приговаривают «какие мягкие, шелковистые, как у девушки… кстати, между нами, девочками: ты к Настьке-то присмотрись, она девка справная…» С другой стороны торговец, обративший внимание на мой зубовный талисман, тащит под прилавок: «Я видел, тебе продали ненастоящий львиный зуб. А настоящий – вот…» – а там помимо зуба и другая контрабанда, типа браслетов из бивней африканского мамонта.

Судя по внешнему виду настоящего зуба, африканские львы к дантистам не ходят. И умирают от пульпита! Начальная цена лота «Кариозный зуб» – ПЯТЬ ТЫСЯЧ долларов! Я предложил ОДИН. Не сторговались.

Terminal Hotel. Проводы

29 октября, 21:00

«До скольки рынок работает? Я за тобой в шесть зайду…»

Как бы не так: пропил я счастье своё африканское, свою «чёрную сестру» – Настеньку! Около семи на мгновение вышел из алкогольного тумана, но было уже поздно: рынок оказался давно закрыт на клюшку. Чудище я поганое!

Последние часы в «штаб-квартире»: выпивка, песни в сопровождении ансамбля татарских гусляров с барабанщиками и гусляров, и сожаление, что нет с нами Криса, особенно его ланч-боксов. Ланч-бокс – это круто! Значит, финальный аккорд грянем в кафе: не годится Марика садить на самолёт на пустой желудок. Да и нам уже скоро… Только пару часов на дорожку вздремнуть…