30 октября, 00:00

Разбудил даже не будильник, и не звонок портье, а крики: какие-то полоумные полуночники прямо под нашими окнами в баре ведут политические диспуты. На весь квартал, в смысле на весь внутренний дворик. Не могут же они так яро спорить о любви, дружбе, сексе, искусстве? Значит, остаётся одно – политика. Так жарко, что докричаться до них не хватает связок. Пытаясь перекричать спорщиков, обмениваемся общим мнением:

Бокса пытается примирить нас, недоспавших, с реалиями:

Но перед самым уже отъездом и нам захотелось взбодриться кофеём в том самом баре, откуда разносились крики. А то и поучаствовать в политических баталиях. Но охранник после «сейчас узнаю» вернулся через минуту с политической нотой протеста:

30 октября, 02:00

Если самолёт в пять, зачем в час уже в аэропорту? Перестраховались с учётом африканского «поле-поле»? В аэропортовском терминале (терминал уже без всяких кавычек) всё вымерло, даже внутрь запустить некому. Оттого коротаем последние сонные часы в баре: долгожданный двойной «экспресс» [*] вперемежку с открытием последнего дня – Зелёным Таскером.

До регистрации больше часа, а мы уже вымотаны вконец. А до дома ещё сутки с лишним, на перекладных. А мысли уже давно там. Делюсь своими впечатлениями о возвращении:

На что Бокса среагировал очередной нетленкой:

Бред начинается: вполглаза отцы смотрят футбол по телеку. Меня насторожила фамилия голкипера: «Лузи» [*]. Как-будто производная от «луза» (дырка, жопа) и «лузер» (лишенец)? Пытаюсь прогнать дурные мысли… Из остальных посетителей кафе лишь двое парней из ЮАР. Уже сутки смотрят телик – ждут самолёта. Вот же не повезло парням: «Ля куна матату!» Прочих живых душ в пределах терминала и подле не обнаружено. Странно… а где остальные пассажиры нашего рейса? Странно… Очень стран-н-н-но…

30 октября, 03:00

Ну запустили внутрь, а толку: регистрацию не объявляют, людей по-прежнему никого… только мы и пять инвалидных колясок в углу… так ведь и нас сейчас тоже пять, без отчалившего накануне вечером Марика… пять безногих карликов! Может, гонки устроим, чтобы хоть как время скоротать? Сейчас Лео кому-нибудь из обслуги ноги сломает. Их и покатаем наперегонки.

Но катать кроме самих себя некого – в огромном терминале пусто. На самом деле уже не смешно: где люди-то?! Последний уморительный отжигной день с карусельками и гуслями превращается в сюжет кафкианского рассказа [*]. Когда наконец появляется человек, который хоть что-то может сказать, понимаем: не к добру смеялись.

Застрявшие в кафе парни из ЮАР, «Лузи», инвалидные каталки, «Джой значит удовольствие»… Да, за удовольствие когда-нибудь приходится платить. Расплачиваться. По обрывкам долетающих до нас фраз и проваливающейся куда-то за кадык челюсти Профессора [*], сквозь ватную пелену недоспанного до наших засиженных пивом мозгов начинает доходить, что встреча с родиной… откладывается на неопределенный срок. Вот теперь впору смеяться: САМОЛЁТ НАШ ОТМЕНЁН! Как-как? Вот так: отменён и всё! На вопросы могут ответить только представители египетских линий, но они появляются здесь только к рейсу. А РЕЙСА НЕТ!

Изжога разыгралась? Нет, это ностальгия!

30 октября, 08:30

В офис египетских авиалиний пустил охранник. Сжалился: «Работницы вовремя не придут. Сами понимаете: укладка волос, ребёнка в садик. Располагайтесь пока. Поле-поле, акуна матата…»

Те несколько часов в аэропорту оставили на сердце огромный рубец: никто ничего не знает, ни за что не отвечает и ни за что не ручается. Кроме одного: мы остаёмся в Африке. Надо возвращаться в город, чтобы иметь разговор с представителями компании. Хорошо бы налегке, но багажного отделения нет. И куда мы теперь со своими баулами, барабанами, колотушками и гуслями? Платное бюро находок? А это находка: сдадим как утерянное, затем вернём чудесным образом найденное за вознаграждение.

Минивэн, пока подъезжает со стоянки к нам, вырастает в цене на пять долларов. Пять баксов за 50 метров! Нам уже насрать, что это «криминальная столица мира». Мы сами готовы поработать на её мрачный авторитет и покрошить первого попавшегося за шкирку авто-зазывалу.

Даже со временем работы офиса очередное «сорри»: вместо восьми – 8:30. Только Дженнифер, тётечка за рулем такси как-то сгладила перешкаливающий радиационный фон: брючный костюм, модные очки, бархатистая кожа, уложенные волосы, шикарные ногти, маникюр… бизнес-вумен! Не вяжется образ с профессией – такая вся ухоженная и вкусная. Пока стояли в пробке на подъезде к городу, интересуется участливо, как мне там, на заднем откидном: «С вами, мэм, хоть на край света!»

Но на край света не хочется. Хочется ДОМОЙ!

30 октября, 10:00

Может, хоть теперь они перестанут свои белые зубы скалить, потому что с рядовыми работницами всё одно кашу не сваришь, и потому что мы идём сейчас «хороводы» водить с подъехавшим наконец боссом. В качестве парламентария с официальной нотой выступает Профессор Беловежский. Ну и я на подмогу, вроде освобождённого помощника депутата. Куда же он без меня?

А то ведь чего только за время ожидания не наслушались от работниц по ту сторону стойки (когда они наконец всех детей по садикам не развели и все свои волосы не уложили). Да ещё на их отвратительном «сwахинглиш»: языком как киянкой по голове прищёлкивали да постукивали [*]. Будто и без этого нам мало этим утром уже по голове прилетело. С их слов узнали, что наш рейс был отменён ещё в августе, через неделю после покупки билетов. С их же слов наши билеты по виду «похожи на настоящие», но как у нас в руках очутились, им не понятно. И в их компьютере нас тоже нет. Вычеркнуты мы из сводных таблиц и квартальных графиков «Еджипт Эйр» [*]! Сама постановка вопроса убивает: как такое возможно в XXI веке? Даже в посольство родное пришлось позвонить, чтобы эти «кукушки» поняли нашу непримиримую позицию и решительность.

Но кое-как с боссом ситуёвину разрулили. Что имеем через полтора часа переговоров с главным? Полную «зелёную линию» до самой малой родины, возврат расходов на такси и «бюро находок». Проживание и трансферы – всё включено! Но: один лишний день в Найроби (но ведь в Хилтоне!) и ещё один в Каире. Итого, плюсом два «счастливых» дня.

Наученные горьким опытом извечного африканского «ля куна матату», на три раза всё проговорили: кто, где и как нас будет встречать. Обязательное требование от нашей делегации: на табличках встречающих нас обязательна надпись «FIVE UNLUCKY RUSSIANS». Поразмыслив, приставку «UN» зачеркнули. Получилось следующее: «FIVE UNLUCKY RUSSIANS».

30 октября, 11:40

Вот же жизнь: из пламя да в полымя! Даже рифмы полезли:

На застывшем кадре фронтовой кинохроники опалённый в боях Председатель Лео на фоне панорамы взятой в третий раз «чёрной» столицы потрясает указательным пальцем: «Пойми, Саня: мы сидим в Хилтоне и пьём пиво из мини-бара в номере!» [*] Ланч в Хилтоне, как бонус-трек нашего путешествия. Или небольшое возмещение за все пережитые «трудности и лишения воинской службы», включая существование на этой земле Криса. Третьей уже ходкой к шведскому столу всеядный Профессор набрал в одну тарелку ещё рыбы, фруктов и пудинг к чаю: какая разница, чем блевать? Заслуженная в боях ХАЛЯВА!

Видеть нас: уставших, злых, грязных и ободранных «мизераблей» [*] (вещи-то все в «бюро находок» по-прежнему) на фоне этого апофеоза роскоши и богатства было сюрреально дико. Так, видимо, на нас все и смотрели: жирные постояльцы и обслуга. Последние кривились как от лимона, когда мы отказались от напитков. А фишка в том, что «шведский стол» не включает напитки кроме кружки чая. Все напитки платные, даже минералка. Никто же не хочет умереть от жажды? Тогда «платите рублики» [*]. И платят все. Все, кроме пяти русских голодранцев.

30 октября, 16:00

На риторический вопрос «стоит ли потребовать от египтян ещё и морального возмещения» сходимся на «cопливых вовремя целуют». А сейчас только зайдём за документами и пожелаем удачи этим прищёлкивающим языками бестолочам со всеми их детьми и укладками.

Тут же за углом «Найробийский Пассаж» – галереи бутиков. Зпезда в шоке [*]: тут даже дешевле, чем на базаре. И без всякого «базара»! Без утомительных и малоэффективных торгов с теми, кто ни шайтана лысого не смыслит в искусстве восточной торговли. Потому что Восток – дело тонкое [*], а не «поле-поле» ваше дурацкое! И гусли тут лучше прежних, и колотушки в наличии. Есть всё! Нет только Настеньки, Цветочека моего Аленького. Но думы о ней давно погребены под непосильной ношей единственно оставшейся, бешено стучащей в висок мысли: «Домой-домой-домой…»

Но и тут не обошлось без шоу, даже со стриптизом: Профессор заставил молоденькую симпатичную продавщицу побыть в роли манекенщицы («моя жена примерно такой стройненькой комплекции»). На демонстрации третьего батика стал собираться зритель. Одна из юных посетительниц сначала странно посматривала на нас, а потом… заговорила. На русском! Училась в Краснодаре на журналиста, оказалось. Говорит очень чисто. Ещё бы: попробуй пожить в женской студенческой общаге в Краснодаре, когда к тебе ночью в комнату пьяные бритоголовые сокурсники ломятся «ля поговорить по душам». Не то что говорить научишься – такие обороты «великого и могучего» полезут [*].

30 октября, 18:00

С открытого второго этажа кафе, сквозь призму Зелёного Таскера с ужасом взираем на этот суматошный, чумной, опостылевший чёрный город. Полчаса назад чудом вырвались из сумасшедшего людского трафика. Народу как в Москве. Столица, ЙОПТ!

Пока эротический фотохудожник Бокса пытается сохранить для потомков ускользающее Чудо Африканской Попы за соседним столом (а я его происки прикрываю), Председатель, не удовлетворённый набором «курительной карты» [*] в баре, устремляется на поиски. И с концом! На второй бутылке пива мы замечаем отсутствие Старосты, на третьей начинаем волноваться:

Шутки сменяют одна другую:

Ещё через десять минут на смену шуточкам приходит реальная тревога:

………

На вопрос, где он был эти сорок минут, Председатель только огрызнулся: «Сигареты покупал!» Ну точно его кто-то обидел. Какие-то беспринципные чёрные столичные подонки. Нашего маленького родного человечка.

30 октября, 19:00

Что ещё удивило в мега-маркете «Накуматт»? Целая стена накладных волос. Так они все следят за своими причёсками, даже мужики, просто культ: косички хитрые, бриолин… Парикмахерские на каждом углу. На каждом! Как на Кубе мелкие автомастерские «пончеры» для починки семидесятилетнего американского автохлама. А тут ты можешь иметь драную голую чёрную задницу, но за причёской следи! Недаром вчера сватьи Бабарихи меня за волосы трогали, шелковистость обсуждали. Но ещё интересней, что все до единой кассирши… мужики. Опа! А куда женщин дели? Где бабы, я спрашиваю?

Цена на ананас 48 местных шекелей: ниже, чем на остальные фрукты. Даже бананы 54. Попросили тётечку выбрать на её вкус ананас среднего размера:

Выбрала такую фрутобомбу «средненького» размера, каких и не видывали отродясь. В пересчёте на наши 30 рублей вышло. А вкус? Вкус никакими деньгами не выразить! Не обманула тётечка с «сахаром и мёдом» – слаще, сочней и вкусней не ели в своей жизни. Ладно, я валенок сибирский: пареная репа на 7 ноября и банка майонеза на Новый Год – уже праздник. Но люди-то уже побывали где. Нешто они медовых ананасов не пробовали? А ведь то же самое говорят: «Сахар и мёд».

Последний зачеркнутый пункт в листке покупок – местный крепкий алкоголь, желательно не «Коньяги»: «Уважаемый, что посоветуете? Three Barrels [*]? Это бренди? Точно бренди, не Коньяги? – странно, напиток местный, а картинка до боли знакомая… – Пацаны, да это же азербайджанские «3 бочонка»! Те самые, из молодости, по талонам…» – чудны спирали бытия твои, господи!

30 октября, 20:30

В отеле продолжение праздника живота, теперь в итальянском стиле. На шведских стойках средиземноморская кухня: много овощей, паста, сыры… Звучат неаполитанские напевы, среди тысяч свечей, колонн и хрусталя официанты, словно гондольеры, плавно проплывают по каналам меж столиков. Даже чернушки в соломенных шляпках с зелёно-бело-красным околышком. Пастораль.

Вспомнить, когда так изысканно ел? Не вспомню! Да и время ли предаваться воспоминаниям, когда на столе такое? Когда тело изнывают уже от одного только вида вкусноты, а желудок всего один. И уже, было, стало накатывать состояние полного умиротворения и благости, обдав с ног до головы волной почти настоящей итальянской феличиты [*]… но тут к столику подплывает один «гондольер» с настойчивым предложением: «А что, дядя, неплохо бы теперь и вина выпить?» [*] – Да, молодое виноградное вино к лазанье – отличный финальный аккорд итальянского вечера и всего африканского странствия. Но лимит денег по спиртному исчерпан тремя баррелями африканского бренди, которые давно призывно плещутся в номере. А жаль… Потому напарываемся до икотки овощами с макаронами и бегом в номера, запивать! Это балансир: на Горе судорожно тянули воздух жабрами, а тут едва отпыхиваемся доверху набитыми чреслами.

30 октября, 22:00

Правда, Джимми выбирает «ля поспать» лишний час: от прошлой ночи едва ли часа два сна урвали. А вторая попытка выбраться с «чёрного континента скорби» вновь назначена на ночь. Да и Отец Феодор Беловежский [*] под предлогом «заскочить на пять минут в номер» вновь взбирается на своё Плато Трезвости. Уже недосягаемо.

И что? И ничего: мы, как в старые добрые времена, с Падре Лео и Капитаном Боббо «эль накатываем» в номере Хилтона выдержанный бочковой напиток и закусываем его наполовину сахаром, наполовину мёдом. Всё в точности, как на Кубе, как в том же номере Гавана Либре (бывший Хилтон). Даже мурашки по спине от таких параллелей и воспоминаний. Не, пацаны, ездить такой большой оравой – полная муета. Смотрите, как мы хорошо «соображаем на троих». И-НЕ-СКУЧНО! Нам разве кто-то ещё нужен? Никто. Марик только! И будет нам такая Куба… одна сплошная Гавана [*]!

(Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook)

Немного грустно. И у этой сказки не будет счастливого конца: мы всё-таки возвращаемся. Мы возвращаемся к своим корням, к своим истокам, к своим теремам, к своим Владычицам морским… одним словом, мы возвращаемся к своим разбитым корытам [*]!

…уже вторую «чекушку» откупорили, а ананаса и половины не осилили. И куда его? Жалко выбрасывать, сахара и мёда ещё на все 15 рублей осталось…

31 октября, 00:00

Будильник на 20 минут раньше завёл, потому что первый в очереди на водные процедуры. Помылся, приготовился, а парни спят. Чего? Ванна же свободна. На часы глянул… Тьфу ты: 12 часов только! Будильник со вчерашней первой попытки забыл перевести. Неожиданно приятный подарок себе в виде двух «лишних» часов сна…

…к назначенному времени минивэн не появляется, на рецепшене о нашем существовании тоже никто ни сном, ни духом. Та-ак… «Прощай, немытая Россия [*]. Часть вторая»? Пока нервничаем у стойки, на выходе замечаю группку людей в униформе удивительного цвета кожи – НЕЧЁРНОГО! Предположение, что это и есть экипаж нашего каирского рейса, через некоторое время подтверждается. А египетские стюардессы… напомните, я вам про них позже, в самолёте расскажу…

…все уставшие, не выспавшиеся, трезвые, дёрганые и злые. Всё и вся конкретно подзае…хало! И мы друг друга в том числе. А ведь мы ещё до сих пор в Найроби, в буфере. Обещанная египетским представителем машина так за нами и не приехала, а время жмёт. Пришлось опять за «своё же сало» добираться. Пиво и коньяк в багаже. А мы трезвые и злые. И тут Профессор сообщает радостную весть:

Нет, положительно, такой разношерстной бригадой больше ездить нельзя. Все дёрганные и злые. Всё и вся конкретно подзае…хало!

31 октября, 06:00

На час задержали вылет. Уже хочется кричать «ВЕРНИТЕ МЕНЯ НА РОДИНУ!»

Успокаивает лишь созерцание царственных египетских стюардесс. Такие они разные, но единые в одном – они Дочери древних Царей, стоявших у истоков Цивилизации. Этот сладостный, цвета какао с молоком, оттенок кожи, эта царственная стать, эти жгучие персидские глаза…

Даже самая старшая из них, с орлиным профилем бога Ра [*], своим взглядом способна остановить любую песчаную бурю в пустыне [*], не говоря об измотанных вконец нас. Египетские статуи в египетском зале Эрмитажа… загадочные, неприступные Сфинксы, небожительницы, жрицы богини Иштар. Ещё у отеля и потом, в аэропорту, величаво проплывая мимо, они заставляли цепенеть с единственным непреодолимым желанием: броситься им в ноги и лобызать прах под их стопами. Грациозные, царственные, недосягаемые… Наследницы Фараонов!

Попытался спросить у орлино-профильного стюарда, когда будем экватор пролетать:

Думал, какая-нибудь жирная красная полоса на земле будет прочерчена или хотя бы китайская новогодняя гирлянда на земной талии будет мерцать. Ни фига! Ничего через иллюминатор не увидел. Только бескрайняя жёлтая пустыня под «башмаком» и песок, насколько хватает взора. Будто пролетел над землей Гигантский Сатанинский Председатель Лео и тучно посыпал всё своим старческим песком.

Так и пролетели этот глупый EQWATER [*].

31 октября, 11:00 минус один часовой пояс

Успокоили египетские «ястребы» этого чернявого америкоса. На Тимати чем-то похож, только чёрный: сам с вершок, зато весь «на шарнирах», весь в цепях, и штаны едва на мотне держатся. Он ещё на «рамке» стал барагозить и со словами «я устал, меня всё здесь достало», бросил у «дорожки» свои сумки («Сами мне принесёте!»), и расхлябанной рэперской походкой со звоном проскочил внутрь. Но ему люди в форме быстро «салазки» загнули и рассказали, что они думают о нём и обо всех остальных американцах. Чтобы тот выбил навсегда из своей глупой американской тыковки, что весь мир по его щелчку вертеться начнёт.

Парня успокоили, но через некоторое время он прибежал с каким-то «белым воротничком» и стал жаловаться: «Они меня вот так взяли за руку и вот так потащили. Вот этот и вот этот…» Вот ведь засранец! Слушайте, парни, а ведь я чем-то с этим негритёнком схож: такой же оголтелый, взрывной и бескомпромиссный. И также как он устал. И как и его меня тут тоже уже давно всё достало!

31 октября, 11:00

Обещанной таблички про «пять весёлых русских», естественно, так и не обнаружили (как и поданного прежде к Хилтону минивэна). Про нас, таких фильдеперсовых тоже никто ничего слыхом не слыхивал. И про наши договорённости с представителями компании тоже. Но система отлажена и без предварительных договорённостей: у нас изымают паспорта и выдают вместо них одну на всех сопроводительную багажную бумажку. Каких-то полтора часа мытарств и мы вместе с другими транзитчиками едем в отель.

Правда, за это время я успел поцапаться с Профессором, который в разговоре с представителями этой непутёвой воздушной конторы взялся опять сглаживать и лакировать. Реприза «Хороший полицейский, плохой полицейский»: «Сегодня на ковре работают Белый и Красный Тимати». Я очень Сашу понимаю и уважаю даже, ведь он один толмач на нас, бессловесных рыг остался. Да ещё такие лихие повороты сюжетной линии. Все измотанные и уставшие, а ему плюс ко всему ещё приходится так много и плотно вести переговоры.

Но всё-таки спуску этим гадам давать нельзя! Мы же здесь не только себя, но и державу свою с боем представляем. Как к ней после всего будут относиться? А мы с тобой, помимо большой и необъятной Отчизны, ещё и свой гордый татарский народец лицом всему миру криминала и насилия показываем. Пойми это, Саня!

31 октября, 11:30

Каир через окна иллюминатора произвел неизгладимое впечатление: такой же жёлто-серый как и пустыня вокруг, огромный, расчерченный по линейке муравейник. Гигантский песочный конструктор «Лего». Из окна же автобуса он не просто поразил – контузил наглухо! Минут через пять я поймал себя на том, что без остановки трясу головой в стороны: «Нет, нет, не может быть, не может…»

Не может быть такого города, где через каждые сто шагов старинные крепости, замки сказочных восточных правителей и заточённых в башни волооких принцесс. И минареты, минареты, минареты мечетей. Мечетей в вечном споре за звание «О, Прекраснейшей».

Не может быть такого города, где дорожные знаки и номера на авто написаны арабскими цифрами. Не теми, что мы глупо зовем «арабскими», а настоящими АРАБСКИМИ! Где на улице рядом с вереницей безликих джипов можно увидеть ослика с мешком овса на морде. Где по обочинам дороги восточные торговцы продают овощи, фрукты, горшки и кувшины, от самых маленьких и до гигантских, в человеческий рост.

Не может быть такого другого города, через который протекает Божественный Нил, города – колыбели Цивилизации. Города, в котором так разительна пропасть между величием древней культуры и нищетой нынешних грязных подворотен. Города, растущего совершенно, кажется, хаотично, какими-то неведомыми законами: между уже выстроенными блоками четвёртого и пятого этажей зияет недостроенный третий. Как выбитый зуб.

Города, где даже нерукотворные творения в унитазе формой напоминают пирамиду Хеопса, а если постараться, то и Сфинкса. Города абсолютно другой культуры, другого менталитета. Города, в котором так сильны исламские традиции. Где даже католический собор – всё та же мечеть, с высокой и тонкой как минарет башней. И только аскетичный крест сверху говорит о разнице конфессий. Даже полумесяцы на мечетях отличаются от наших, потому что опрокинуты «крупом» вниз.

И где-то там, вдалеке, на горизонте, за чередой современных построек, эстакад, развязок и прочих атрибутов нынешней цивилизации уже показались ОНИ: те самые, ради которых туристы готовы угробить целый день своей инклюзивной сытости у бассейна на десять часов дороги по пустыне. Те самые, описанные ещё Геродотом и те, что до сих пор остаются величайшей загадкой человечества и единственно дошедшим до нас Чудом Света – знаменитые египетские ПИРАМИДЫ. Даже тебе их уже видно, пойми это, Саня!

А какие люди, какие лица. Они другие. Тут нет жарких африканских попок, зато есть гордые орлиные носы, огромные миндалевидные глаза и сумрачный, нежно-сливочно-кофейный цвет кожи.

Не может быть такого другого города, настоящего, Великого Города!

31 октября, 13:00

Там, где солнца слишком много, жизнь под его палящими лучами течёт крайне неспешно, будто неохотно. Благо, к танзанийскому течению песчинок времени уже привыкли: мы ждали заселения в отель «пять каирских минут» – битый час. Но наше терпение было сполна вознаграждено:

«Катаракт» – типичная алеманская резервация типа «всё при всём»: посреди заботливо ухоженных райских кущ периметр корпусов, летние кафе и рестораны, и огромный бассейн по центру. Не преминули пройтись языками по названию: лучше-то, мол, не смогли назвать? Скажем, «Глаукома Хеопс» или «Диарея Анубис»…

Среди транзитных пассажиров, на которых успели насмотреться ещё в аэропорту, замечено несколько заслуживающих внимания персонажей. Конечно, «Чёрный Тимати», после инцидента с секьюрити значительно поостывший. Смачная тетка, «борец за права цветного населения». Наряду с криками Тимати и его оголтелого бледнолицего собрата в моём лице, в аэропорту был слышен и её зычный голос за свободу Анжелы Дэвис [*]. Ещё две молоденькие худосочные, на грани анорексии чернушки с замысловатыми узорами в волосах. И один наш соотечественник, с которым сразу наладили тесный контакт. Вячеслав – инженер-самолётчик, столичный человек, много лет проработавший в стране, название которой я никак не могу запомнить. Тилапия? Сорбития? Эрекция? Не помню. Советский Атлас Мира тоже не дал толчка памяти, потому что там этого государства ещё просто нет.

Кстати, и девчонки сушёные с косичками оттуда же. Они спортсменки-бегуньи, едут представлять свою… Тарабарию (так, нет?) на соревнованиях в Испании. Вячеслав говорит, что для них выйти замуж за иностранца и уехать навсегда из… Эротомании (опять не то?) – отличный расклад. Так что пусть бегают, светятся. Только как они иностранца подцепят, коли такие пугливые, что от нас шарахаются как чёрт от ладана? Молоденькие совсем, козочки. Бегуньи… эротоманские.

ЭРИТРЕЯ! Страна так называется – «Hagere Ertra» [*]! Ну и название, болезненное какое-то. Аритмия, блин, Катаракта-Диарея. Маленькая, молодая, но очень гордая республика, не боящаяся поскалить зубы соседней Эфиопии, от которой отделилась не более 15 лет назад. Это мы на заселении и потом, на обеде с московским дядькой поговорили о том, о сём. И об Эритреи тоже.

Жаль, что наш обед в здании, а не в этом чудненьком открытом кафе с весёлым названием «La Pergola». «Пергола» – это же что-то типа дачного штакетника… Кафе «Штакетник»! Правда, несколько обескуражила организация «включённого» ланча: всех собрали, по головам посчитали как баранов. Только потом допустили к «шведской кормушке». Разве что весовой на выходе не поставили, деньги «за перегруз» брать. И опять фишка с напитками: начнёшь икать, любые деньги за глоток чистой воды выложишь. Такое раздельное питание. Воистину: «ВСЁ ЗА ВОДУ!»

(А у нас на Варадере пили, пока из ушей не побежит!)

Но Беловежский в споре физиков и лириков [*] сдаваться не собирается, молодец:

В общем, взяли мы Вячеслава, коллегу-технаря к себе в компанию, на поруки. До самой Москвы. Очень дивился он нашей спортивно-туристической программе, Килиманджаре, внушительному сроку нашей дружбы. И мы бальзама посыпали:

И не понятно, на каком языке с ними говорить. В голове полная каша из «но грасьяс», «а-сам-ты-Саня» и «хау мач вис финг» [*]. И ни одного слова по-арабски. Надо хотя бы узнать, как «спасибо» сказать и как тост «За здоровье» звучит. Вот испанский, скажем: звонкий, задорный, сочный, открытый и яркий язык. Не язык, а фиеста сплошная. Вибрации же этого языка заставляют волосы вставать дыбом, они физически ощутимы. Арабский – язык из древнейших. На нём говорили библейские пророки, восточные мудрецы, волхвы и чародеи. Есть в его звуках что-то сакральное, внеземное, мистическое. Эти утробные «бых-пыхи», «тибидохи» и «махалаи», что приводят в трепет и внушают священный ужас. В нём слышатся страшные заклинания магрибинца и чувствуется отдающий кровавыми сакральными жертвами привкус древнейших мистических учений.

Тем удивительней, что этот язык люди используют, чтобы купить пучок зелени или глиняный горшок. Или сыпать проклятия из открытых окон авто…

31 октября, 15:00

Но отель всего в пяти минутах от Гизы [*]. И даже в его названии эти самые пирамиды жирно обозначены. И только человек с хроническим резортом катаракты этого может не заметить. Потому ве́рхом издевательства было бы не воспользоваться очередным бонусным флаером причудливой Фортуны. И Гиза, кстати, вовсе не у шайтана на куличках. И даже не в пустыне, как сложилось в голове из рассказов соотечественников про пять часов тряски по бесконечным пескам. Гиза, как оказалось, прямо в черте города. Бирюлёвы и те дальше.

Значит, идём по вновь утверждённому Плану: банкомат, пирамиды, супермаркет, рынок. Ищем у входа заранее заказанный минивэн. Вот и человек со стоянки нам приветливо машет. Значит, это и есть наш водитель. А где минивэн? Вот эта колымага-универсал с дополнительным рядом сидушек вместо багажника и есть он самый? МИНИВЭН?! Приключения продолжаются!

Очень плотное движение по городским магистралям запомнилось бесконечным разноголосым «би-би» и «фа-фа». То есть все без исключения участники движения перебибикиваются между собой! Водила оправдывается: «У нас так принято». Как у нас мат, они на нём разговаривают: «Би-бихуй отсюда!», «Сам ты фа-факин щит!» [*] Даже велосипедисты туда же, сигналят. Как же, они ведь тоже участники этого дикого «танца смерти». А дикого, потому что правила движения точно придумали не здесь. И долго ещё не придумают, не найдётся ещё долго у них Моисея Гибэдэдэевича со своими ПДД-скрижалями [*]. Ездят, как бог на душу положил. Все бочины у авто поцарапаны либо помяты. Особый форс – впритирку затесаться меж двух рядов, успев в последний момент прижать ушки-зеркала.

А знаете, как выглядит автомобильный номер «3538» по-арабски? «٣٥٣٨». ГОГА! Прыкинь, ара!

31 октября, 16:00

«Билеты к пирамидам здесь» – водила остановился у лавки, откуда тут же выскочил чёрт из табакерки, точнее джинн из бутылки, и стал жёстко прессовать нас на предмет посещения пирамид исключительно на верблюдах, на худой конец, на лошадях: «Пирамиды в четыре закрывают на санобработку и кварцевание, но у меня есть одно игольное ушко в заборе [*]. Но сквозь него только на верблюдах, только на верблюдах…»

Но нас на дешёвой мякине уже не проведёшь. Мы тоже, небось, курсы кролиководства и шитья посещали. И лучше любого жулика знаем: один из основных «разводных» приёмов – плотный вербальный прессинг. Чтобы противник не имел возможности не то, что слово «нет» вставить: чтоб ни вздохнуть, ни пукнуть не посмел! И ещё в ключевой момент подсунуть в руки документ на подпись. Или верблюда под задницу. И ясней ясного, что и тут имеем дело с натуральным разводом. Неприкрытым и наглым. Слов было вылито так много, что только поспевали снимать лапшу с ушей. Я едва осилил сотую долю «основных принципов» подхода к реликвиям. Вот базовые:

✔ Плата дифференцирована: вход в пять пирамид по 30 евро с «кролика» (калькулятор в голове пикает: 30 на пять – это по шесть за пирамиду), 20 евро – за три (около семи за каждого посещённого Хеопса) и по 10 – просто галопом объехать вокруг на верблюдах (10 на XYZ не делится!)…

✔ Верблюды смирные и лошади тоже, сами попробуйте…

✔ Соображать нужно быстрей: время поджимает, и во все пять Призм можем не успеть залезть…

✔ Деньги потом, но если не понравится, можете не платить. Но такого, чтоб Хеопсы простым смертным не понравились, не припомню со времён Четвёртой династии. Да вы сами потом у любой мумии спросите, если не верите…

✔ ЧЕССЛОВО…

Кто бы сомневался. Последние пункты призваны убить последние сомнения и окончательно сломить волю. С одним но: среди нас давно нет «кроликов»! Мы и не такие шахматные дебюты уже разруливали. И не из таких кратеров живыми выбирались. И мы категорически против размениваться на верблюдов и коней. Особенно верблюдов. Вплоть до того, что в крайнем случае готовы лишь издали и мельком подивиться на единственное из сохранившихся Чудес Света. И сами вы верблюды!

И только податливого и мягкотелого как плюшевый слоник, давно готового на всё Профессора уже взяли в оборот беспринципные «чёрные верблюжатники» и, видя его непротивление, скорым порядком взгромождают его тушку на животное. Что называется «лепить горбатого». Примкнувший к нам самолётчик Вячеслав жалеет Александра: «Ему тяжело: его с одной стороны жулики жмут, а с другой вы за письку дёргаете. А он мягкий как… слоник плюшевый».

Но жалость положения не спасает. Зато я вижу, как с подобной «горбатой» прогулки вернулась парочка алеманов с пикника у пирамид [*]: девушка с лицом навсегда утраченных надежд («Я никогда уж не буду девицей») пулей слетает с верблюда и брезгливо начинает оттирать ляжки. В каждом жесте омерзение и разочарование. И нам пора бы прекращать этот балаган и отступить хотя бы при своих. Но один из погонщиков перекрыл конём все ходы к автомобилю. Фланги тоже давно перекрыты лёгкими фигурами, и по диагонали не сыграть. И слона нашего плюшевого не углядели, без боя сдали. Чувствуем, в этой шахматной партии дело к мату идёт. Тогда, уже минуя всех мягкотелых посредников, давно растерявших инициативу и поглощённых позиционной джигитовкой на стороне противника, я уже совершенно ледяным тоном чеканю шайтану из бутылки, каждое слово как выстрел:

В этот самый момент широким дромадерским шагом [*] мимо нас вновь протрусывает злой гений ладей, слонов и верблюдов, начисто заваливший всю партию, наш достославный идальго Лоуренс Беловежский [*], величаво восседая уже на конике, на которого чуть ранее был перемещён рокировкой с верблюда. Мы тут за честь шахматной короны бьёмся, а он на конике разъезжает. Вот уж где нам настоящий шах и мат подкрался. Падишах и Падимат!

Все были чересчур заняты тщетными попытками отбиться от Джинна Ибрагимовича и его приспешников. Не нашлось в тот момент среди нас Лени Рифеншталь [*], чтобы запечатлеть на целлулоиде этот Триумф Воли, это победное восшествие в город венценосного Александэра Каирского. Даже гений Питера О'Тула в той же роли навсегда померк в сравнении с нашим Султаном Всея Африки во всей его блистающей красе:

Так гласят легенды. Конечно, (тут шрифт заведомо уменьшаю, чтобы НИXXXЯ не видно было, пойми это, Саня) походил он больше на пятый верблюжий горб в телеге или на заваливающийся набок бурдюк с вином, вот-вот готовый съехать с покатой спины бедного животного. Но разве таким мы запомним его? Мы навсегда запечатлели его в наших сердцах как некоронованного Принца Персии, несгибаемого Профессора Аравийского – грозного потомка янычар, не знающего жалости к молоденьким стройненьким девушкам и барабанам [*].

От зависти это всё, Саня, пойми же ты это, наконец! ОТ-ЗА-ВИС-ТИ!

31 октября, 16:30

Не дают покоя местным жуликам лавры Берта-Мария-Бендер-бея: «Приобретайте билеты, граждане. Детям и красноармейцам бесплатно». Даже когда мы послали Джинна Ибрагимовича Шмидта и всю его камарилью на все буквы арабского алфавита и прорвались к машине, тот не унимался и поехал с нами, устроившись прямо на капоте нашей колымаги [*]! Так и доехав верхом на ней до самых подступов к пирамидам. Указывает на нескончаемый людской поток: «На этих не смотрите. Это ВЫХОД! Они уже выходят…» – и в подкрепление сказанного демонстративно подваливает к представителям охраны порядка на ВЫХОДЕ:

Но есть, хвала Анубису [*], среди нас ещё трезвые головы, способные отличить ВХОД от ВЫХОДА, а голову от жопы. Спасибо старейшинам-аксакалам, Председателю Лео и нашему «московскому гостю», которые вызволили остальных из цепких лапищ Верблюдового Барона: вот же он, широкий свободный проход к пирамидам! И ни одной бабушки-билетёрши у входа. Иди – не хочу!

Догадываетесь? Доступ к чудесам АБСОЛЮТНО СВОБОДНЫЙ! Только потеряли минут двадцать драгоценного времени на это жульё в предыдущем эпизоде. И теперь действительно проход непосредственно к самим пирамидам закрывают. Наскоро фотографируем реликвии: пирамиду и засиженную воронами голову Сфинкса. И сами фотографируемся на фоне – ведь именно так положено поступать всем вазунгам-Ё: подставляя неизменные ладошки под туловище Сфинкса и беря в пригоршню пылающее закатное солнце.

Захватило зрелище? Да нет, скорее. Да… Нет… Скорее… Ведь всё на бегу и в суматохе. И полное опустошение на душе. Особенно после эмоциональных переговоров с оголтелой шайкой-лейкой погонщиков «кроликов». От оживших на твоих глазах сувенирных открыток с величественными пирамидами ум в восхищении: ум знает, сколько этому Чуду лет. Ум помнит, какими неведомыми путями здесь очутился. Ум понимает важность момента. Короче, ум – умный.

А душа? А душа глупая: она не ёкает и не трепещет. Чего уж говорить про эту дурынду-душу, коль даже покорённая Вершина её не тронула? И, вообще, начинает закрадываться сомнение: может, эти конфетки M&M's ненастоящие («говорят, и царь ненастоящий») [*]? Как те поддельные ёлочные украшения, которые НЕ РАДУЮТ. Может, это только дешёвые бутафорские декорации, фанерный «Диснейленд» для глупых алеманов? А те НАСТОЯЩИЕ пирамиды, от которых дрожь по всему телу, сокрыты где-то глубоко в запасниках музея для НАСТОЯЩИХ ценителей?

Три разговора

31 октября, 17:00

Есть нестерпимое желание поговорить с тремя персонажами. Но первого уже навсегда смело с капота нашего «минивэна». Этот бесследно и также внезапно растворился в эфире, как и материализовался в нашей жизни. Как лист перед травой. Ну чистый Джинн Сивкабуркович [*]! (А ведь так мило накануне общались…) Со вторым, знатным жокеем-верблюжатником всегда успею разобраться. Значит, поговорю сейчас с третьим и последним из ряда. Тем, что докатил нас на своём затрапезном «минивэне» до такого эмоционального состояния:

«Ну что, мой деревянный по пояс друг? Буратино Карлыча [*] сейчас из тебя будем делать! Ты зачем, пёс ты аравийский, вместо пирамид нас к этим упырям притараканил?!»

Но парни устали от негатива, и даже перспектива набить рожу каирскому водиле их не заводит. Совсем старые стали. Они желают залечить полученные в боях раны местным напитком типа пива из ближайшего супермаркета. И дают чёткую вводную проштрафившемуся, предоставляя ему последний шанс реабилитироваться. И вот мы едем-едем по совершенно злачным подворотням, всё дальше отдаляясь от последних очагов цивилизации, включая такие чудеса света как пирамиды и супермаркеты. Водила Карлыч корректирует маршрут у прохожих, но заезжаем всё глубже в мрачные трущобы, погружаясь на самое дно мегаполиса. Тут уж и парни на него зашипели:

– В супермаркет вези, сука, пока мы на тебя Бесноватого Тимати не выпустили!

– А я вам говорил, я вам говорил, зря меня остановили, – скалюсь я из смирительной рубашки.

Покрасневший, испуганный, обливающийся по́том водила бормочет, что «в супермаркете нет спиртного, чесслово. Но где-то тут, за углом должна быть одна заветная пив-точка…» И, судя по всему, за этой «пив-точкой» скрывается очередной из молочных братьев их разводного картеля, где в доле все: и водила, и погонщик пирамид, и продавец пива из-под полы за углом, и кто нас там ещё дальше поджидает…

«И никакого Хайнекена, только местную «Стеллу»! И не по 10, а за 7 местных. Мы же оптом берём!»

Каир, сувенирная лавка. Тысяча двести и одна ночь [*]

«Рынок уже закрыт, я вас по лавкам провезу: сувениры, духи, папирусы…» – очередное извиняющееся бормотание водителя. Понятно: едем по очередным «молочным братьям».

В африканских побрякушках есть хоть что-то исконное, аутентичное, хотя бы природные материалы: дерево, кости, алюминиевая проволока. Увиденное же в каирской сувенирной лавке не вызвало ничего, кроме жуткого разочарования, похлеще досады от бутафорских фанерных пирамид и испорченных новогодних игрушек. Кругом голимая китайская дешёвка на потребу клюющих на всё пластмассовое и блестящее вазунгов: бензольные скарабеи, эбонитовые фараоны, шкатулки, оклеенные ёлочной мишурой [*]. Даже барабан (куда без него?) обтянут кожзамом под змею, а мембрана хоть и специальная, но всё та же пластиковая.

– 1200! – впрягаюсь я в «барабаний» торг, пытаясь помочь Александру Барабанскому форсировать момент принятия им решения, без прямого мышечного стимулирования грозящий затянуться до смерти.

– Не могу, брат, 1500. Ведь русский египтянину брат? Карачо, балалайка, Горбачёв [*]? – совершенно правдоподобно разводит руками «молочный Брат №3».

– 1250? 1300? Сейчас уйдём!

– 1500, крайняя цена. Пойми, брат, меня отец убьёт, если ниже.

– Ладно, – бросаю оземь кепку с Че Геварой – уговорил, брат – 1200 и 1!

Каир, парфюмерная лавка. Джинн из парфюмерной бутылки

Пункт включён в нашу программу москвичом Вячеславом: «Они мешают парфюмерную эссенцию не на спирте, а на воде. Занятно. Жене привезу». В помещение, пропахшее дешёвым турецким мылом, нас втягивает «молочный Брат №4», картинный персонаж со страниц модного не так давно Зюскинда [*]:

– Карашо, добра дин [*].

– Ну добрый, коль не шутишь. Балалайка, Горбачёв, брат?

Очень сочный, яркий, гипертрофированно рельефный образ: огромные навыкате глаза, огромный нос-патиссон, губы, как два смачных куска говяжьей вырезки. И при этом лысый как наш… как шар. Вылитый джинн из арабских сказок «Тысячи и одной ночи»! И тут, словно по мановению невидимой факирской палочки, в его руках залетали всевозможные, чудной формы флакончики, бутыли и масляные лампы. И началось шоу, озаглавленное «Вот я вам сейчас зелья приворотного намешаю». Понравился эффектный трюк с каплей эссенции в воде, которая, в отличие от масла не всплывает, а на дно ложится:

«Колдуй баба, колдуй дед!» [*]

Едва остановили танец дервиша [*]: «Нам не надо твоего чудодейства. Что есть из готовой продукции?»

Шайтан и Кулубатра

– А пожалуйте: Тутанхамон, Хашибсут, Омар Хайям, Омар Шариф, Рамзес, Нефертити, Виагра, Кулубатра [*]…

(Практически полный набор египетских брендов, включая Виагру)

– Кулу… что?

– КУЛУБАТРА! Вот, написано.

– Так написано ж «Клеопатра»!

– Я и говорю – Кулубатра.

Но сравнительный анализ различных названий флакончиков не нашёл существенной разницы в их содержимом – мыло «Duru» [*]! Приличествующая моменту торговля:

– Только для русских вдвое дешевле! Ведь египтяне и русские друзья? Да нет – братья! 20.

– 12, мой египетский друг. Да нет – брат.

– Не могу, мой отец меня убьёт – 20.

– Вот и славно! 15.

– Добра дин, балалайка, Горбачёв – 20.

– Ах ты, ШАЙТАН из парфюмерной бутылки!

На слове «шайтан» я осёкся. Оно вполне обиходно в моём вокабулярии и, наряду с «фашистом», даже не ругательство, а так – обращение. Но в данном контексте прозвучало издевательски цинично. Но успело вылететь раньше, чем я смог его удержать усилием запоздалой мысли. Пауза была практически не ощутима – «парфюмер» благоосмотрительно не заметил шпильки и продолжал работать. Бизнес есть бизнес, хоть фашист ты, хоть шайтан.

Уже в машине отцы высказали мне по поводу моего «шайтана»: «Мы были в микроне от арабо-израильского конфликта» [*]. Да я и сам это понял. Только почему «израильского»? Караул – татары в синагоге [*]!

Каир, папирусный бутик

31 октября, 18:30

Брат Джимми ещё с «парфюмерного капризника» не выходит из машины – настачертели все эти хороводы с разводами. У меня и самого деньги давно закончились: ещё задолго до Горы. Но вот так тупо в одинокого бузгать пиво в машине – не наш метод. Потому я лично пошёл вызволять остальных, застрявших в папирусном бутике товарищей. Тем более, что работают в нём только женщины, картельные «молочные сёстры» нашего Водилы Карлыча. Все в паранджах, хотя под ними заметил джинсы и модельные туфли на шпильках. А что: на паранджи больше «кроликов» ведётся? Популярная эротическая фантазия?

Слово «бутик» в данном случае употребил без доли сарказма: весь бизнес-процесс развода выстроен грамотно и чётко, на высшем уровне. Не подкопаться. Живыми и с деньгами не уйти: тут тебе и разжижающие волю благовония, и спокойная умиротворяющая музыка, и вежливый, обходительный и до крайности приветливый персонал. К тому же женского пола и очень, при этом, симпатичного. И сами завораживающие папирусные манускрипты по стенам. Под стеклом и в рамках. Как в музее. Всё против нас!

Пока помогал товарищам в нелёгком выборе между Анубисом, Осирисом и тем, какую из страниц «Книги Мёртвых» затем поместить в офисе в рамке над рабочим столом, не удержался и сам отхватил шикарный, стильный папирус: суру из Корана арабской вязью. Ещё и сбив цену у самой «мамки» (старшего бутиковского манагера) с пятидесяти до сорока фунтов (около восьми долларов): «Исключительно как муслим муслиму!» [*]

Уже в аэропорту, в Дьютике увидели точно такие папирусы, от двух до пяти долларов против наших 10-20. И это с учётом «300% бутиковской, как мулим-муслимской» скидки. Ну не алеманы ли? Но ни капли не пожалели. Будто Египетский зал в Эрмитаже посетили или выставку «Сокровища Шлимановской Трои» на Крымском валу. А чего стоит одна только лекция по теме:

«Организация папирусного производства в зоне рискованного земледелия»

К началу «сеанса практической магии» я опоздал [*]. Из слушателей курса лишь Профессор, которому пришлось вкратце (не дольше получаса) посвятить меня в начальные стадии изготовления настоящего папируса. А затем уже и мне выпала честь передать по этапу эти сокровенные знания остальным компаньонам. Кто знает, может, развернём на родине мощности по производству тростниковой бумаги? А то у нас этого тростника на болотах…

Стольких красок в изложении, как у нашего достославного учёного мужа Папируса Беловежского, конечно, не найду в палитре. Да и раскрывать все секреты производства не собираюсь (скажем, роль деревянной колотушки в процессе). Но о двух строках сии премудрости выглядят следующе: обдираем тростниковые палочки от зелёней кожурки, вымачиваем их до выделения клейстера, затем раскатываем скалкой и переплетаем меж собой простым полотняным способом, «накрест». А дальше под пресс на неделю. После чего клейстер схватывает клетчатку, да так, что потом лист ни помять, ни разорвать, хоть в трубочку сворачивай. Всё, пошли на Нил за сырьём!

Когда милая экскурсоводша для примера свернула один образец в трубочку, я ей говорю, типа, а сейчас этой трубочкой, да по голове нерадивому мужику. И на Беловежском показываю. А она: «Нет, для него не папирус, а скалка. А для тебя вот эта киянка!» – и замахнулась на обоих.

Такая лапочка!

Откатные

Пока парни между рисунков бродят и расплёскивают последние нефтедоллары, стою тихонечко в сторонке и наблюдаю, как наш «разводной ключ от каирских ворот», наш водила-мученик [*] также по-тихому подсел к «мамке» и они стали обсуждать условия «отката»: на сколько эти олухи (это они про нас) бумаги папирусной набрали, умножаем на процент, бла-бла-бла, итого… Но как ни увлечены они были подсчётом барышей, всё же заметили сверлящий взгляд невольного соглядатая из угла. А я с ехидной ухмылочкой качаю головой и ещё дублирую жестами:

– Да-да, я всё (вот этими глазами) видел. Я всё про вас (тебя и тебя) теперь знаю! А ты, жулик (целюсь в него заряженным пальцем), своих таксистских чаевых и вовсе будешь лишён за своё недостойное поведение на дорогах (черчу ладонью кирдык по горлу). За весь свой картель сполна получишь…

– Ладно, увози их. Не видишь: смотрит, поганец. Позже подъезжай, посчитаемся без спешки, – буквально читаю по «мамкиным» губам каждую арабскую загогулину.

И что же в итоге? Всем спасибо, все свободны? Как по-арабски будет «всем спасибо»? Всем ШУКРАН! И даже Карлыч в итоге получил сполна за все свои «подвиги». «Братское гуманитарное алеманство» неистребимо! Где справедливость?!

Каир, Cataract Pyramids Resort. Бассейн пива

31 октября, 20:00

Вячеслав до того от нас устал, что без ужина ушёл спать. Да мы и сами от себя устали, хуже некуда. Да только куда от самих себя деваться с этой подводной лодки? В том числе и от этого моря пива за столиком у бассейна. А вид и впрямь изумительный: чёрное небо Абиссинии и подсвеченные изнутри и снаружи лазурные воды бассейна. Только самый чёрствый и неромантичный заскорузлик может не прельститься окунуться напоследок в эту сказку-инклюзив. И таких «сухарей» оказалось… все, кроме нас с Беловежским.

Всё-таки уважаю я безмерно нашего Профессора за его тягу к жизни, за этот позитивный настрой. Пойми это, Саня! Вот они сидят, хорохорятся своими дельтовидными, «техноджимами» [*] и бассейнами по утрам, а задницу оторвать, сходить за штанами и полотенцем в лом. Всё-таки лёгкое на подъём будущее придёт к нам с лицом Александра Беловежского! Хотя такая перспектива тоже не из радужных.

Как результат нашего вечернего занырка: и без того немногочисленных отдыхающих напрочь смело с террасы. Потому что они привыкли жить в строгих рамках своих расчерченных по линейке «правильных» жизней: после заката не лезть в бассейн и, тем более, не вести себя настолько вызывающе. Не говоря о купании в нетрезвом виде. И к восьми желательно бы столики на террасе и вовсе освободить. И вообще, скоро ужин: пора переодеваться в вечерние платья, смокинги и сигары. Но мы ещё не забыли, что мы те самые незабвенные Крейзи Рашенс, и что нам ПОXXXYЮ их каирский мороз, их глупые и никчёмные правила и приличия, и их постные надменные лица. Мы так нарочито вызывающи и асоциальны с Профессором посреди бассейна, что даже ветхозаветный Падре Лео не удерживается и сигает вслед за нами.

Вот! Вот это по-нашему! По-русски! Это вам не «портплед» какой-нибудь!

Вспомнить всё

Посреди бассейна делюсь накатившими эмоциями:

– Я уверен: когда-нибудь настанет момент и так далеко шагнёт наука, что можно будет записывать свои эмоции, впечатления и воспоминания не только на бумагу и пластмассу. Человечество научится сохранять ощущения всех органов чувств, визуальный ряд, тактильные ощущения, обоняние… даже состояние души. И я хотел бы сохранить моё нынешнее состояние. Вас, пацаны, этот вечер, бассейн, пиво… И я хочу кричать: остановись мгновенье, ты – обоссаться! [*]

– Ты сейчас сюжет «Вспомнить всё» с Шварцем пересказывал? [*]

– Тьфу на вас, идиоты идиотские! [*]

Последние мгновения

Последние мгновения. Мы до сих пор сидим у бассейна. Официант за кустом нервно теребит салфетку: «Они со своим пивом, заказывать ничего не собираются. Чего я тут стою?» – но не уходит – долг. А мы понимаем, что после ужина ни у кого и ни на что сил уже не хватит: двое суток практически без сна. И потому сейчас никуда не торопимся. И ловим последние, просыпающиеся сквозь пальцы мгновения времени «по-африкански». Хотя окружающая обстановка кричит и зовёт к продолжению банкета: мимо нашего столика вот уже в третий раз продефилировала ряженая в… нет, даже не в синие лосины, а вечерний наряд девица. И живая музыка в «Ля Перголе». А по центральной аллейке за спиной уже такие движухи – показ мод за спонсорством свадебного салона «Дамское Счастье». Но на наших часах мы давно должны быть дома. А мы ещё не дома! И эта крамольная мысль отравляет последние прекрасные мгновения сказочной Каирской ночи [*].

Около нас на пять минут задержалась одна из знакомых транзитчиц, та самая тётка – «борец за права коренного населения континента имени Анжелы Дэвис». Она настолько измотана, что даже её громоподобный голос потерял знакомые с аэропорта ноты набирающего обороты Боинга. Она, в отличие от нас, наоборот, к себе в Кению не может добраться. Только почему-то винит в этом Джорджа, недоумка этого Буша [*]. Я поддакиваю:

– Bush is a bullshit!

– DOUBLE BULLSHIT! – устало роняет она, но срывает шквал наших оваций. [*]

Cataract Resort, разгадка

31 октября, 21:00

Показать напоследок «дулю с маком» на их инклюзив-развод, на их «минералку за деньги»: на ужин прихватили с собой пиво. Не прячась под столом, а вызывающе демонстративно:

«Мальчик, ты не понял: мы домой летим!» [*]

И мальчик на обслуге, взглянув на нас и наши… что у других людей называется лицами – усталые и измотанные совковые лопаты, предусмотрительно не стал предлагать платное питье. И про наше ничего не сказал. Предусмотрительно. Отделаться хотел, но не тут-то было:

– А ну-ка, постой. Послушай-ка, любезный: вот'с минс «катаракт»? [*]

– А, это просто. Это по-английски «голубая вода».

– Мы, конечно, в английском почти как в арабском сечём – «но компренде»! Но как «голубая вода» по-английски будет, поди, даже мы в курсе: «БЛЮВОТА!» Ты поссориться с нами хочешь, падлюка? [*]

– Сорри… значит, не английский… может, латынь?

Свадьба!

31 октября, 22:30

Обидно терять последние мгновения на сон: «На том свете высплюсь… А сейчас надо не спать… нельзя сейчас спать… не надо спать… надо не заснуть… только не сейчас… надо не…» – заклинаю себя, в гордом одиночестве плетясь сомнамбулой к корпусу, во чреве которого пропало уже больше десятка прекрасных созданий в шикарных вечерних платьях и трёхэтажных причёсках. Бреду из последних сил, оставив в номерах товарищей, добровольно променявших приключения на лузерский сон. Даже штрейкбрехер Беловежский с ними! Как я понимаю сейчас Марика в его последний африканский вечер: «Пердуны старые. То ли дело я: ещё очень даже ого-го. Только не спать… только бы не заснуть… не надо спать… не заснуть бы… не… бы…»

Ух ты, да там же СВАДЬБА! Как давно я не был на свадьбе…

Сва-адьба: столы буквой «П», новоиспечённая свекровь с «химией» на голове и в «выходных» демисезонных сапогах… плакат «Совет да любовь», хлеб-соль… дальние родственники, которых впервые видят… заливное мясо с морковными розочками… загодя накушанный ещё на выкупе, обмякший и уже на всё согласный жених… тамада, баян… Музыка на-а-ас связала, тайною на-а-ашей стала… Го-орь-ка-а-а-р-раз-го-орь-ка-два… драка с кровью и порванным пиджаком (не по злобе, а для порядку – по сценарию)… А наш подарок стоит у вас на кухне… лента свидетеля вместо тряпки для туфлей… А кто родился в феврале вставай-вставай-вставай… А у нас очередной конкурс, поактивней, товарищи… Захмелевшие и податливые к обжиманиям в углу раздевалки подруги невесты… пока осталось сил не заехать с размаху рожей в салат… За-амерза-а-ал ямщи-и-и-ик… [*]

Сва-адьба! Эх, песня! Русь-тройка! [*]

…разбились сладкие грёзы об унылую каирскую реальность [*]: на территории отеля проходят съёмки телесериала, и по сюжету в 315-й серии – свадьба. Камеры, гримёры, хлопушка… снято!

1 ноября, 10:00

Как в бреду, сквозь двое суток практически без сна всплывают сумрачные картины:

…ну закутаны они с ног до головы в чёрное, даже руки в перчатках. И что?

…у каирских полисменов в нарядной белой форме на погонах едва умещается золотой орёл с таким же орлиным как и у полисменов носом. А звёзды на погонах типа тех, что я в океане на Занзике видел: больше, чем на шпилях Кремля. Аж через край свешиваются. Все метят в генералы [*]! Вчера, пока парни в обменник бегали, один такой «генерал» к машине подошёл из любопытства: «Надо же: и у меня жена есть. И ребёнок тоже…» – Молодец! Пятерка по английскому! А у самого боты, как у клоуна, на несколько размеров больше: «Ни шагу назад!» [*]

…какая-то узкоглазая делегация, «два мешка семечек». И впереди «флажконосец», чтоб не затёрли полуросликов в толпе [*].

…в туалете у бумажных полотенец стоит специально обученный человек и отрывает нужное количество всем желающим. Бережливость должна быть бережливой [*].

…а в некоторых кабинках вместо привычного фаянсового изваяния квадратные душевые ванны. Как в армии для помывки и мелких постирушек. А тут что себе мыть?

…в Дьютике продаётся диск «Тату» [*] и телефоны с арабской вязью на кнопках. А аутентичной арабской музыки нет!

…пока вместе с другими транзитными людьми в очереди дожидались своих документов, стали свидетелями пламенного выступления араба, всего из себя в белых одеждах. Не привык он по два часа в очередях стоять, видите ли. А пиво у пивнушки как тебе тогда, в лихие годы доставалось?

Уже на борту кровожадный Председатель Лео решил поправить монитор над креслом: тот заедал и отказывался сам открываться. Да так переусердствовал, что оторвал его ко всем чертям! А ведь в нём важная информация была: за какую верёвочку дергать, куда свистеть и во что блевать. И где взять подгузники на случай, если какая ещё срань господня в воздухе настигнет:

Эти прекрасные девушки вовсе не похожи на тех неприступных гордых «Кулубатр», что сопровождали нас в воздухе из Найроби. Эти кажутся совсем близкими и родными «next door girl» [*]. Видно московское направление не котируется, потому в стюардессы здесь отправляют молоденьких стажёрок, не успевших забуреть от пожирающих их взглядами вазунгов.

Особенно одна. Совершенно искренне стесняется и прячется от объектива. Видя, что я начал на неё настоящую фотобойню, избегает проходить через переднюю часть салона, где окопались мы, а посылает через «линию обстрела» напарниц. Но при этом вижу, как она на заднем сиденье устроилась с зеркальцем, и что-то там на скорую руку придумывает с причёской. И губы подкрашивает. Лапочка моя. А улыбка? Какая улыбка! Не улыбка – солнце!

(Как будет по-египетски с корейского «солнце моё, взгляни на меня»?) [*]

Дождавшись момента, когда её сподручницы отлучились по своим стюардовским делам, бегу к ней. Вслед несётся: «Тобблюроны захвати!» Принцесса моя в самом хвосте, в уголочке мирно обедает. Я застал её врасплох (боже, какая улыбка). Десерт! Бегу обратно за этими глупыми «тоблеронами». Весь неполный салон, включая обслугу, при виде нас искренне улыбается. Я бы на их месте тоже улыбался. Наш давешний знакомец Вячеслав, предусмотрительно отсевший от нас подальше, прозревает: «А я думаю, кому она так улыбается».

Да, она улыбается. И я тоже улыбаюсь. Свечусь! Зовут мою неземную, в смысле воздушную принцессу Шири́н. Ширин значит «цветок». А я зову её «Смайли». Мой Улыбчивый Восточный Цветок.

Обнимать нельзя. А я не то, что обнять, съесть её готов. Фотография вместе с ней глупа и лишня. Я рядом с ней глуп и лишен, как были лишни наши суетные морды на фоне вечных пирамид. Мы уйдём, а пирамиды останутся. Я уйду, а Её Улыбка была, есть и будет. Будет светить. И эта улыбка и есть одно из главных Чудес Света.

1 ноября, 19:00

О чём может рассказать промозглой осенней порой неприкаянный, затерянный в этой серой гнетущей хмари, уставший от жизни несмешной паяц: поэт вечной бессонницы, ненастья и головной боли?

Может, рассказать, как колёса недобро лязгнули по земле и у стюардесс с полок полетели чайники (на счастье)? И мы отчётливо осознали: ну вот мы и на Родине! Или рассказать, как прощался с Ширин? («Шукран, Ширин, шукран…» [*]) Или как уже в ДМД услышали объявление «пассажира такого-то просят в зону», а нам послышалось «…просят вазунгу»? Или про разговор с представителем Еджипт Эйр в их московском офисе в ДМД:

Или рассказать, как получали багаж и я доставал из насквозь мокрого, разящего на весь терминал пивищем рюкзака осколки африканской чупа-чупы? Кляня не к добру помянутую историю «Вдребезги». Или как перед самым последним броском вновь сдавали багаж, и приятная во всех отношениях девушка при чине и погонах, не краснея взяла на карман «за перегруз» барабанов тысячу глупых рублей? Или как уже другая красавица за стойкой «S7», напротив, проявившая к нам хоть какое участие, была сполна вознаграждена председателем Лео, который умыкнул для этой цели с нашего импровизированного сервировочного кресла венец «эль закуски» – манго. А мы с Джимми не упустили случая и бросились ему вослед («нам просто в ту же сторону надо, допустим в клозет»), чтобы успеть примазаться к благородному рыцарю хотя бы в качестве оруженосцев или камер-пажей.

Или лучше вспомнить про двух поломоек в мужском туалете, говорящих на совершенно чуждом нам наречии: не сwахили и даже не на арабском! Что заставило меня прервать важный физиологический процесс и спросить через плечо: «А на каком, собственно, языке вы за моей спиной тут пол моете?» – не могли же мы, в самом деле, за три недели так от родного языка отвыкнуть? Но нет, выяснилось, что это был всего лишь румынско-гастарбайтерский диалект московского языка.

Или поведать про мытарства сидящего рядом наивного русского дедушки, волею судеб доживающего свой век в Бишкеке. Которого занесло в Россию к родственникам, но встретил его домодедовский бомбила, который без малейших колебаний «обул» деду на лишних 1500 рублей?

Или что там ещё с нами за эти полдня в ожидании последнего ночного рывка на пересылках да тюках произошло… Если описывать всё, года на три получится, с конфискацией багажа. Нет, ничего этого я рассказывать не стану…

………

Хотя, пожалуй, всё же опишу последнюю осмысленную вспышку сознания: последний час полёта уже перед самым домом. Весь салон давно пребывает в дремотном анабиозе: за иллюминатором непроглядная ночь. Рядом со мной, как и в первый раз, сидит Саша. В который раз Саша, как всегда Саша… бедный Саша. Как он, наверно, от меня устал за эти нескончаемые три недели, которые уже никогда, кажется, не кончатся. И тут я предлагаю ему… спеть. Нет, не горланить во все купленные барабаны, как на кенийской границе, а тихо, шёпотом, чисто для себя. Для души. Хоть так приблизить долгожданную встречу с родиной. Спеть нашу родную, фирменную.

Конечно, Профессор в отказ. Но что он может поделать, когда я уже затянул едва слышно:

Это уж совсем удар ниже пояса! И он, как закланный, как зомби начинает едва заметно отстукивать ритм и вести вторую партию. Пойми, Саша, ты настоящий друг, и я этого никогда не забуду! Впоследствии подобные «тихие концерты» стали традиционными, когда в последний абстинентный день Ильменки уже нет ни сил, ни голоса горланить старые добрые рок-н-ролльные хиты нашей молодости. И мы поём их именно так, под сурдинку, в расслабленном боссановисто-лаунжевом ключе. Поём, всякий раз вспоминая тот самый первый «тихий концерт» на борту лайнера, прорезающего последнюю тысячу километров, отделяющих нас от дома…