13 485 км пути (1 765 км по Кубе)

Для простоты общения название текущего пункта назначения решено было адаптировать под родную речь. В тендере участвовали такие словотипы как Всемхуёвос, Семьхуегос (Семьфиговинск) или просто Семихренск. Факультативно: Полупальск и Полуфигинск [*]. Но явного фаворита не было. Да и надобности в частом употреблении названия города тоже. Плюнули на словотворчество.

Как и было предначертано, при въезде в город нас встречала зелёная «xxxяйка» и ватага «заводных» френдов на великах. За рулём авто был сам хозяин нашей новой касы Алан, которому по этапу нас препоручил Хесус. Поехали вслед за Аланом. Френд на велике не отстаёт. Скорость к сорока. Френд, как привязанный – не отстаёт! Бобби оборачивается:

(Как мне нравится это здоровое мужицкое ржание во всю открытую глотку)

Подъехали к современному двухэтажному дому. Тут и Электроник подкатывает. Запыхавшийся, правда:

После очередного утвердительного кивка Алана и про дискотеку тоже над всемхуёвской равниной разнеслось раскатистое:

Взрывной волной велокиборга напрочь снесло с седла. Вот она – волшебная сила великого и могучего русского языка [*]!

13 488 км пути (1 768 км по Кубе)

Хозяева наши люди молодые, современные, лет тридцати с небольшим. Дом тоже современный, моднявый. Без намёка на колониальный колорит: кресла красной кожи, стойка барная, музыкальный центр. После Тринидада диковато. Но цены стандартные. Только в одной из комнат… опять одна койка: «Ну уж нет, Бобры, теперь вы будете валетиком ютиться: по очереди, по справедливости, по старшинству». Но Алан из уважения к старости принёс отцам дополнительный матрас. Так что всё разрешилось для «эль пердунов» самым прекрасным образом.

Марик жалуется, что Алан по-английски «плывёт», контакта нет: «Иди, герой: два НЕ-носителя языка лучше друг друга НЕ-поймут. Минус на минус». Ну вот и мой час пробил. Мой черёд настал налаживать контакты, наводить мосты и понтонные переправы: «По очереди, по справедливости».

За ужином заводим фоном неизменных «Лос Дедушкос». Алан морщится: «Ну что за нафталин?» – и включает на свой вкус. А у него музыка подстать хозяевам и интерьеру: такая же модная и современная. Что-то типа «Чикаго» (дудки очень люблю у них), но с джазовыми латинскими ритмами: «Блин, вот это крутяк! Кто это, Алан? Не, не запомню, лучше запиши вот сюда, в бортовой журнал. Issac Delgado? О, мучо грасьяс, муй бьен. Обязательно куплю себе диск!»

На ужин «чикен». «Пескаду» Алан честно не посоветовал: давно уже поймана… в магазине. Какой-то он не-кубинец, чесслово. За ожиданием ужина засели на веранде с только откупоренным (каким уже по счёту?) роном «7 аньос». На закуску бананы, с дайв-приключения оставшиеся. По заведённой с Тринидада доброй традиции я пошёл звать хозяина на «трэс плюс закрепляющая». Объясняю Алану, что «литтл дринк» по-русски – «эль накатить» [*]:

Всё, что кубинцы называют «чикен», может оказаться каким угодно пернатым, судя по внушительным размерам обглоданных нами костей: ноги толще моих! «Эль индюх»? Да какая, собственно, разница, если вкусно? Если бы ещё не воспоминания о потчеваниях на убой у тётки Анай. Но такова теперь наша карма – неизбежно сравнивать всё с нашим Тринидадским Пиком.

Снизошедшая на меня сыть-да-пьяная благость сподвигла на «ля пообщаться» с хозяйкой дома. Она утверждает, что её родители коммунисты и русофилы, поэтому назвали её русским именем. А зовут её… Иданья. Такое вот русское имя. С английским у неё ещё хуже, чем у меня. Но она призвала на помощь дочу свою, девку лет 12-ти. А я призвал в помощь рон, принятый ранее. Но дочка Ольга (так вот, видно, кому от дедов-русофилов русское имя досталось) английский в школе учит, видимо, ещё хуже нас в своё время – то есть никак! Хорошо, что свидетелей нашего лингвистического позорища не было. Оборжались бы.

Но втроём, на стыке языков (включая язык жестов) как-то сговорились. Они мне про многочисленных родственников и знакомых, глядящих с фотографий на стенах. А я им про далёкую отчизну свою. Для наглядности нарисовал в бортовом журнале (сразу за непонятно откуда там взявшейся надписью «Issac Delgado», большой огурец нашей Родины. Линией пополам его разрезал (Уральские горы), и в центре точку жирную: Чегеваринск (прям центр вселенной, куда деваться)!

(Про то, что снега в декабре до сих пор нет, не стал упоминать, чтобы не портить эпический образ нашего сурового северного края)

Иданья обалдевает:

(Вот же растения комнатные)

Хозяюшка пыталась произнести моё имя, но безуспешно: всё какой-то кривой «бади́» получался. Ладно, так тому и быть: буду вашим глупым Бадди – закадровым голосом этой героической Саги. А вам, сеньора, спасибо за прозвище.

А в это время сыны Арея [*], расположившись на террасе, склонились над картой предстоящего наступления, неспешно попивая, покуривая и обсуждая план дальнейших манёвров. Алан, повторно склонённый к «эль накатить», помогал в привязке к местности. Отметил крестиками на карте «точки входа в иную реальность», то есть дискотеки и прочие злачные места. Заодно поинтересовался: а заезжали ли мы в ботанический сад?

(Какая связь между ботаническим садом и дискотэк? Алану больше не наливать!)

Ещё Алан упомянул о герое революции по имени Сьенфуегос. Теперь понятно, откуда название Семихренска?

[А вот и нет! И вовсе не про его честь кубинский лапоть звенел. Следим за повествованием дальше… больной, проснитесь: следим за повествованием, я говорю [*]!]

13 489 км пути (1 769 км по Кубе)

Действительно, улица, на которой мы остановились, оказалась одной из центральных, рассекая как мачете весь город. И выходит прямиком на центральную площадь, при этом плавно превращаясь в местный Арбат. А город молодой: чистый и ухоженный. Не кубинский даже, в нашем извращённом уже, колониальном понимании.

Наш путь по 3-й улице Мачетеров [*] пересекает Прадо. А на Арбате витрины «бутиков» и «галерей». Но людей на улице нет. Завтра начало недели? Или вымерли? Ощущение, что мы среди каких-то киношных декораций: Потёмкинский город-призрак. Проходя мимо заброшенного величавого здания с зияющими бойницами, в душу стали закрадываться зловещие картины из ужастика: с наступлением ночи жители города оборачиваются в монстров и выгрызают напрочь свежих туристов-недотёп. Назавтра всё повторяется… «От заката до рассвета» [*]. Одинокий зазывала-оборотень у бара ветрилами внутрь машет:

Мы в ответ тоже морзянкой вяло отмахиваемся:

Вот и бар-дискотека центровая. Со скамейки несётся уже знакомое «пс-пс». А мы уже вакцинированы в Санта-Кларе:

Дискотека уровня Мухосранска, точнее Всемхуёвинска. Но проверку боем проводим. За те 3 кука местных внутри нет. Местные на скамейке при входе остались «пс-псыкать». Кроме нас внутри две завалящие кучки алеманов и парочка местных мажориков. У девчушки такая короткая юбка, что хб-исподнее в свете «целлюлозных» софитов так фосфорицирует среди мистического полумрака и ярких цветных огней, что всё мохито в горле разом пересохло. Никак «Эль Лук» отпускать стал? Снова на баб потянуло? Только не это!

Так, что у нас на площади центральной? Тут как всегда: Капитолий, Театр, Сентрал-сквер, Марти и сейба. Прадо уже видели. Значит, и Малекон где-то поблизости должен быть. Полный кубинский набор. В районе театра смех и музыка. Идёт представление. Сначала живой бэнд несколько тактов горячей музыки играет. Затем наступает черёд Петросяна местного посола [*]. Посетители встречают каждую фразу громом смеха. Мы тоже послушали минуты три его хувельянские байки… Знаете, может, мы конечно чего и не понимаем. Но шутки у него совсем не смешные!

«Пс-псыкающих» уже смело… Одной проблемой меньше. А кроме них на Арбате уже никого. Как повымерли. Значит, возвращаемся на Праду, где-то здесь ещё один «портал» на карте жирно крестиком обозначен. Зазывала-оборотень из бара за нами увязался: «Всё покажу, проведу, расскажу». А мы такие уставшие, что сил отбиваться от его назойливости уже нет. Так с нами до летнего театра и доволочился хвостиком. Носферату, блин, призрак ночи [*]!

13 490 км пути (1 770 км по Кубе)

Круто зайдя с виража на Праду, наш фрустрозный Леопольд столкнулся с прекрасной пышноразной Шоколадкой в умопомрачительно обтягивающем голубом: «Вот, Атэсь! Вот это твой размерчик – ГРЕНАДЁРША!» – стали мы тупо хихикать и улюлюкать, тыча Эль Старожила в бок и размахивая руками. Обозначая тем самым, сколько вкусного его ждёт от встречи. Девка тоже не стушевалась, заиграв всеми своими стратегическими запасами тука. Чего не скажешь про Егорку. Тот как сквозь землю провалился. Впал в очередную фрустрацию. Только по дорожке песочной его отыскали:

13 491 км пути (1 771 км по Кубе)

У очередного «телепорта» стали свидетелями шоу. Дискотекой увиденное назвать сложно: на сцене летнего театра завораживающее африканское шоу. С барабанами и дикими африканскими ритмами и плясками. Ритм, превалирующий над мелодикой – мегашаманство! Народ вокруг сотрясается в такт, начиная входить в транс.

(Вуду? Как бы сейчас кого из алеманов в жертву не принесли)

Уже у входа френды наперебой стали навязывать свои посреднические услуги, и с «образцами» знакомить. Мы вяло знакомимся. Без ажиотажа: отбрыкиваться больше сил уйдет. Что могут предложить местные «ночные бабо-чики» в обмен на наше Тринидадское романтическое знакомство с нашими Рыбоньками? Пусть ничем закончившееся, но воспоминания о котором ещё так остры. Пусть даже они тут все как на подбор гренадёрши, сто раз «мучачи», и триста раз «линды». НИ-ЧЕ-ГО! Ничего они нам предложить не могут. С Эль Луком и без. Когда в тебе видят только ТУГУЮ ЖИРНУЮ МОШНУ, набитую тугриками, ничего мужского в этой мошне даже не всколыхивается. А последний романтический флёр и намёки на «шестое чувство» навсегда улетучиваются под артиллерией прозаичных как мир «фоки-куки»… Пошло и низко!

Правда, всё равно пришлось отвалить всем френдам по серьгам [*]. Даже прилипшему насмерть зазывале-оборотню досталось «за сопровождение». Ох и свора! Да, кстати, напомню лишний раз, что всегда при себе необходимо иметь МЕЛОЧЬ, да помелочней! Для подобных, к примеру, мелочных случаев и людишек.

Вот такие хуёвые итоги. А счёт на текущий момент таков: (переменная величина от 1,1 до 6)/ 2/ 2/ 1.

Уже на Праде слышим сзади цокот копыт: наши чики, уже не уповая на завтрашний пляжный разводняк, решили напоследок ещё разок потрясти за алеманские мошонки. Щипануть ещё пару рубликов «на такси». Типа ехать далеко, кругом мамбисесы поджидают.

Усталость, накопившаяся за целый день и полночи, развернула наши стоптанные вконец ноги в направлении коиц. Совершив оздоравливающий променад по Праде, четыре уже едва «мыслящих тростника» [*] дотащились кое-как до снотворной рюмки рона. На сон грядущий. Спите спокойно, Великие Сыны, Отцы и даже Деды (ненужное зачеркнуть). И пусть да не потревожат вас сны эротического содержания [*]! И как жирная точка пройденного и пережитого за эти дни – короткая, но исчерпывающая смс на далёкую Родину:

13 495 км пути (1 775 км по Кубе)

Но с ними разве выспишься? Разбудил меня на рассвете странный режущий звук, от которого не было спасения даже под одеялом. Потому что спал под простынёй. Сквозь сон долго не мог понять, что же мешает моей сладкой утренней неге. Точней, кто. Оказалось, какой-то мужичонка чумной под нашими окнами орёт, как оглашенный: «То ли пан, то ли пропал!»

И главное, ни где-нибудь, а именно у нас под окнами, гад! Это на что это он, собака намекает [*]? И ведь как знает, падлюка, что мы только под утро улеглись. И таки горлан в конце добился своего: разбудил окончательно мой интерес. По голове ворочающегося Марика, койка которого как раз у окна, полез смотреть на громогласного оболтуса. И что бы вы думали? Это продавец ХЛЕБА («пан» это хлеб)! И сроду он не под нашими окнами ошивался, а просто голос такой зычный, на всю округу. Но разбудил. Конфетки-бараночки… коробейнички, блин [*]!

1. На завтрак вам подают омлет, кофе и фрукты. Чем закончить трапезу?

2. Одной чашечкой кофе, судя по её размеру, вы явно не напьётесь. Что делать?

3. Время поджимает, и вам необходимо составить чёткий план действий на сегодняшний день. С чего начать?

Теперь подсчитаем результаты.

Вариант первый (15-20 очков)

Вариант второй (10–15 очков)

Вариант третий (5–10 очков)

И последний вариант (0 очков)

Без особых разногласий решили обойтись без продолжения вчерашней сказки про Белоснежку и четырёх Безногих Карликов, то есть отклонить предложение вчерашних мимолетных знакомых чик. Звонки марфам и встреча на пляже отменяются! Пока морально готовились к выходу в свет (кофе, сигары, «три плюс закрепляющая»), заметили через дорогу ещё одно недостающее звено ряда стандартных кубинских атрибутов: Грандэ Кактус, не замеченный вечером. Осталось ещё отыскать «Эль Рапидо» и Малекон. И тема Сьенфуегоса будет раскрыта.

Уже перед самой загрузкой в Падрэмобиль мы совершили наконец Ритуал Инициации. То есть сели на поребрик [*] перед домом и целых пять минут (!) ничего не делали. И ни о чём не думали. Просто сидели и втыкали в маньяну. Как настоящие КУБИНОСЫ!

Мы были чисты и непорочны как младенцы. А вместе с нами и наши тела, и наши помыслы. А точнее – мыслей и не было вовсе: «format C» в командной строке [*]. То есть полное очищение, умиротворение и прямой выход в Астрал. Ритуал отдалённо напомнил наше «присесть на дорожку». Только кубинцы в своих придорожных медитациях ушли от нас недосягаемо далеко. Но пять минут были наши!

13 497 км пути (1 777 км по Кубе)

При дневном свете повторили пройденное вчера, то есть рассмотрели остальные элементы стандартного кубинского набора: Капитолий, Сентрал-сквер, Театр, «Катэдрал», Сейба, памятники Марти и Сьенфуегосу. Ага, значит, никакой он не революционер, этот ваш Сьенфуегос. А конкистадор испанский, и по совместительству первый губернатор города. Лучше историю свою надо знать, уважаемый Алан (хотя и революционер одноимённый, как позже выяснилось, тоже имелся).

Город, и впрямь, отличается от увиденных раньше. Не такой старый и обшарканный. Даже наоборот, весь чистенький и напомаженный. Будто специально для туристов выстроенный. Кубинский Диснейленд. Отец наш денежный Мистер Боббер посильно оказывал липнущему населению «братскую гуманитарную помощь»: дедушке за позирование, бабушке за то же самое и её внучке за «здоров живёшь». Ни в чём себе не отказывал, маладэсь!

13 498 км пути (1 778 км по Кубе)

Пока тёрлись у сувенирной продукции, я небрежно бросил проходящим мимо тётям: «Оля!» А надо заметить, за прожитое на Острове время я так привык улыбаться и приветствовать прохожих (особенно их прекрасную часть), что ещё недели две по приезде в суровую заснеженную отчизну по привычке продолжал в том же духе. Отчего приобрёл сомнительную репутацию «человека не от мира сего». Что бы вы понимали, жалкие ничтожные люди [*]!

Другое дело тётя. Она так обрадовалась оказанному вниманию, что забыв о своих планах, стала поодаль и всячески взялась приглашать к продолжению нашего случайного «переолькивания». Тут настал черёд расправившего крыла Падрэ Лео бросить пару полешек в топку:

Посетили фирменный кубинский бутик: рон, сигары, даже вино кубинское. Витрины тёмного дерева, кондиционеры, тишина и порядок, как в библиотеке Ленина. Места для дегустации и курения. Валютное место.

Вот и последнее звено кубинских «плеяд» – Малекон. Понаблюдали за стайкой маленьких барракуд. И подивились неформальному кубинскому подходу к искусству. Даже авангардному: на конце косы стоит некая сварная конструкция «Ассоль и Альбатрос». Падрэ Бобби решил поразить нас знаниями о местной крепости, что охраняет вход в бухту. Но дороги к ней так и не нашли, заблудились где-то в районе местного Бирюлёво, среди нетипичных для Кубы пятиэтажек. А дальше и того больше: пионерлагери-инклюзив для алеманов. И воинские части, вперемежку с кладбищами. Истратил последние килобайты пленки:

13 520 км пути (1 800 км по Кубе)

Время катастрофически утекает сквозь пальцы. Осталось три дня. Вглубь Острова уже не успеваем. Значит, следующий ближайший пункт Плана – Свинский залив. Тот самый. Марик-то жареных кокодрильских крылышек до сих пор не испробовал. Там же в заливе надеялись пополнить копилку впечатлений настоящей морской рыбалкой. И лучше бы на катере «Гранма». Том самом. Наученные, обратились к хозяевам за содействием. Те дали два адреса: в Плайа Ларга и Плайя Хирон. С Хиронском созвонились даже, где хозяйкой некая Виктория («Викторья сьемпре?»). И настоящий самолёт возле её дома, как ориентир.

Иданья долго пытается объяснить, как лучше доехать до места: разводит руки, затем сводит… налево жест, направо… нырк ладошкой под виадук… Прям как Алан Чумак «крэмы» заряжает [*]! Нет, это же муж у неё Алан, а сама она – Иданья Чумак. Всё, объяснение закончено. Бесстрастная видеокамера плавно переносит наше внимание на Марика. А у того на лице… Да ничего у него на лице – чистый лист: «Ну-у… в общих чертах… понятно!» И общий дружный смех: всем понятно, что ни чёрта лысого не понятно! Но смех объединяет. Ладно, разберёмся на месте. Самолёт у дома и Викторию-сьемпре, как ориентиры, уж поди не пропустим.

13 525 км пути (1 805 км по Кубе)

На выезде из города (мимо проплывают уже привычные бейсбольные стадионы и лики Че на стенах) судорожно пытаемся вспомнить магические па Иданьи Чумак про «третий поворот налево, через виадук». Да чего мы маемся, падры? Не проще ли опять живого «языка» в плен захватить? Смотрите, какой он нынче прекрасный уродился, аж колосится. И точно, на обочине красуется прекрасная селянка. По-английски лопочет, потому что «ай’м cтьюдент тудэй нау» [*].

…увы, поехали ладошкой через виадук, налево…

13 560 км пути (1 840 км по Кубе)

А понять наших «чумаков», Алана с Иданьей стоило. Потому что в районе Родаса, в самом сердце МАНГРОВЫХ болот (как мне нравится это слово), дорога показала нам рокерскую «козу» и предательски раздвоилась. Как жало змеиное. И мы заострили бы на этом факте внимание, если бы до этого порядочно не заостряли внимания на другом змие – зелёном. Который к тому моменту уже успел нас изрядно покусать. Да и какая дорога, когда всё наше внимание было поглощено очередной историей: где-то в полях на перепутье дорог увидели мы плакат. Всем плакатам плакат! «НЕТ ФАШИЗМУ!» называется. С кровавой свастикой и Бушем в качестве объекта едкой политической сатиры [*]. Фото, сделанное на ходу, не удовлетворило путников. Развернули свою кибитку, чтобы сфотографироваться на фоне.

Люди, что грузились на обочине в кузов попутного самосвала, имели возможность пронаблюдать диковинную картину: пронёсшаяся мимо алеманская «коча» делает на полном ходу рискованный разворот, грозящий перевернуть повозку. Но этим не обошлось: сквозь скрежет и рассеявшуюся пыль из авто вываливаются, покачиваясь, перевозбуждённые алеманы и начинают трепыхаться и складываться как тряпичные паяцы на фоне памятного агитпропа. Слышны визги и похрюканье (какая мерзость). Затем эти «ужаленные» зомбаки диковато озираются по сторонам, а в глазах ПУСТОТА! В конце действа безумные интуристы вновь ошалело кидаются в машину и уносятся в неизвестном даже им самим направлении. Конец сцены. На фоне оседающей придорожной пыли плывут титры: «Алеманы-Ё!»

Да, забыли мы совсем про дорогу с пьяных-то шар, про все эти направо-налево-через:

13 620 км пути (1 900 км по Кубе)

…и вместо короткой дороги к побережью, напрямик через поля и плантации, опять вылетели на центральную Отописту, рожи пьяные! В итоге огромный крюк по трассе и заезд в Хирон уже с другой стороны: через заповедник Запата, через Ларгу и МАНГРОВЫЕ болота (ну, вы в курсе про слово). Минуя какой-то перерабатывающий завод, похожий на стартовую космическую площадку и служащий теперь ориентиром для долгожданного съезда с трассы. Вместо самолёта.

Гуама, ферма крокодиловая. Уже знакомая по поеданию рептилий. Но рептилий оставим назавтра, сперва надо решить вопрос с постоем. И так лишний час в пути потеряли, а солнце уже вот-вот закатится. Раз уж донесла нелёгкая до самой Ларги, попытались заселиться в один из кемпингов, коих много вдоль побережья в популярном у дайверов Кочиносе – то есть Заливе Свиней. Том самом. Но безуспешно. Значит, едем до Хирона, где уже есть договорённость, и где хозяйка Викторья Сьемпре с тем самым самолётом в качестве ориентира давно уже ждёт заплутавшихся.

В последних лучах заходящего солнца Марик, тонкая художественная натура, увидел облако в виде образа Команданте работы Корды. Вылитый. Орём Леопольду:

Пока остановились да я успел добежать до ближайшего просвета между пальмами, облако потеряло свою первоначальную героическую форму. Жаль.

13 680 км пути (1 960 км по Кубе)

Со всеми своими запойными крюками и лишней сотней километров за плечами, въезжали в населённый пункт, как водится, уже в темноте. Где вот-вот должен показаться «самолёт в качестве ориентира». Но даже намёка на него нет. Значит, зайдем с другого бока – со стороны «заливных языков», нам уже не привыкать: «Нам бы Викторию. Знаете такую, верхом на самолёте?» – но даже cобрав вокруг небольшой митинг из пары местных жителей, так и не нашли никого, кто знал бы хоть одну Сьемпру, с самолётом и без. Тьфу, у нас же телефон её есть!

Приезжает Виктория… на велике. Тётка нашего, предпенсионного возраста. Повлеклись за её велосипедом, фарами освещая путь и её обширные бёдра. («Запомните, пацаны, вон ту лавку на дороге. Как там, кстати, в наших закромах дела с роном?») А вот и он, знаменитый уже на всё побережье «самолёт в качестве ориентира». Ну, блин, и ориентир – флюгер сантиметров 30! Вот бы мы его в кромешной темноте искали, если бы не бёдра Виктории: вот что нужно было в ориентиры записывать. Но помимо бёдер, мужа Роберто и его мамаши в доме у Виктории есть только одна комната на сдачу. На двоих. Пока Марк вместе с Роберто пошли искать дополнительный «абитасьон», мы пошли прогуляться по селению. То есть заспешили в ту самую лавку на обочине пополнить катастрофически тающие запасы рона.

Мои впечатления от этого слабонаселённого пункта: полное ощущение глубокого российского захолустья. Особенно в темноте, когда не видно пальм и очертаний колониальной застройки – обычная провинциальная глушь средней полосы. Прямо картина местного художника-примитивиста «Тёплый летний вечер в селе Уйском» [*]: кристальное, экологически чистое звёздное небо (ближайший источник загрязнения, рыбокоптилка за 30 вёрст в районном центре). Запах сена и коровьей лепёшки на кирзе. Собаки вяло побрехивают, сверчки заливаются. Валенок на плетне, разбитая крынка. Комары большие и глупые, не то что вредная городская мелочь. Люди на завалинках «семачки» лузгают и обсуждают неспешно, что случилось за день:

А вот и лавка заветная. С роном… уже закрытая. Чего хотели: восемь вечера у нас в Уйском. Все давно у телеков сидят, бейсболы с мексиканскими сериалами смотрят. «Богатые алеманы тоже платят» [*].

13 684 км пути (1 964 км по Кубе)

В наше отсутствие Падрэ Марк организовал ещё пару койко-мест, минутах в пяти от дома Роберто. Договорились следующим толком: ужинаем у Самолётика (у Роберто-Виктории), а обедаем завтра уже у других хозяев – у Рикардо. И спим по разным домам, чтоб никому из хозяев не обидно было: всем сестрам по «песам». И на обед завтра обещали крокодилятиной угостить. Это же один из пунктов Плана! Вот это славно, трам-пам-пам!

Распределение коиц особых разногласий не вызвало: Грандэ Бобрам было лень перетаскивать манатки. А мы с Мариком в свой черёд до смерти испугались мамаши Роберто. Не знаю, кому она и мать, но ведьма ещё та. Гипертрофированный персонаж анекдотов про зловредную тёщу. И последний аргумент в пользу тихого холостяцкого счастия. Вот и сбежали мы с Мариком от этой оголтелой гоголевщины. А то как бы не пробралась к нам спящим и не заставила её на хребте вокруг хутора всю ночь таскать.

На ужин лангусты. Кольца. Те самые, с кулак! Каждому по огромной дымящейся тарелке, с горкой. Это после супа и прочих гастрономических излишеств. Нет, коллеги, я, конечно, могу съесть полную сковороду картошки жареной. Потому что люблю её, гадину. На сальце да на маслице постном, с лучком пережаренным, с грибочеками или шкварочками. Хотя последние совершенно лишний изыск. Картоху могу. Хоть и не позволяю себе: старый стал, мудрый, к организму всё чаще прислушиваюсь. А тут полная бадья лангустов. Памаги-итя-а!

Нет, не разжалобил: максимум, раздал по кольцу каждому. У самого ещё штуки три-четыре:

Выходил я из-за стола, облокотившись на Марика. Тяжело выходил. Закатывая заплывшие йодом глаза. С упрёком глядя на Отцов:

Немного про новые встречи. Про мамашу уже поделился. Виктория больше запомнилась со спины, верхом на велосипеде и в свете фар. Как в анекдоте:

Роберто. Сразу вспоминается любимый советский мультик про Карлсона:

Роберто – кристаллизованный, рафинированный жульман. Всё-таки эта грымза старая – точно его мамаша. Яблоко от яблони. Точнее, фрутобомба от фрутобомбы. Ну и семейка, сразу мне не понравились (ещё и лангусты эти). А, может, и не в семействе дело, а просто их Плайя-Васюки [*] – питомник по разведению жуликов. Как кокодрильцев в Гуаме. Одно проще: Роберто «ин инглиш», Марк с ним про невыполненные пункты Плана легко дотёрся:

Немая сцена:

Немая сцена №2:

Через пять минут «второе пришествие» и явление другого васюкинца, уже рыбака:

Нас потихоньку начинает бить мелкий «кондрат»:

А мы чувствуем себя трестом, который, того и гляди, сейчас лопнет [*]. От этих наглых жульничьих рож:

Всё, падры, перекур, и спать. Подъём с рассветом. Вместе с перекуром пытались утрясти проблемы пищеварения со всеми проглоченными накануне лангустами: «Грейпом их, грейпом! Клешни, клешни! Обратно их заталкивай! На свет! Выключите свет, они лезут на свет!» [*]

Одновременно заметили, что даже в этой Фиделем забытой дыре с нашим появлением жизнь заметно оживилась: «В кассу братской гуманитарной помощи деньги привезли! Значит, завтра аванс выдадут?» Рыбаки с дайверами при делах: все три удочки друг у друга ищут, номера на ботах подкрашивают, палубы драят и гальюны до блеска начищают. Но не им одним хлопот добавилось: некая тётя на велике (не Виктория) раза три призывно мимо нас туда и обратно проехалась. Знала бы она, как нам всё их френдско-чикское население наста…доело.

Когда мы с Мариком с полными трюмами йодистых колец уже заходили на посадку в наши новые апартаменты, «Лос Бобры» угостились приготовленным Роберто мохито. Говорят, что лучший за поездку. И что Роберто не такой уж и жулик. Жулик, конечно, но не такой. И мамаша его тоже не такая уж… Такая, конечно, но не совсем, чтобы уж…

Ага, рассказывайте мне сказки перед сном… йодистые, ик-к!

13 685 км пути (1 965 км по Кубе)

6-30, подъём. Кофе по-кубински перед выездом. Уж больно он у них вкусный. И к морю! Собираясь в дорогу (до моря минут десять) наконец увидели простых кубинских работяг, которые в это раннее время плелись на работу. Как зомби. Вот они – трудящиеся массы: с рассветом к станку (или на плантации). Вот они, настоящие кубинцы, а не те френды с чиками, как буфер нас от настоящих кубинских реалий окружающие. Почему-то глядя на простых людей, вспомнились летние каникулы: пионерлагерь, физзарядка, «линейка» и торжественное поднятие отрядного флага. А ещё поездки в колхоз на уборку урожая:

Защемило…

13 695 км пути (1 975 км по Кубе)

Такой прекрасный рассвет предвещал нам удачу в нашем нелёгком рыбацком промысле: «Не рыб – человеков ловить будем» [*]. Роберто поехал с нами в качестве провожатого и живой охранной сигнализации для нашей «кочи». Стоим на берегу, бот поджидаем. Из-за острова на стрежень на простор Карибский выдвигается наш бот [*]… ОXXXИТЕЛЬНО ВЫДВИГАЕТСЯ!

(Фраза досталась в наследство и на долгую память от майора Кордзая с военной кафедры: «Третий взвод. Ну, вы, блин, ВЫДВИГАЕТЕСЬ – ОXXXИТЕЛЬНО!»)

А бот, как и обещали, «всем ботам бот». Не подвели жулики кубинские с обещаниями: бот наш – это две лодки-плоскодонки! И очередная немая сцена, какая уже по счёту:

Удочки-то привезли. Но бот… По-хорошему, надо было за бот вдвое урезать им денежное удовольствие [*]. А то и втрое! Но:

Разбились, как обычно, парами: Грибы замшелые «в носу бота», в смысле сели в одну лодку, а мы с Мариком «на корме», то есть погрузились в другую посудину: «Верещагин, заводи баркас!» [*] Плыли в обстановке повышенной секретности. Оказалось, что наших кубинских подельников по этому незамысловатому приключению могли вполне конкретно нахлобучить за связь с интуристами. Видно, ещё со времён неудавшейся высадки американского десанта в Свинском заливе тут с этим строго.

Подпольная рыбалка? Круто! Стали себя ощущать чуть не соратниками Фиделя по «Гранма».

Хорошо ещё, нас к гребле не привлекли. Хотя с другой стороны, чего бы нам за своё же сало не «погребсти» [*]? Сможем, если захотим. Только не хотим сейчас. Наш «грёбец», с которым Марк вчера и договаривался о боте и уно-дос-трес-удочкас, болтун отменный оказался. Корни у него какие-то чешские. А я и думаю: откуда в его экспрессивной орфоэпике до боли знакомые фонемы проскальзывают. Великие и могучие.

Встали лодками над местной Марианской впадиной. Под ногами всё песочек белый был да рифы и вдруг бац: дыра чёрная! Метров 70 под килем (если у «плоскодонки» есть киль, и если этот чех хотя бы в этот раз сказал правду). Встали и затаились в ожидании крупной «фиши». Удилища на стрёме так и трепещут. Тут наш болтун и проговорился: «Вообще, мы сюда уже два дня наведываемся. Глухо». (Он ещё и глумиться над нами вздумал в открытую?) Выдал каждому по «чучарке» – рыбке-наживке (смешно, звучит как «сучарка»). А сам леску на палец намотал:

«Ловись, фиша, большая и ещё побольше!» [*] – сидим, вяло болтаем ногами и языками. Рыбачим, короче. Моя «сучарка» всё время норовит под лодку спрятаться. Я её забрасываю со всей дури невесть куда, а она опять к боту возвращается:

Чех видит: перед ним полный пасахерос сухопутный – «пассажир мандариновой травы» [*]. Ладно, показал, что с этой глупой жердью в руке делать: кому бросать, обо что мотать и куда дёргать. Ухмыляется, сука, довольный… блин, посмотрел бы ты, товарищ, на себя со стороны [*]. Пока пререкались да «сучарку» от бота отгоняли, у него палец клюнул. Да так, что мы поняли – крупняк! Боролись за добычу все вместе, в меру способностей: чех пальцем подманивал зверюгу, а Марик выполнял все команды «оперирующего доктора»:

Я же прыгал по лодке, дико кричал и улюлюкал: от радости и страха одновременно. Я выл белугой [*] и раненой матерью-моржихой (тоже одновременно), играл на тимпанах и маракасах (за «очо песос»). Призывая на помощь всех морских богов и Отцов с «носа корабля» в свидетели. То есть оказывал максимально возможное содействие процессу. Зрелище для моей разболтанной неустойчивой психики, конечно, доложу вам: когда «Доктор Рыбатов» [*] палкой по башке во-о-от такую рыбятину дубасил: барракуда-то под метр длиной! Пыздэ-эсь!

Едва улеглись треволнения, как и моя удочка затрещала. Пока я «А!», мне рыба «Х… на!» Мастер снастей и подкормок что-то кричит мне сквозь плотную адреналиновую пелену на своём чешско-рыбацком, расстраивается, значит: так, мол, её перетак надо было! Эдак меня разэдак! «Эсо и разэсо»! «А я предупреждал, что с плохим аккумулятором – это не жизнь», – невозмутимо цитирую я классиков [*]. А сам прямо вижу, как Затевахин с Сабанеевым [*], стоя на берегу и глядя на мой позор, просто рыдают со смеху. И Роберто им из машины подначивает. И мамаша его с кухни вся в кольцах лобстерных, как змея извивается. И чучарки с безмолвными ухмылками от смеха под бот прыщут…

…а дальше тишина. Чех говорит, что стая мимо прошла. Лишь хвостом случайно «корму бота» задела: «Сидеть дольше понту нет: солнце высоко, ветер усиливается. Ещё полчаса и не подгребём к берегу». Сдали обратно под роспись весь рыбарской инвентарь, включая неиспользованных чучарок. Смотрим, а в садке их всего четыре и было. Ах ты, прядь волосатая, пелядь омульская! Он и не собирался нас долго на лодочке укатывать [*].

Бобрам «в носу бота» повезло и того меньше: их грёбарь, вообще, всё время промолчал, как морской воды в рот набравши. Вот до чего долгое общение с чучарками доводит! И ничего-то он отцам не показал и даже не рассказал. Ни про «эсо», ни про «разэсо». Да и надобности не было – у них там «на носу» полный штиль и «сэро» (ноль). На «красное» надо было ставить, на «крас-но-е!» (А-ПЕЛЬ-СИН!)

Падры всю дорогу с грустью смотрели в сторону нашей «кормы», где происходили хоть какие-то движухи. И где мы не на шутку сцепились с обитателями морских пучин. Смотрели с грустью и укоризной. Смотрели взглядом Стива Мартина, когда тот полз топиться в «Отпетых мошенниках». Даже со ста метров мы видели большие печальные глаза Леопольда (как у Шрековского Кота в сапогах) [*], как бы говорящие: «Вам-то хорошо… у вас-то вон оно чё…» Короче, остались Отцы с носом «в носу корабля».

Одна радость: запечатлеться на фоне Карибов с огромной барракудской рыбятиной в натруженных от непомерных стараний руках. Немного уставшими, но довольными. Делая вид, что это и не подвиг никакой вовсе, а проза нашей героической кубинской жизни: каждый день на подвиги, как на работу. Как к станку, как на плантации. Как рабочий с колхозницей Веры Мухиной, обхватив мозолистыми ручищами свои серпы и молоты. Ровно в 6-30, по расписанию. Ежедневный подвиг. Вот за такими барракудами! Вот это трофей, вот это я понимаю! То-то мы сейчас не только похвалимся, но ещё и отведаем свежей барракудятины. И все биндюжники привстанут, когда в сэрбэсную войдём [*]!

Как вы думаете, судя по ходу этой рыбацкой байки, какой поворот событий нас ждал? А вот какой: рыбари-подпольщики спешно высадили нас на берег, не забыв прихватить свой полугодовой заработок из «кассы братской гуманитарной взаимопомощи» и… давай грести от нас, что есть мочи. А мочи у них, доложу, что у алемана махорки кубинской. Но главное – вместе с НАШЕЙ БАРРАКУДОЙ! И нашими мечтами об эпической фотосессии с добытым практически собственноудочно сифуд-обедом:

Хорошо, что видео в тот момент оказалось под рукой. Оттуда и беглое фото НАШЕЙ беглой «фиши». Без триумфальных шествий, фанфар и лавровых венков. Без серпа и молота. Что и говорить: подпортили нам настроение наши кубинские товарищи. Но позже, здраво рассудя, сошлись, что сам факт, что где-то за «трэс фрутобомбас» мы съездили на РЫБАЛКУ, да ещё на Карибах, да ещё на барракуду – уже стоит многого. Это же и есть приключение. Это же и есть настоящее оттопыривание! Это же именно то, зачем сюда пожаловали. И без бота, и даже без улова удовольствия на 100 баллов. А мы ещё топорщимся как морские ежи. А ведь это и есть НАСТОЯЩАЯ РЫБАЛКА, а не «замануха» для алеманов, где вам специально обученные люди под водой рыб на крючки насаживают. И наши рыбовожатые, сами того не думая, нам её устроили. Нашу настоящую КУБИНСКУЮ РЫБАЛКУ!

А что, пацаны? Отлично ОТТОПЫРИЛИСЬ!

А на берегу поджидало очередное приключение: этот «редиска – нехороший человек» [*] Роберто решил к нашему возвращению развернуть машину, и… увяз в песке. Охранничек [*]! А дел и без него невпроворот. И время поджимает: вдали нам уже призывно машет Лябана. А этот Роберто Рождественский [*]… И тут настал черёд аргонавтов послужить своей «Вещей Каурке» [*]. Потратили утекающее сквозь пальцы, драгоценное время на устранение последствий катаклизма. Полчаса выкорябывали нашу «кочу» из убийственных лапищ зыбучих Карибских песков. Даже вшестером: некий дедушко, совершенно случайно прохожий мимо, присоединился к процессу.

Роберто извинился за инцидент, но как-то невнятно. Мы с Мариком возмущаемся:

И точно. Роберто говорит:

Жулик, что с него взять. Тяжёлое наследие переходного периода: от распада развитого социализма к дикому накоплению начального капитала. Отдали этому прощелыге журнал в обмен на какие-то прокисшие сигары «Тринидад»

(Две до сих пор дома валяются, хумидор по ним плачет)

13 705 км пути (1 985 км по Кубе)

План дня: обед из кокодрила (раз барракуда сорвалась), подводный осмотр «бэст кораллс, бэст фиш, но шаркс» в Плайя Ларга у известной по Первой Части кафешки «Бригантина», и возвращение к истокам – в Лябану. Желательно засветло. Всё, падры, путешествие на излёте.

Правда, и обещанной крокодилятины, нам также не досталось, на что уже не удивляемся. Ну, закончились на нас не только все барракудцы, но и кокодрильцы тоже [*]. И ладно. Можно было обидеться и пообедать зубатыми в уже проверенной «Бригантине». Но Рикардо, у которого мы с Мариком ночевали, пообещал взамен такой сифуд-обед, о котором мы точно не пожалеем («Что там ваши кокодрильцы?»). В который раз поверили авансом.

А Роберто этот, ой, Рикардо то есть (ну и имена у них: Роберто, Рикардо, Мохито… полный набор жуликов всех мастей). Так вот, этот РИ-КАР-ДО (А-ПЕЛЬ-СИН!), как выяснилось, шеф-повар в одном из алеманских рассадников в районе Ларги. Причём, специалист именно по морепродуктам! Коллеги, мы пальцы по локти сгрызли, только облизывая: на блюде красиво выложена осьминожка или ещё какая морская звезда, а под ней мясо зверя и вовсе невиданного:

Но больше понравилась в исполнении шефа именно осьминожка. Минога. Это вам не горгоны в псевдокитайском ресторане нашей чумной столицы. Натюр-продукт! И Рикардо туда же подначивает: «Эти головоногие – отличный афродизиак. Вам вскорости понадобится. Вы же в Лябану едете!» – и жест знакомый, стоический – «по локоть». Свой чувак!

Также «сифуд-спешалист» [*] поведал, что когда-то был в молодёжной сборной Кубы по плаванию. Даже в Ленинграде раз был на соревнованиях. Но русский напрочь не помнит. (Даже интересно становится: мы хоть одного русскоговорящего на Кубе встретим?) Непродолжительная сиеста в компании дворовых ящерок с хвостами как у Шарика, рон, сэрбэса, «ля покурить», и по машинам!

13 725 км пути (2 005 км по Кубе)

Прибыв на пляж, не мешкая бросились постигать тайны морских глубин. Красотища: ровное морское дно, белый песочек и островки кораллов. И полная цветовая гамма рыбок в морской капусте пасётся. Хорошо, что комплектов спецоборудования в лице масок для лица только на двух участников заплыва. Так что другой «сладкой парочке» приходилось выгонять из воды первую партию. В противном случае из воды не вылезли бы до темноты: просто некому было бы выгнать. А Лябана уже заждалась, пэсонька наша чумазая.

Пока остальные резвились да бултыхались в тёплых водах Карибского бассейна, Марику всё же удалось наконец воплотить свою Мечту идиота: он, как честная Маша, целых пять минут (!) «вялился» на предоставленном нам за «куки» лежаке. Под предоставленным нам за «куки» навесе. И под предоставленным нам за «здоров живёшь» Карибским солнцем.

А мы вовсю убеждались, что Свинский залив – это «бэст фиш, бэст кораллс, но шаркс» (про «но барракудс» лучше не напоминайте!). Так залюбовались текущей в прибрежных водах жизнью и происходящими на малых глубинах событиями, что времени на жаркое из рептилий уже не осталось. Спасибо тебе за это, Роберто, блин, сын своей мамаши! В результате наш Марко так и остался в счастливом неведении относительно экзотического вкуса «будущих изделий из крокодиловой кожи». Но больше за товарища переживал я, нежели сам не ведавший кокодрилятины Марк.

13 745 км пути (2 025 км по Кубе)

Резюмируя проведённое в Заливе время: от души поимели здоровый активный отдых на свежем воздухе с нехитрыми, но позитивными водными процедурами. Всё это, в совокупности со здоровой едой, обильно спрыснутой благородным целебным зельем 7-летней выдержки, оказало своё расслабляющее действие на всех членов экипажа «Барракуды-Гну» [*]. И на все их члены тоже. Мы растеклись ровным слоем по салону, приготовившись к полёту в царство сладких ромовых грёз. Оставив за штурвалом уже належавшегося за пять минут на лежаке Марика. Только Падрэ Лео, со свойственной лишь ему прямолинейностью рьяно рвался в бой, напрашиваясь за баранку нашей колымаги с подбитой дверью:

13 765 км пути (2 045 км по Кубе)

Всё-таки не смог Марик устоять под натиском и уступил водительское кресло «Эль Настойчивому». Уже далеко на Отописте, «сразу как УСТАЛ», где-то через час. Сквозь навалившуюся дрёму я успел поразиться ненапускному героизму вызвавшегося за руль Леопольда. Ведь он, наверно, тоже сейчас покемарил бы вместе со всеми. Пили-то вместе! И тело его, вместе в другими неоднократно погружённое в рон, вытесняет такое же количества сна наружу. А он стоически держит курс, наш патриарх, наш Падрэ Архимед, до хруста в суставах вцепившись в руль, будто в тот самый архимедов рычаг, чтобы найти хоть какую точку опоры и не перевернуть к чертям собачьим весь этот мир на колёсах. И самому не свалиться в педали. Эврика, Отец, в смысле – УВАЖАЮ! [*]

Лео потом признался, что эта часть путешествия далась ему особым трудом. И только нечеловеческим усилиям воли и стальным яйцам нашего Рулевого мы обязаны своими жизнями. Гвозди бы делать из этих рулевых [*]!

13 845 км пути (2 125 км по Кубе)

Около ста километров пути по прямой ровной трассе мы представляли собой совершенно гомогенную, студенистую, едва колышущуюся субстанцию. И клюющий в штурвал Лео в том числе. «Пёфект стрэнджерс» [*]! Но рон не бесконечен. И сон – тоже. Как доберусь до монтажного стола, обязательно наложу на эту картинку озвучку из «Иглы» с Мамоновым и Цоем [*]:

Мои опыты со скрытой камерой не прошли мимо мутного похмельного взора очнувшегося от летаргии Маркуса:

Будим нашего Боббу Лотосостопного (цырлы на «торпеде» смиренно в молитве сложены) [*]:

На что Шри Бхагаван увача (в смысле «Верховная божественная личность с пальцем во рту сказала») [*]:

И мы стали пить рон. На ходу. Из горла́! Запрокинув головы как пианисты [*]. Тут уж и у нашего «Железного Дровосека» Лео нервы не выдержали:

Пришлось сделать «ля остановку» посреди бескрайних кубинских просторов. В том числе и на культпоход в тростниковые кустики. Ну и, конечно, чтобы вместе и с чувством «эль накатить»: куатро измученных похмельем рыгосов в поисках сюжета для новой песни [*].

Отцы, согласитесь, что это прекрасное ускользающее мгновение было, пожалуй, последним знаковым пиком нашего сложного эмоционального ландшафта. Пиком, с которого мы уже могли обозревать пройденный по этим тростниковым полям путь. Путь, озарённый лучами прекрасного заходящего солнца Карибии [*]. Наш кубинский Путь.

13 865 км пути (2 145 км по Кубе)

Едва пробудившись, стали рассматривать картинку за окном: шоссе, тростники, пальмы и «автостоп» на всём протяжении. Кубиносы кидаются под колёса с какими-то бумажными брикетами размером с кирпич. Матросовы, блин, туды вашу в амбразуру [*]! Точно, как у нас в лихие времена стихийного развития рынка: «Дядя, купи кирпич!» Спросонья долго не могли врубиться. Версии о содержимом прямоугольных свертков выдвигались одна нелепей другой. Даже пломбир присутствовал в обсуждении. Все варианты были озвучены кроме самого простого и, главное, единственно верного – «ГУД СИГАРС»! Те самые! ТОО «Азимут», Юго-Восточный округ.

Всеобщий подъём (в смысле пробуждение) и существенное повышение содержания рона в нашем алкоголе дало повод для очередного весёлого расколбаса. То Марк Шейдер [*] собрал со всех очки и напялил пирамидой на свой светящийся лоб. И так торчал из окна, распугивая мучач на обочине воплями «Оля!» То мы хором орали машущим нам автостоповцам «Амиго!», и тоже неистово махали им сомбрерами вслед. Интересно, что кубинцы про нас в тот момент думали? Хотя известно. Но нам до этого было уже совершенно «маньяна». Да и с рубки поступила вводная команда Эль Командора:

13 915 км пути (2 195 км по Кубе)

Заезжаем в Лябану. А приключения, как водится, на полкорпуса впереди. Уже в черте города, проезжая промзону, остановились на дозаправку. Вместо привычных и понятных октановых чисел на колонках надписи «регуляр», «эконом»… Логика подсказывает, что надо искать нечто «люкс» или хотя бы «7 аньос». Нашему «Железному Коню» только отборный овёс! Видя наши рыщущие взгляды добродушный толстячок в униформе «Симекс» предлагает следовать за ним. Колонка без опознавательных знаков, но зря что ли целый человек к ней приставлен. Стоим, наблюдаем за процессом, и тут я обращаю общее внимание:

Тут «Мишка Гамми» хватается за голову [*]. Через мгновение за ним и мы. Мысленно пропустив в голове первую пространную часть нашего эмоционального комментария, мы тихо выдохнули:

Литров тридцать соляры (!) уже плещется в брюхе нашего всеядного обормота. А уже смеркается. Стало быть, засветло в город как-нибудь в другой жизни заедем. Ещё раз выдохнули и пошли с засранцами разбираться. Ну, дальше ясно: Мишке говорим, чтоб старшего звал, а сами машину в сторону оттаскиваем, чтобы мазуту сбросить низом, для чего одного из обслуги под машину запинываем. А Марик в Рентакар звонит, «ситуёвину» расписывает. Короче, видя наши спокойные, трезвые (!) и слаженные действия, местный контингент понял: «Эти недели две уже на Острове. Этих так просто не развести». Хотя, конечно, была робкая попытка:

Я настаивал, чтобы и «газолину» они нам тоже бесплатно залили. Полный бак! За моральный ущерб. А то и физический: как ещё к такому крутому топливному замесу наша «коча» отнесётся? А вслед за ней и работники Рентакара, когда мы её в стойло возвращать возьмёмся. Падры были куда добрей:

Правда, «газолина-люкс» у них не было в принципе. Пришлось довольствоваться «регуляром». Машину нашу всё оставшееся время пучило и корчило от нездоровой пищи. Она чихала, пукала и дёргалась как паралитик. Но нормально ехать отказывалась. Так по-лягушачьи и припрыгали в столицу.

13 925 км пути (2 205 км по Кубе)

Въезжали в центр, как водится, уже в темноте. И также, как повелось, на каждом углу нам знаки: в порту стоит огромная посудина под названием «Дойчланд». «Алемания» значит. (Это на что это они, суки, опять намекают?) Вот и Малекон: ну наконец мы на месте. Значит, всё-таки добрались. И почти без проблем. Подъезжая к монументу Масимо Гомесу [*], и видя перед собой очередную судьбоносную развилку – большую транспортную развязку, Падре Боббо обращается в тину болотную притихшего салона:

Въезжаем в тоннель, который начинает разворачивать нас обратно, прочь из Гаваны. Малекон с Гомесом предательски остаются за спиной и машут вслед платочками.

Но хоть смейся, хоть кричи, а назад, в Лябану дороги нет – нет разворота! Так в сторону Варадеро ещё с десяток вёрст пропахали до ближайшей развязки, уже далеко за городом, где-то в районе Кохимара (кто его, пса Кохимара знает, не видно же ни черта, стемнело давно) [*]. Раз такое дело, стали уж было подумывать на предмет, не доехать ли до «Сол Палмерас» поужинать. «Наручники»-то по-прежнему при нас. А потом и на дискотеку: проведать, как там наша Итальянская Наташа поживает. А там видно будет. Ночи-то тёплые: можно и под открытым небом, в крайнем случае, в гамаке переночевать. Где гамаки – знаем. А в Лябану при свете дня въедем, как и планировали.

………

Вот и снова та же развилка у Масимо Гомеса. Всего-то через каких-нибудь 30 километров петли. И очередной урок географии. И опять «учиха» свирепствует, по журналу указкой водя:

Съезжаем с виадука… опять через тоннель… направление… НА ВАРАДЕРО! Уже не смешно. Нервы у всех на пределе. Но ответственность за очередную диверсию по-прежнему никто на себя не берёт. Проехали ещё один «круг почёта», круг почётных дебилов и колышников. Масимо Гомес со смеху чуть с коня каменного не попадал.

………

Третья попытка оказалась самой удачной…

13 965 км пути (2 245 км по Кубе)

Решили бросить кости не в алеманско-отельной Ведаде, а ближе к сердцу столицы, во Вьехе. В эпицентр развлечений и злачных движух. Да и селиться в отели уже положение «бывалых» не велит. Часа полтора обходили местные хазы. Отстой полный! Видели бы Хесус с Аланом эти гадюжники. Но главное даже не это: везде по одной кровати. А нас уже порядком задолбала эта походная валетность [*]. Время идёт, а мы всё ещё на улице. Не пристроенные, неприкаянные. От дешёвых разводов уже тошнит. Чтобы лишний раз в очередную срань господню не заходить, мы заранее по буквам проговариваем:

Приводят… опять полутороспалки:

Бесполезно. У них с нами разные задачи, вот и всё. После очередного беспонтового клоповника говорим очередному прибившемуся Электронику:

………

Пока Маркус на балконе разводил беседы о смысле жизни с очередным разводящим, я рассматривал свадебное фото хозяина: невеста неземной красоты! Что-то в её облике родное, восточное. Даже ближневосточное. На ум пришёл старикашка Омар Х. М. [*]:

Самой хозяйки прекрасного образа дома не было, но было бы полным свинством перед читателями не вернуться к её образу однажды в последующем повествовании. Чтобы воочию убедиться в справедливости слов классика.

………

Разговариваем на улице со следующим представителем профсоюза кролиководов. Мимо проходит парочка. Парень продолжает движение до угла, а чика останавливается прикурить. Зажигалку специально держим низко и ей приходится манерно изогнуть по-кошачьи своё молодое упругое тело. Так, что налитая попка призывно округляется, а упругая грудь из маечки рвётся наружу, ломая последние преграды на своём пути:

Чика демонстративно и нарочито медленно, как по подиуму, продефилировала от нас до френда на углу. Показав, на что способно её резное, смуглое, умопомрачительное тело уже только при одной ходьбе. В конце подиума остановилась в ожидании нашей реакции, как бы говоря: «Я ещё и крестиком вышивать могу, и на машинке тоже…» [*] И реакция не замедлила. Чтобы остановить бесчинства, пришлось доставать наградной маузер:

………

Следующая хаза. Отовсюду несёт человеческими экскрементами.

Но на улице тоже подозрительно запахло дерьмищем… и в машине!

Вот же я дал. И точно: вступил где-то на улице, блин, в партию беспорточных кубинских засранцев:

13 967 км пути (2 247 км по Кубе)

В очередной подворотне, на пересечении Индустриальной и 3-й улицы Строителей (115-123 Galiano) [*], нам попадается отель «Линкольн» бюджетной системы «Ислазуль». Полторы звезды. Места есть, 45 рублей за двухместный номер. И сэндвич-инклюзив на завтрак. Плюс пять минут до Арбата, семь до Капитолия, три до Малекона и через два дома Прадо.

Парни, да это же дешевле касы выходит. А условия: койки РАЗ-ДЕЛЬ-НЫЕ (указательные пальцы врозь). Уже хочется вновь ощутить благ цивилизации… хотя бы говно с сандалеты смыть. За стойкой девушка совершенно удивительной восточноазиатской внешности, при этом смуглая. Чернушка вьетнамская! Никогда такой прекрасной помеси прежде не встречал: просто праздник для глаз и полный эстетический катарсис! Я оборачиваюсь к другану, едва подумав раскрыть рот, чтоб попытаться вербально передать нахлынувшие эмоции, достойные восточного Поэта, как Марк осекает: «И это вы мне говорите, коллега?»

Не хотелось подниматься в номер. Я почувствовал в себе неизвестно откуда вдруг взявшиеся на ночь глядя силы простоять около стойки до конца её смены. И внимать её глазами, ушами, руками… Баграми, снятыми с пожарного щита, Бобры оттащили меня с Мариком (и ты, Брут?) от рецепшена [*].

Заведённый по умолчанию порядок заселения (Грибы vs Шила) был в этот раз нарушен: паспорта на стойке перепутали. В результате мы с Марком пропорционально разбавили старческий маразм Отцов: «Бадди и Егор? Нумеро 317». Я к своему «Бадди» уже немного попривык, да и другие персонажи (Боббы да Марки) к своим новым прозвищам тоже. Но транскрипцию «Егор» мы услышали впервые. Даже смешно, какой хувельянщины можно нагородить из простого на слух имени.

Гул затих… и вышел на подмостки в свет софитов из тьмы подворотен вечерней Лябаны последний из Участников Парада [*]. Последний персонаж бессмертной Саги предстал пред нами во всей своей блистающей красе. Сверкая на солнце своими золотыми латами и лысиной – Воин в Сияющих Доспехах: «Егор имя тебе нарекаем, сэр рыцарь!» [*]

Завершив процесс сакрального омовения сандалий и прочих частей тела, перешли к следующему привычному пункту – «три плюс фиксаж». Под фоновый бубнёж уже основательно подзабытого за эти две недели телевизора. Не без труда отдраив обувь от продуктов человеческой жизнедеятельности, трижды «отдохнув» с дороги и хорошенько «закрепив» полученные результаты, выдвинулись навстречу ночи и ужину: во рту с Хирона ни росинки.

Не преминули ещё раз подойти к нашей прекрасной вьетнамочке за стойкой: «Где у вас тут можно пое… поесть?» Осмотр съестных мест начали… с Арбата. Марк-то тут ещё не был, хотя наслушался уже всякого. Хоть галочку поставить в списке почётных гостей этого злачного в столь поздний час места. На Арбате из еды всё то же: френды и чики. Нас тут же облепили, как у Жванецкого:

А мы получили прекрасную возможность обкатать на практике несколько новых способов общения с данным назойливым контингентом, памятуя, что «но грасьяс» слабо работает. Применили Новую стратегию:

– мы их игнорировали, умножая на ноль (делить-то на ноль даже на Острове Свободы нельзя);

– мы сердечно просили их «идинах!», либо вежливо – «пошёлвж!» (на их выбор);

– мы выдвигали обоснованные требования разговаривать с нами исключительно на знакомом нам наречии: «Ррускиучисука!»

Также я испробовал ещё один радикальный метод: вести себя также навязчиво и нахально. Зеркально. Случай не замедлил: приставший патлатый френд, вылитый Джимми Хендрикс, получил плотный отпор: дружески обняв его за плечи, я стал грузить парня не по-детски. Но по-русски:

Джимми едва успел на вираже вписаться в ближайшую подворотню, только его чёрные пятки и видели. Другие «попутчики» тоже временно подотстали. Новый способ, несомненно, оказался самым эффективным, но и самым энергонапряжным. Говорить с таким напором и в таком темпе я не привык. Во рту всё пересохло. Пойдёмте уже, пацаны, смочим. Да и «камиды» не мешало бы, всё же за ней изначально вышли.

13 969 км пути (2 249 км по Кубе)

Около Мюзик-холла, прорвавшись сквозь заградительные кордоны чик и френдов, зашли в местный фастфуд. Курицы с сэрбэсой поклевать перед сном: уж больно день сегодняшний затянулся. Оживление за столиками с девицами уже не вызывает в нас ответной реакции. Ну чики, ну красивые, ну чёрные. Но ЗАЕ[…]ЛИ уже! Мы уже две недели тут. И такого добра уже богато бачили.

Среди ходульных персонажей буферного сопровождения с набившими оскомину предложениями, как луч света, прикольная сцена за соседним столиком. С участием простых, но самых настоящих кубинцев (потому что на нас им плевать). Эти заказали что-то символическое, бутерброд типа, а сами под столом принесённый с собой белый рон разливают втихую. Как это близко и знакомо. Повеяло чем-то родным, далёким, студенческим.

На выходе пристала к нам «городская сумасшедшая»: замумифицированная тётя неопределенного возраста. «Маленькая собачка – до старости щенок». Тёрлась вокруг до самого Арбата. Показывала какую-то коробку из-под молочной смеси. Думаю, приводила вполне разумные доводы в пользу оказания посильной гуманитарной помощи. После небольших финансовых вливаний она, увы, не успокоилась. Пришлось применить стопроцентно гарантированный и результативный «ИДИНАХ!»

13 970 км пути (2 250 км по Кубе)

Однако времени уже два ночи. Значит, последняя прогулка по Арбату в качестве моциона перед сном. Прямо посреди Арбата подле нас останавливается парочка «разводных» музыкантов с гитарами. В надежде лёгкой добычи. Типа:

Я, как от назойливых мух, совершенно устало отмахиваюсь:

А эти будто «руччо» понимают:

Присел я на корточки для удобства, чтоб поразить присутствующих волшебными звуками струнного инструмента. А разводная пара, «Гусь да Гагара», тычут в сторону ближайшей кафешки: «Там удобней». С тем и переместились всей гурьбой (откуда взялась вся эта гурьба?) за столики у кафешки. «Камарерки» молодые проснулись (а немолодые продолжали кемарить за столиками). Заказали по мохите. И весёлым Гусям тоже. И начали «Музыкальный Ринг» [*]: сперва мы пару песенок, затем они. И далее. Взаимно помогая друг другу на подпевках и с музыкально-шумовым сопровождением. А что? Вышел вполне добротный Хор пьяных индейцев имени Хосе Марти! Всё как положено: центр, фронты с тылами. Для полноценного Dolby 5.1 только сабвуфера и не хватало [*]: оставили на родине мы нашего Профессора Беловежского с его басовитостью.

Конечно, зажигательные латиноамериканские ритмы более сочны и ярки, спору нет. Но сказать, что мы проиграли, не могу. Пусть и в мелодике, и в ритмике наши напевы уступают. Пусть и выбор случайных прохожих, что были привлечены действом, был в пользу профессионалов. Но сам факт, что где-то за трэс фрутобомбас, в самом центре Лябаны, прямо на их Арбате, ночью мы устроили импровизированный концерт, не побоявшись помериться силами с кубинцами, у которых музыка и ритмы в крови. Давайте признаемся честно, без этой глупой ложной скромности:

Собрали вокруг себя небольшую толпу зевак. Это в три-то ночи. Настоящий концерт! С рукоплесканиями и криками «браво». Закончился сейшн безвариантно – «Тырой-пырой». Сердечно распрощались с нашими новыми знакомыми: «Будете у нас на Колыме…» [*] Денег им так и не заплатив (вот ведь можем, когда захотим). Но рассчитываясь за напитки, поняли, что счёт вновь в пользу «кролиководов»: мохито 4,5 рубля! А в продолжении всего концерта жажда всеми овладела необычайная, особенно нашими Гусями-лапотниками. И выпили этого гуманитарного мохито на какую-то баснословную сумму. Во дают алеманы, когда захотят! Любой концерт за ваши деньги!

13 971 км пути (2 251 км по Кубе)

Попадёт же шлея под хвост Братцам Кроликам под утро: вместо уже на сто раз назревшего отбоя, уже в двух метрах от долгожданной койки вновь свернули в бар: по коктейлю перед сном (!), чтоб не грубить. А тут невидаль: коктейль с ВОДКОЙ! Ну какие тут койки? Круто ведь: пить на Кубе не надоевший до изжоги семилетний рон, а нашу, хоть и импортную, Столичную!

Бармен долго молча и пристально смотрит на нас… «ну и рыги», наверно, думает:

Берёт с полки изрядно запылённую литровую бутыль, а там… осадок, как в старинных новогодних игрушках. Знаете такие: в стеклянной сфере деревня заснеженная, и вьюга кружит: «Джингл бэллс, джингл бэллс…» [*]

Коктейль как коктейль, ничего особенного. Но галочку в сознании поставили. Перед сном.

Последний (о, ужас!) наш совместный с Мариком день пребывания на Острове ознаменовался утренним сэндвичем-инклюзив. Да не просто, а на самой крыше отеля, откуда открывается удивительнейший вид: вся Лябана, как на ладони. Наша грязная и неумытая замарашка Лябана. Бедная, обшарпанная, зассанная и даже в сандалии насранная. Но при этом удивительно светлая и задорная. И с хитрым лукавым прищуром. Настоящая женщинка!

Последние дни решено было отдать на откуп самому неблагодарному занятию – поиску сувениров и подарков. Просрать, одним словом. Но утром с ужасом обнаружили, что вчера, от усталости или на радостях (после долгих безуспешных поисков), заселились в отель всего на день. И в 12 часов ждёт нас неминуемый и полный чек-аут.

Пошли к стойке за продлением. Пэсы нашей (о, тщета!), нашего вьюнка азиатского и след простыл. Зато над стойкой величаво возвышается Матрона Кубинская. По виду, минимум, завуч или даже целая школьная директриса при исполнении: «Сменную обувь опять дома оставили? Есть хотя бы мытые сандалии? А голову свою вы дома не оставили?!» Или, бери больше, она (о, боже!) – директор овощного магазина, из той самой заскорузлой советской поры: тот самый всемогущий директор продмага со связями в мебельном и горкоме, вершитель судеб, которому подвластны даже грузчики и магия слова «дефицит»… и весь безысходный ужас фразы «МЕСТ НЕТ!»

Мы растерянно трёмся возле стойки в надежде осмыслить ужасающую реальность, шёпотом обсуждая своё незавидное положение и приемлемые пути решения. И вдруг (о, чудо!) из-за стойки раздаётся её громоподобное:

ПЕРВЫЙ русскоговорящий кубинец! В ПОСЛЕДНИЙ день! Да ещё тётя. Да ещё в таких судьбоносных обстоятельствах. Когда так не хочется тратить последние часы пребывания на поиски касы в бесконечной череде жуликов и разводил. Вчера уже наискались по самые сандалеты. Вот кто нам сейчас пособит (магия слова «дефицит») – пэсонька наша матронская!

А ведь мы угадали: тётя наша, и впрямь, из школы: учитель РУССКОГО ЯЗЫКА. Правда, бывшая (видно, русский на Кубе совсем последнее время не в чести).

13 972 км пути (2 252 км по Кубе)

До половины второго мы – партия вольных каменщиков [*] и вольноотпущенников: директриса на перемену отпустила, несмотря на то, что «звонок для учителя». Цитата из бортового самописца:

Но перед последним решающим шоп-туром прежде стоит отыскать обменник. Который и обнаруживается через пару пролётов, прямо на Малеконе – в отеле то ли «Догвиль», то ли «Доберман» [*]. Задачи две: сбросить фото на болванку и обменять депозиты, катастрофически тающие на глазах в результате несбалансированной внешней политики и «братской гуманитарной помощи». Но вид и состояние научно-технического прогресса в местном «интернет-кафе» автоматически закрывает вопрос с фотографиями и актуализирует сразу вторую из поставленных задач.

У обменника задержка: словно заточённую в сказочную башню принцессу, за бронированным стеклом прячут от четырёх безногих карликов прекрасную Белоснежку. Точней, чернушку. Симпампушка нам так улыбается, так улыбается… Как только кубинцы нам могут улыбаться (кубинки в особенности). Тут наш англо-причём-свободно-говорящий выскочка Марик гоголем заходил вокруг тонированного хрустального ларца, выявляя принцессе встречные знаки внимания. Заходил, последние перья распушив. Видите ли, ему досталась львиная доля её улыбок. Нет, вы только гляньте на этого упыря: «стрелку», вишь, забивает. Смотри ж ты: грудь колесом, лысина хохолком – гарцует как генеральский конь педальный по Пласа-де-Армас [*]. Прынц, блин, на белом конике!

Но Марик плевал на наши бессильные попытки уколоть и продолжал делать своё дело («не за себя, для барыг старается, за долю малую» [*]):

Так, значит, распорядок на ближайшие пару часов таков: быстро за дурацкими сувенирами, на бегу осматривая достопримечательности, впитывая впечатления и ища приключения. Без цифр для запоминания. Далее «на том же месте, в тот же час» [*] забираем Белоснежку (и подруг, подруг, Лётчик), и бегом продлевать абитасьон к Матроне. Это в два часа. Ну а дальше… дальше, как понесёт. Да и как не понести, когда у нашего Лётчика «шестое чувство» опять сработало под хвостом. И несёт!

13 973 км пути (2 253 км по Кубе)

Забавный штрих: пока дожидались очереди к обменнику (вся очередь из Марка и состояла), Бобба взял со стола рекламный проспект: «В кафе Таверна большой концерт – Кубинские ночи. Традиционная музыка 50-х годов». С одной стороны по-английски, с другой – по-испански «50» жирно написано. Боббо тычет Леопольду: «Зырь в корень, Отец. Тут про тебя написано: «Для тех, кому за 50». Пойдёшь?»

………

Следующий пунктир: выйдя на Малекон, не отказали себе в удовольствии заглянуть на сэрбэсу к Луису №2. Не последний раз, кстати. В планах была ещё экскурсия, специально для Марка, к культовому ЛУИСУ ПЕРВОМУ ВЕДАДСКОМУ. Но так и не срослось. Объяснили на примере: «Первый почти как этот, только лучше. Потому что он ПЕРВЫЙ на все времена, Луис Первый!»

………

Ещё штрих: после очередной порции сэрбэсы каждый лучик уже высоко поднявшегося кубинского солнца засветился необычайными яркими красками. И ЖЖОТ! Кто говорил, что алеманам для неприметности надо ходить по Гаване в джинсах, носках и кроссовках? Не верьте, пацаны! И ходите в том, в чём удобно. И пусть думают, что хотят. Кроссовки, носки, джинсы по такой жаре – самоубийство!

………

Очередные пунктиры. Опять Малекон. Дома разрушенные морем и ветром. Прогулка мимо густо рассыпанных по берегу старческих фортификаций. XVI век! Но нафталином не пахнет, особенно от пушек (специально обнюхивали). А напротив оборжавшие нас вчера в ночи Масимо Гомес с конём. Надеюсь, сегодня ему уже не так смешно, сидя на раскалённой железной заднице его коня. А с этой стороны пушки и форты сторожит памятник очередному конкистадору, Дибервилю какому-то… и Нептун. Этот-то каким трезубцем к Кубе относится? А, понятно, Океан же за спиной… и «бдыжь»! А с того берега бухты нам приветливо машет статуя Санта Хесуса:

………

Финальный штрих:

13 975 км пути (2 255 км по Кубе)

Падрэ Лео всю дорогу ненавязчиво зазывал нас в исторический центр. Туда, дальше, вдоль набережной. Но ноги в кроссовках уже порядком набухли и, судя по запаху, похоже, испортились. (Вы дату реализации смотрели?) Зато эти самые ноги привели на рынок народных промыслов, где на нас напал шопинг. Кровь-то восточная играет, настроение боевое и так и распирает поторговаться: никак не дают покоя кастаньеты за «очо песос» – отыграться за первый день.

Но кубинцы, как оказалось, не умеют или не любят торговаться. То ли в жару, то ли в маньяну им. То есть щипануть в подворотне сумочку, развести на лишнюю десятку или сбагрить за копейки свое молодое упругое тело – это они любят, а вот торговаться влом. Но подарки-то брать всё равно надо, с вломом и без. Ну и понабрали, как в последний раз, всякой ненужной дребедени. Но ведь дарёной дребедени в зубы не смотрят? Особенно, когда это дребедень с Кубы.

Несколько прикольных фрагментов, несколько живых «картинок с выставки» [*], ярко отражающих общий расслабленный настрой кубинских продавцов:

Я нашёл несколько картинок, достойных финансовых поощрений автора: наскальные африканские рисунки в багряных тонах (а-ля «Танец» Матисса); рыбы метаморфозные (под офорты Эшера); и некие гипотетические иллюстрации к «Алхимику» Коэльо. Но нужно выбрать одно, потому призвал Марка в качестве художественного консультанта. Остановились на «Коэльо» [*]. Вступаю в переговоры:

А баба напротив тоже кивает:

Тут мы с Марком не на шутку раздуваться стали в порыве праведного гнева:

Жулик от искусства понял, что мы уже давно не шутим и с большой неохотой, но отдал всё же сдачу. Ну и жульё! Пыздэ-эсь!

Увидели картину-примитив в стиле Ривера – Пиросмани [*]: на фоне ядовито-зелёного кафеля в ванной стоит голая бабища спиной к зрителям, и в зеркало смотрится. Такая вся розовая, пышущая и квадратно-гнездовая [*]: «Два центнера свежей поркятины, пор фавор»!

Я тётке заговорщически шепчу на ухо, указывая в сторону нашего всегда либерально-гуманитарно настроенного Боббы:

Кремень-баба! Так и не сдвинулась ни на грамм. Пришлось вместо «миллиона алых розовых кубометров любимого женского тела» взять «Пластилиновую корову» в том же примитивистском стиле [*]. Правда, с «Коровой» тоже казус произошёл, но уже на родине: нашего покровителя искусств Боббу Мамонтова [*] с этой Бурёнкой домой не хотели пускать. Пришлось выбирать. Так она теперь в его рабочем кабинете в стиле «марине» пытается сочетаться с африканскими масками и чучелами рыб. На контрасте.

На днях история (май на дворе): я таки нашёл в арт-каталоге ту самую, «квадратно-гнездовую, два центнера поркятины, пор фавор». Это Фернандо Ботеро [*] оказался (естественно, перерисовка). Зря не взяли. Хотя где бы сейчас наш галерейщик жил с этой «Мисс Пигги в Зелёном» [*], ежели его даже с совершенно безобидной травоядной Бурёнкой на порог не пускали?

Сбил ценник с восьми аж до 3 куков за серебряный женский браслет (вот вам за кастаньеты). Кичусь перед Боббой:

А вот не верю я ему, и всё. НЕ-ВЕ-РЮ (А-ПЕЛЬ-СИН)! Вот и коллеги мои, Немирович с Данченко [*] и кем-то ещё третьим, что за спиной трётся, меня в голос поддерживают:

К браслету присмотрелся… ба, да это же обычная мельхиоровая вилка! Только в бараний рог скрученная, и с вывернутыми причудливо «пальцами». Ну, народные умельцы! Эдак и есть скоро нечем будет, когда последний столовый сервиз на орала перекуёте [*]. Позже увидели подобные поделки и из ложек тоже, что утвердило в опасениях по надвигающемуся столово-сервировочному дефициту.

Пока шлындали между палаток, не отпускало ощущение возвращения в лихие 90-е: кооперативы по пошиву «варёнок», торговые точки-ракушки, рейды ментовские, замусоленные тетрадки учёта продаж… настоящие и для налоговой…

И ещё одно ощущение, осмысленное позже: мы их давно перестали бояться, как в первые часы, дни. Мы с ними на равных: кокетничаем, улыбаемся, спорим… общаемся, короче. Это удивительно, пацаны! Я их не боюсь, я их… люблю? Так разбушлатились, что рассосались ровным слоем по всему базару: прохожу мимо одной палатки и вижу явление головы профессора Боббы из-под прилавка [*]:

13 977 км пути (2 257 км по Кубе)

Так заигрались, что позабыли о стремительном беге времени. Мать честна, уж полвторого! Всё, пацаны, ушло наше счастье чёрное, покинула Белоснежка свой тонированный хрустальный ковчег! Можно подумать, и вилок гнутых мы две недели не щупали. Ладно, поехали, лишенцы, хоть жильё продлим.

У рынка предприимчивые водители прогулочных конных экипажей предлагают свои эксклюзивные услуги за 15 кровных. С ума посходили: такси – трёшка в любой конец! Данный грабёж в отношении наших уже видавших виды персон был гневно отвергнут. Но пятнадцать не пятнадцать, а на десяти сошлись. До отеля с ветерком! Или даже так – «Оседлав ветер»! Глядя друг на друга, на свои восторженные, расплывшиеся в счастливой улыбке клоунские физиономии, не смогли сдержать приступа идиотического хохота: как же мало нам для счастья всё-таки нужно. Всего за каких-то 10 рублей покататься на лошадке.

13 980 км пути (2 260 км по Кубе)

Колючий Сахи принёс дурную весть [*]: надо собирать манатки и улепётывать из Линкольна. Но «завуч» обнадёжила:

Целый фамильный бизнес, оказывается, у нашей училки. О как! А работа в гостинице, выходит, только для прикрытия и заманивания в путы злачного частного сектора. Служебное положение в фамильных целях, так сказать. Да она не просто Матрона, она целая криминальная мамка, получается. А всех покажите! А что, пацаны: жизнь-то этим не кончается, а только налаживается! Сейчас ка-а-ак въедем в лучшие апартаменты во всей Вьехе (а какие ещё могут быть апартаменты у нашей классной дамы и её «фамилии»?). И вот тогда наконец уже займёмся более важными и непристойными делами, давно заждавшимися нас в Плане.

А пока мамка совершает свой судьбоносный звонок, мы сидим в фойе в ожидании счастливого разрешения, и потягиваем мохиту, рекомендованную вчерашним барменом из истории про «коктейль из водки». Неспешно цедим эту ритуальную болтанку со слабо выраженными спиртуозными нотами, утекая вслед за ней по волнам вечной кубинской маньяны. Это какая уже по счёту наша мохита, Отцы?

А вот и дедушко, член учительской «фамилии» за собой приглашает. Пришвартовываемся в предвкушении у заветного «синего якоря» (знак касы партикулярэ). Но мест почему-то для нас нет. Вот сейчас не поняли: как это «мест нет»? А «фамилия»? Или в картеле есть и другие плацкарты? Но дед старый партизан, слова не вытянешь, зовёт дальше. И тут до нас смутно начинает доходить, что… никаких апартаментов у «фамилии» нет: ни лучших, ни приемлемых, ни даже в сандалии насранных. Никаких! И просто эта русскоязычная манда, прастихосподя, решила дать своему престарелому родственнику подзаработать на «кроликах». Но мы-то уже тёртые. И потери при разводе свели к допустимому минимуму. И получит деда и его «фамилия» от нас сполна.

Но деваться некуда, искать абитасьон надо хоть с дедом, хоть без. Пусть будет с дедом. Без деда вчера уже пробовали – по уши. На третьей уже точке я говорю Боббе (сегодня мы с ним на рейде барражируем):

Поднимаемся в касу. Навстречу мужик… ну, «халва» Аллаху, теперь понятно: это тот вчерашний отщепенец, который на балконе Марика укатывал, что на одной кровати двум здоровым во всех смыслах мужикам не тесно. В то время, как я его свадебную фотку рассматривал. А это и есть та самая «царевна Будур» [*], моя вчерашняя муза Хаямовская. Увидев меня, не в царевну субтильный му́жик (ударение на первый слог) с лица спал. Видно вспомнил, как мы ему вчера у виска пальцем крутили и идиотом обзывали. Да и для нас эта встреча стала последней каплей:

13 982 км пути (2 262 км по Кубе)

Возвращаемся в отель. Искры грозовые по телу так и проскакивают. Аж озоном в воздухе потянуло. И того и гляди, снизойдёт сейчас на кого-нибудь праведный «благодатный огонь». Директриса разочарованно воротит нос. Понятно: её «фамилия» недополучила по облигациям алеманского займа [*]. Но тут вторая тётенька за стойкой тихо, по-заговорщицки, в обход ушей напарницы:

Но нет: не далее пяти минут ходьбы действительно стоит отель «Лидо» (Consulado 210) той же бюджет-системы: 2 номера по 45 в сутки, с завтраком. И назавтра перебраться в один трёхместный за 60. Даже гостевые от Линкольна подошли: «Линкольн» зачеркнуто и от руки вписано «Лидо». А точно трёхместный до завтра не уйдёт? Не получится очередной «фамилии», как нынче в Линкольне? Знаем мы вашу «фамилию». У вас вся Куба – одна сплошная «фамилия» [*]!

13 982 км пути (2 262 км по Кубе)

На вселении Падрэ Бобба в очередной раз сыграл в лотерею с нашими паспортами: на этот раз и мне выпал черёд быть оруженосцем при нашем Великом магистре «Девочка-С-Пальцем-Во-Рту» Боббо. Обустройство, чистка пёрышек и горла на новом месте. Плюс закрепляющая. И выход в город №27.

Опять Арбат и снова «Город Мастеров». Тот, где кастаньеты за грабительские 8 куков мне в первые дни впарили. Но в этот раз приглянулась мне одна точёная смуглая женская фигурка. Правда, из дерева (про настоящие живые кубинские фигурки как всегда молчу, стиснув зубы). А рядом с ней и другая: побольше и ещё смачней чурочка. Феерия женских форм. Стал торговаться. Если возьму обе, скидка выйдет, Михалыч [*]. Долго рядился: уходил, возвращался («Вот смотри, топ-топ-топ… ухожу»). Взывал ко всем Гермесам и Дионисам [*]. Да, видно, придётся обе бабы с собой брать (всё ж не коровы, чай из дому не выгонят). Но торговаться с кубиносами – свои азиатские корни не уважать.

Отцы ухмыляются:

На второй же день приезда в наш суровый сибирский край трескучих морозов и нулевой влажности старшая из «сестёр» стала в буквальном смысле трещать по швам: дерево не выдержало и лопнуло прямо по точёной спине и налитой попке. А если бы я настоящую чику домой привёз? Чтобы бы с ней сталось? От климата сурового и жён, по голове трескучих. «Сиберия – фрио!»

Променад по Прадо (или уже парад-дефиле?). Собрали за время прогулки кучу визиток от зазывал: «Сала де Фиеста (Консумо)», «Дон Лоренцо, ресторан-бар. Камида интернациональ и криола», «Ранчо Кокито – Астуриана»… (Это на что это они опять намекают? Кого это Дон Лоренцо собрался консумэ астурианить в Ранчо Кокито?) И очередной знак свыше: где-то на перекрёстке стоит молодая кубинская козочка в ярко жёлтой майке. Сзади ярко зелёный номер и надпись «Алемания». (Это на что это они, гадины, постоянно намекают? Что за поросячий подтекст?) [*]

Идём по памятным местам. Смотрите, падры, где-то в той стороне в прошлый раз пообедали в подворотне аж за 70 куков. На троих. Вот же алеманы мы были! Как же давно это было. И как будто не с нами. А вот и памятный прилавок – «кафе Оазис» (ну вы помните), и итальянский ресторан, где нас «Памела» подцепила. Чудно, но это уже воспоминания. Кажется, будто с тех пор уже целая жизнь пролетела… да и есть уже как-то хочется. А не поесть ли нам, Досточтимые Кроты [*]?

А на другой стороне Прады рассадник алеманский: отели, «Берёзки», пассажи. И рестораны! Мы, умудрённые, сперва «ля карту» у привратника требуем, памятуя, что для алеманов-лошков у них несколько меню с разными ценами припасено. Какая нынче наша «ла карта»? Для «двухнедельных» номер четыре? Цены на входе не пугают, проверим внутри? Нас ведь уже не так просто развести: ежели что не по нам, развернёмся и «адьос, амигос». Мы ведь всё можем, когда захотим. И именно сейчас как раз и хотим. И мы вам давно уже не «эсо и эсо», что боязливо проходили мимо две недели назад.

Поели стандартно и, на удивление, без развода: сытно и по алеманским меркам недорого: рублей по 12. Можем, когда захотим! Зачем только Марику коньяк понадобился? Это на родине-то рона!

13 984 км пути (2 264 км по Кубе)

И снова через Арбат, как контрольную точку привязки к местности, до Лидо – подготовиться к вечернему марш-броску и «навести мушку». То есть сперва пополнить запасы рона, а затем их же и опустошить. Возле алкомаркета пристал к нам один докучливый френд. Как всегда с пачкой молочной смеси. Стандартная, как мы поняли, разводка из серии «купи кирпич», но со столичным изыском. Но мы же по-испански не в зуб, потому смысл притязаний так и остался в глубоком ромовом тумане.

Френд просочился за нами в «Берёзку», ещё и подельницу с собой протащил. Призванную, видимо, сыграть роль особо нуждающейся в коробках из под молочной смеси, судя по тому, как рьяно этот гад потрясал картонной упаковкой прямо перед самыми нашими носами. Чуть на прилавок, сволочь, не влез, пытаясь встрять между нами и продавщицей с комментариями типа «и коробку ещё в заказ включи, я уже обо всём с ними договорился». И когда он критически влез в личное пространство, мы с Лео, уже порядком затраханные его назойливостью, синхронно обернулись и, как по команде, в унисон процедили ледяным тоном:

Рык наш был столь ужасен, что эхо его ещё некоторое время гулко билось о кафельные стены и отдавалось звоном в канделябрах. А застывший соляным столпом френд, я уверен, конкретно ОБОСРАЛСЯ. Да и кто на его месте не обосрался бы? Подруга его мгновенно канула, откуда и нарисовалась. А этот, ещё секунду назад активно брызжущий слюнями прямо в лицо товарищ, разом обмяк, пожух и бесследно растворился в эфире, словно и не было. Бормоча под нос что-то уже едва различимое и угасающее. Думаю, случайные свидетели инцидента тоже испытали не лучшие мгновения своей жизни: некоторые особо впечатлительные не сговариваясь потянулись вереницей к выходу, кургузо расставляя ноги.

Даже Мастер Боббо в последующие полчаса был как-то подозрительно задумчив и растерян, отвечая вяло и невпопад. И изъявил желание поскорее вернуться в номер. Позже он корил нас:

Когда мы обернулись к продавщице, чтобы продолжить заказ, та была ни жива, ни мертва: «Пэрдонтье, сеньора, но вы же сами видите, ваши френды совсем распоясались», – постарались мы хоть как-то сгладить обстановку своими виноватыми улыбками. Да где там? Так и ушли чужими и непонятыми. Со своей глупой бутылкой 7-летнего рона и связкой бананов за доллар. Злобные буржуины!

13 988 км пути (2 268 км по Кубе)

Уже в номере, тщательно зализав роном душевные раны, полученные в результате этого трудного дня, решили доехать до Ведады. Зачем? Замкнуть пространственно-временной континуум в начальной точке Странствий. Вот же странно: когда жили в Ведаде, нас неуклонно тянуло в Старый город. А заселившись прямо возле у Арбата, вдруг понесло в Ведаду. Погрузились в Падрэмобиль уже конкретно зализанные. Проносясь по Малекону мимо мамбисесов, рулевой Марк по прозвищу «ДИКОЙ» заклинал, больше самого себя: «Только без фанатизма, только без фанатизма…» Но обошлось.

У Коппелии какой-то очередной живой концерт. Фиеста у нас на Кубе! И малолетки кругом: всё вокруг в малолетках, вся площадка по колено в малолетках. А они всё прибывают и прибывают [*]. Прямо прощальный пионерский костёр в Артеке. Но глазами Хармса. Не, пацаны, малолетки – не выход. Хочется конкретики. Мимоходом решили заглянуть на огонёк к «Огневушке» Ленке в кафешку напротив Хилтона. С Мариком познакомить. Но Ленки не было. Жаль. А маньяны уже не предвидится. И, кстати, неприятно обнаружили, что цены здесь выше средних. («О, абла испаньоль»? Мы уже разбираемся в ценах?) Но не уходить же: немного «камиды» и обратно, в родную Вьеху!

13 993 км пути (2 273 км по Кубе)

Сидим в фойе, сэрбэсу с мохитой мешаем, о делах скорбных калякаем [*]. Меж тем к вечеру вопрос досуга встал уже крайне остро. Встал и стоял! И никакая работа кроме секса уже в голову не шла – время неумолимо поджимает, как джинсы в паху. А План остался один и без вариантов: БАБИЩ ХОЧЕТСЯ! ГРЯЗНЫХ ЗЛОЛЮБИВЫХ БАБИЩ! Да чего уж там, ЛЮБЫХ!

Настроение как бы… приподнятое. Аж звенит! Особенно у Марка, у того, вообще, гон начался. Он то и дело срывается с места и бежит куда-то за калитку, будто ждёт кого. Возвращается понурый. Через минуту всё повторяется. В один из таких пробегов возвращается с предложением:

Пока рядились, цена мастерки за баррель вновь подскочила с 15 до 40. За что френд незамедлительно получил суровое, но справедливое «ИДИНАХ!»

Так и не дождавшись приключений у калитки, повлеклись за ними, как водится, на Арбат. Как закланные. По дороге обсуждая, что в подпольную касу не хочется, а с отелем не сможется, судя по всему. Тогда к морю? Точно: ловим «рыбонек» и к морю! Резвиться «и голыми при луне плясать». На Арбате-то места рыбные: прошлись туда-обратно для прикормки и сели у заводи в скверике. Насверлили лунок, забросили закидушки и стали ждать, попивая сэрбэсу и уже нервно покуривая кубинские «цыгарки». Сидим, браслеты, эти последние атавизмы алеманской лафы зубами отгрызаем (эти вызывают среди френдо-чик особенно нездоровый ажиотаж, уже порядком нас доставший). Неугомонный Марк «по прозвищу Дикой» в который раз не усиживает на месте («пять минут повялиться на лежаке») и уносится проверять лунки. Ох и горяч, чертяка! Я за ним:

И ведь не смог догнать я Эль Спринтера сперматоксикозного, поравнялся с ним только на середине улицы, когда он уже на возвратный курс лёг. Только вихрь унёс обрывки брошенного впопыхах [*]: «…там глухо… к скверу…» Уже подбегая к Гальяно, поймал на себе призывные взгляды трёх прекрасных креолок в витрине фастфуд-забегаловки на углу. Ну вот и клюнуло. Подсекай!

А мы боялись за Лос Грибов: пока одни спортом занимались и разминали тазобедренные и паховые мышцы, эти успели склеить двух девиц негритянской наружности. Точнее те их: прибрали ещё тёпленькими наших бесхозных отцов. На минуту отойти нельзя! А знойницы-то ТОГО, ЧТО НАДО, РАЗМЕРА – большенькие. Подстать нашим братьям Аяксам [*]. Сидят, сэрбэсой потчеваются и разговорами бобров разговаривают.

Правда, из Леопольда кроме «нокомпрэнды» ничего не вытянуть, как бы он губы трубочкой не складывал. И видно же, что уже многое, чем есть ему с миром поделиться. О главном, о наболевшем. И хочет сказать, и даже говорит. Но в итоге всё то же «нокомпрендо» с уст срывается. Надо отдать должное другой стороне этого затейливого разговора: чернушки всеми силами пытались сдвинуть Падрэ с мёртвой точки, всячески вытягивая на разговор, засыпая вопросами, не давая ему снова укрыться в себя. Глумились, одним словом, над Отцом в наше отсутствие. Но незыблемое «нокомпрэндо» пробить так и не удалось.

Зато Боббо (с его же слов) отлично в английском поупражнялся. Ха! С такими гренадёршами не в английском надо упражняться, а хотя бы по-французски или, того круче, «даст ист фантастишем» из брандспойта поливать [*]. Но лучше бы сразу переходить к самому важному языку общения (со слов профессора Беловежского) – языку тел. Но и на английском немудрено было посвятить Чунга-чанг в детали предстоящих праздничных мероприятий у моря. Те полностью разделяют вышеозначенные пункты Плана (особенно «нокампрэнду»), но выводы безрадостные: в этом «рыбном» месте живыми приключениями не пахнет. Пахнет только дешёвой продажной любовью.

Вовремя своё Тринидадское счастье надо было ловить!..

…а уж коль РЕШИЛ ДЕЛАТЬ ФОКИ – ФОКАЙ!

Последний крюк по Арбату и домой. Идём, старческими мудями трясём, варадерский песок сыплем – с гололёдом, значит, боремся (всё-таки декабрь на дворе). Навстречу нам из-за угла вырисовывается уже знакомый нам «Джимми Хендрикс», которого я давеча агитировал за советскую власть. Я кричу чорту: «Эй, амиго! Поехали с нами: водка, рыбалка, матрёшка… ты куда, амиго?» – френд мгновенно рассосался в эфире. Как и не было. БЕС-СЛЕД-НО!

А мимо пробегает ещё одна старая знакомая – «городская сумасшедшая». Довольная! Перед нами добытыми купюрами трясет, типа «вот как молочные смеси надо торговать!» И улыбка от Прады до Гальяно, во весь Арбат. Уже у родной калитки поравнялись со встречными девчонками:

Смотрим, а девчушки – ничего. Расклад стандартный для кубинских кровей – 50/50, «мавр и христианин». В смысле одна Беляночка, а другая Смоляночка. То есть, если одну ещё хоть как-то видно в темноте, то другую только на ощупь. Но разве это помешает мимолётному, но очень приятному знакомство с чиками? Или не чиками? Кто их разберёт: они как деньги видят, все тут же в чик превращаются. Даже Рыбоньки наши тринидадские.

Ну вот же! Вот тебе, Марик, и Юрьев День [*] – вторая попытка! Да ещё и на выбор. Хош мавра, хош христианина. Сейчас-то уж точно всё будет ХА, всё будет РА, всё будет ШО! Русское радио [*]! А тот минусует, дёргается, убегает… фрустрозничает, в общем. Я ору Лео, чтоб держал придурка, а сам к девушкам: прокладывать мосты дружбы и добрососедства. Не за себя, за дурика этого стараюсь, по отработанной уже схеме: «Селянка, хош большой, но светлой любви вон с тем бесноватым? Иди сюда, придурок! Смотри, какое тебе счастье подогнали. Чего же тебе ещё надо, хороняка?» [*] – в общем, насилу кое-как оставили бойца на переправе мост Дружбы народов достраивать. И пока Марк пытался убедить девчонок, что не в деньгах счастье, мы для закрепления результатов конструктивных переговоров пропустили ещё по мохите в баре. Пропустив подробности их бесед…

Дожидаясь очередного мохитового замеса у стойки, наблюдаю картину: к тёте-барменше подходит какой-то бледнолицый Кабачок, и пытается что-то на непонятном наречии втолковать. За столиком сидит его подруга такого же садово-огородного вида. Судя по белёсым телесам, не больше пары дней на Острове. Мы с барменшей переглядываемся: чего надо этому рыге? Я ему:

Я поворачиваюсь к тёте и обречённо машу в сторону этого ботанического сада:

Сейчас я понимаю, что самую смешную картину увидела сеньора за стойкой: с первым и так всё ясно – овощ с грядки. Но другой-то, без году неделя кабачок, а туда же – щёки раздувать.

Сидим в номере. По телеку Рауль Кастро на какой-то парт-сходке зачитывает список. После каждого пункта буря оваций. На десятой минуте мелодекламации:

Ещё через пять минут:

Так под партийные тосты до ночи рон и пили: под купленным кубинским стягом, закусывая кубинскими бананами и попыхивая кислым Робертовским «Тринидадом». К бананам решили прибавить ещё и ОТВОРОТНЫЙ «Эль Лук». Но встретив мощный нашатырный отпор, оставили 86-го кубинского героя в покое: «Покойся с миром, наш пламенный маринованный герой!»

А когда уже совсем ночью с перепою опять пошёл горлом голод, утолили его проторенно – курой в фастфуде у Мюзик-холла.

13 996 км пути (2 276 км по Кубе)

Рекламный агент Леопольд Блюм с удовольствием ел внутренние органы животных и птиц. А банковский клерк Леопольд Грибов их ненавидел [*]! Но не отказывал себе в удовольствии отведать на завтрак омлета с сосиской. Запивая всё терпким кофе с сэндвичем. И мы, сидя в кафе на крыше отеля и любуясь утренней Лябаной, с радостью разделяли с ним трапезу-инклюзив: «Всё, пацаны, странствия закончены. Остались лишь редкие вспышки среди подступающего тошнотворного осознания близости серой бездны обыденности». Бегущая смс-строка на экране телефона добивает:

Сегодня мы прощаемся с нашей Сивкой-Буркой. По случаю произвели торжественный парад войск и соединений на плацу перед отелем: перед прощальным манёвром до аэропорта обступили почтительно наш геройский бот, эту шаланду, полную алеманов, эту «Счастливую Барракуду-Гну» [*], ставшую на неделю нашим убежищем и пристанью в одном, отдельно взятом помятом корпусе. «На честном слове и на одним крыле» [*] – той самой сломанной изнутри двери (это и в сопроводиловке было, вам ли не знать).

Посмотрели и улыбнулись с грустью. Нет, вы только гляньте: вся в пыли, вся чумазая. На крупе следы рук – это мы её из зыбучих песков (спасибо Роберто!) выкорчёвывали. Какой-то гадости дизельной нажравшаяся и говнецом припахивающая. Но, всё равно, родная и близкая. Пэса! Какой русский устоит от соблазна нацарапать заветное «здесь были Ося и Киса» [*]? И мы не устояли. И выжгли на поджаром боку нашей «кочи» тавро, взамен отсутствующего: «АЛЕМАН-МОБИЛЬ». И ещё парочку понятных лишь русским тезисов.

14 025 км пути (2 305 км по Кубе)

В аэропорт ехали молча. Когда на кассете заиграла «Habaname», из-под моих модных спортивных велоочков сбежало несколько «предательниц». Накатили воспоминания:

Кладбище. Мы прощаемся с Антонкой. Звучит «One» Металлики. Один… уже одиннадцать лет один. Теперь ему всегда 25. Мы тут вместе, а он там один… «One»… [*]

Скорее бы уже всё закончилось. Этот день и завтрашнее утро. Чтобы прекратить затянувшуюся агонию. Я за эвтаназию! Конечно, можно бы так и дальше слоняться. И ещё больше всего увидеть, испытать, попробовать. Но уже конкретно хочется домой, на свою Итаку [*]!

Без проблем сдали свой «Алеман-мобиль». Минус 25 за перегон с Варадеры. И подвели итоги: программа выполнена на 98%. «Хвостик» оставлен на сегодняшний день. Расставленные приоритеты (оттопыривание, достопримечательности, активный отдых, пассивный…) были выдержаны и неукоснительно соблюдались всеми членами Ложи Лос Хоерригос. Вот такие они, суровые сибирские парни [*]: сказали «на Кубу», и сделали! Сказали «не хотим на Ямайку», и не полетели!

Что ж, кубинская сага «Старик и море» почти дописана… а что дальше? «Прощай, Оружие»? «Снега Килиманджаро»? Последняя совместная банка «Буканеры», и Марик скрылся за демаркацией.

Место действия: Международный терминал №3 Аэропорта Хосе Марти.

Действующие лица: те же, без Марка.

Немая сцена. Трое садятся в такси и скрываются за кулисы. Занавес.

………

14 055 км пути (2 335 км по Кубе)

Цитаты из потрёпанной записной книжки:

Решили посетить фабрику «Партагас» за Капитолием: тема покупки сигар ещё не раскрыта. Огибая Капитолий увидели в заброшенном окне горшок с цветами. В который раз навеяло: Блюменштрассе 3, цветы на окне, профессор Плейшнер, «явка провалена»… [*] На табачную экскурсию не пошли: «Никаких цифр для запоминания»! В фирменном бутике при фабрике тьма алеманского люда. А цены, что и везде – официальные. Выяснили, что этих жирных пупсов привезли сюда на экскурсию. Вот они своими тучными белыми телесами всё и заполонили. Когда их разогнали по автобусам, и мы наконец смогли подойти к витрине и кассе.

(«Касса»? Что это ещё за «касса» такая? Это же совсем не «партикулярная каса»?)

В районе Гальяно решили зайти в местный супермаркет. Нас с Бобби не пустили – мы с вещь-мешками. Сдавать в лом. А Падрэ Лео шёл первым и не заметил, что «агент работает без прикрытия». А мы стоим при выходе и дальнейший разворот событий предполагаем: заплачет или «в домик» спрячется? «Русскиучисука» или «а то улетите»? Боббо живописует: «Сейчас по радио объявят: Потерялся мальчик. 50-ти лет, зовут Егорка…» Нет, смотрим – вышел. Держался молодцом. Ни одна мышца не дрогнула на лице нашего чопорного Мистера «Ноль Эмоций». Только поседел слегка.

Цитата самописца:

Сразу по приезде на родину побежал Лео Карлыч Буратинов вприпрыжку на языковые курсы [*]. С красочной азбукой под мышкой, за четыре сольдо. Но сделал одну непростительную промашку. Но это история уже совсем другой саги. А мы вспомнили, что в рюкзаке до сих пор часы валяются. Те, что «для вождей племён»:

Сидим в кафе на связке Прады и Малекона, комплексный обед по 10 рублей поглощаем. После нежданно нагрянувшего дождя кафе заполнилось местным населением с ближайшей остановки. Когда народ также спонтанно схлынул, приметили за соседним столиком колоритного дядю. По виду – старина Хэм. Посмотрев на нас, какая-то мысль его торкнула. И он к нам:

Он быстро попросил у бармена лист бумаги и что-то стал туда строчить. Как из пулемёта. Муза, стало быть, его посетила кубинская. Ждём теперь, когда из под его буйного пера выйдет бестселлер с очень узнаваемыми образами. Типа, смотрите на всех книжных полках в июне:

А вообще, интересно: чего такого мы и наш вид в этом писаке пробудили? Спокойствие во взглядах и отсутствие суеты в движениях тех, кому раскрылась тайна знаменитой кубинской маньяны? Или отсутствие типичных олигофренических выражений лиц, так присущих всем алеманам в первые дни пребывания на Острове? Когда горло першит от перманентного «АААА! Мама, мы на Кубе!» Уж кому, а мне знакомы эти «муки творчества», эти вспышки и озарения, эти писательские приходы и последующие ломки безуспешного поиска единственно подходящего к месту слова. Видно, и мне придётся за своей Музой вновь сюда возвращаться.

Насытившись, неспешно посёрбываем сэрбэску. И глазеем по сторонам. Вот пара мамбисесов на Праде к девчонкам пристаёт. Документы проверяют или просто знакомые? А я обращаю внимание Отцов на причудливо облупившуюся штукатурку: смотрите, пацаны, пламенный образ Команданте нас везде сопровождает. Даже в облупившейся штукатурке. Как Ангел-Хранитель. В противовес поросячьим намёкам с пароходами «Алемания» и цветочными горшками профессора Плейшнера!

14 062 км пути (2 342 км по Кубе)

Наконец сбылась и самая последняя «Мечта идиота»: Леопольд всё-таки затащил нас в исторический центр Лябаны. Улица взрытая археологическими изысканиями, кафешками, ресторанами и музеями: всё причёсано и вылизано под алеманов. Бабушки в ярких нарядах с сигарами из беззубых ртов снимаются в прямом смысле слова – за ваши глупые алеманские рупь денег снимаются на ваши глупые алеманские фотоаппараты.

А вот и живая иллюстрация этикетки Гаваны-Клаб появилась на фоне свинцового неба: ставшая уже родной, наша РОМОВАЯ ФЕЯ машет нам приветливо своей волшебной ромовой палочкой. (Или она и есть та самая РОМОВАЯ БАБА?) А на бывшем военном плацу (Пласа де Армас) какие-то пацифиськи клумбу развели. (В роте непорядок!) А за оградкой главная сейба Острова – Сэйба №1! А у Чудо-дерева фасад старенького храма… только фасад и остался. (А сам-то храм где? Где храм, я спрашиваю? А-а, вот же, на карте указано, что он временный – «ля тэмплейт»). Ещё и стоянку такси прямо на Плацу устроили. (Безобразие!) А нам как раз в Хилтон приспичило. Фонтан слов с местными бомбилами:

Слушайте, а, может, он и прав, пацаны? Ведь отсюда до Ведады и впрямь далековато. Он же видит, что на «кроликов» давно не похожи. Что морская соль вместе с потом и загаром давно вросли в кожу. И лица спокойные и уверенные. А сами уже далеко в маньяне. Вот же, почти умоляет, мол до Хилтона четыре, никак не меньше. Прям чуть не плачет, «чессловой» заклинает…

Хилтон, ряды «Берёзок». Опять тот же сумасшедший ДЦП-дедушко, пританцовывая, двери алеманам открывает за монетку малую. Френды, «сигарс, чикас, кокэйн…» (Охо, это что-то новенькое!) Маньяна «кокэйн»…

Тема покупки сигар и сувениров раскрыта. Дело за футболками. На ум пришла только одна знакомая трикотажно-сувенирная точка. В Хилтоне. Собственно, за тем через весь город в Ведадо и попёрлись. Наконец-то я добрался до футболок, как Падрэ Лео не пытался всю поездку лишить меня этой возможности:

Ленки в кафешке напротив снова нет. Значит, только кофе по-кубински. Эх, Ленка, Ленка…

14 070 км пути (2 350 км по Кубе)

Ещё одна история. Наверно, уже последняя: входим в родной Лидо, как вдруг скупой на эмоции Егор застывает вкопанный и аж в лице меняется (очччень дурной знак):

Благо, что финансовый аналитик: путём нехитрых дедуктивных рассуждений и пары графиков изменения курса песо к конвертибле место «икс» найдено – такси! А такси, на минуту, ровно минуту как отчалило. И где теперь этот «крестик на карте» искать? Клин клином: снова вызвали машину для организации погони. Догадываетесь докуда? Точно – до Хилтона. («Минуту как на такси приехали, и снова заказывают? Ну не алеманы ли?») К нашему несказанному удивлению нашли нашего таксиста у «Гавана Либре», и фотоагрегат при нём – лежит невредим на заднем сиденье. Таксист тоже был крайне удивлён нашему явлению («Я же их полчаса назад в Лидо увёз»). Но больше был раздосадован своей нерасторопностью: такой фотоаппарат обломился.

14 078 км пути (2 358 км по Кубе)

…перед смертью не надышишься – это точно. Каждое наше движение по Кубе теперь имеет убийственную приставку «последнее». И кошки в душе… насрали. С этим настроением и заходим в лифт. А в лифте аппетитная тётя с кухни на противне не менее аппетитные булочки везёт. Такое неформальное хлебосольство типа «Проходите в лифт, гости дорогие». И видно, что настроение у тётечки не в пример нашему, и распирает её поделиться: «…а кто больше от каравая откусит, тому и хозяином в лифте быть!»

Но, как на зло, кругом одни рыги. А нам уже не до контактов: в печали мы по поводу конца Сказки. Но уже на следующем этаже ещё одна чернушка из обслуги к нам присоединяется. Долю секунды они на нас косились недоверчиво, а потом как прорвало:

А я чувствую, как на моём безрадостном лице медленно и блаженно растекается улыбка. Всё шире и шире. Вот они какие, наши кубинские лекари. Пэсоньки! И я уже стал раскрывать рот, чтобы попытаться вклиниться в их тираду, но двери раскрылись…

14 080 км пути (2 360 км по Кубе)

Всё, финал. Только что собрали шматьё. И завтра рано утром «адьос, Куба!» Чтобы замкнуть пространственно-временные петли, решили прогуляться напоследок по Малекону. И дочертить этот «магический круг» уже на Арбате. «Пс-пс» из тёмных переулков уже не трогают. Нет, трогают, конечно, но мысли уже не здесь. Мысли уже начали своё возвращение к истокам. Мысли уже на пути к Родине.

Кафе у Луиса №2. Это кстати. Последний ужин на Кубе. На Малеконе. У Луиса. Вот это и есть настоящая ФИНАЛЬНАЯ ТОЧКА. (Если бы ещё не эта досадная приставка «№2»)

Приносит «ля куэнту» (счёт). Что-то около пятидесяти рублей:

14 082 км пути (2 362 км по Кубе)

На Арбате встретились случайно с вчерашней Смоляночкой. Разулыбались друг другу как родные. Но «пэрдонэ, родная, но маньяна, но посибле». Тут же из-под земли давешний Робби Вильямс опять нарисовался:

Зря это он про Марика. Наступил, подонок, на больную мозоль:

Уже на подходе к отелю, в самой тёмной подворотне, где каждый наш шаг отдаётся гулким эхом «пс-пс», подлетает дикая кубинская дивизия – «городская сумасшедшая»:

14 082 км пути (2 362 км по Кубе)

Последние километры Пути, последние истории, последние страницы Саги. И завтрак-инклюзив тоже последний. Тётя на входе отмечает едоков в табеле о рангах:

Сами поржали и тётю уморили. В который раз «обосрался сын кулацкий» [*] под самый занавес со своим испанским. Ведь мог как простой алеман молча предъявить гостевую с номером. Но тогда и этой последней смешной истории не было бы. Или это была совсем другая история и другое путешествие. Не наше. Не моё. Ведь мы уже не совсем алеманы-Ё? Мы не рыги, ведь рыги немы!

Оставили после себя на туалетном столике всякую мелочь: жвачку, конфеты, мирамистин и гору так и не использованных презервативов (хорошо же мы о себе думали). И в качестве стража всего этого алеманского хозяйства – Эль Лук. Вахта Памяти!

Заказали на стойке такси. Последнее такси. Судя по тому, ЧТО к нам подъехало, кто-то из обслуги опять дал своей «фамилии» подзаработать. Опять чей-то дедушко. И такси не алеманское, а жёлто-чёрная «Жучка». Та самая – для простых кубинцев. Должны же были и мы хоть раз на такой прокатиться? Добрать те самые недостающие два процента Плана. Были, конечно, серьёзные сомнения: доедет ли до аэропорта эта груда Fe₂O₃ [*]: багажник на проволоке бряцает, а обшивка внутри отсутствует как класс вовсе. Смерть империализму! Но мы не вредные – доехали.

14 110 км пути (2 390 км по Кубе)

Пошлялись по терминалу. Последние покупки: футболки, сигары, кофе, рон. На кофейник, такой, как видели у хозяев кас, 10 рублей уже не наскрёб. А как жить теперь без КОФЕ ПО-КУБИНСКИ? Ладно, думаю, в марте Брат Алехандро Беловежский сюда полетит, ему закажу. И вот этот самый «редиска» на мой соцзаказ искусству выдаёт по приезде [*]:

Недавно купил себе эту самую, что ни на есть, гейзерную кофеварку. И испробовал её вместе с привезёнными с Кубы зёрнами. Вроде и вкус тот же, но чего-то всё-таки не хватает.

………

Увидели в придорожной лавке поделки: уже известные «вилки-ложки». По 10-15 рублей! (А какая-то девочка-даун сквозь слюни мне про 2-3 рубля за гнутую вилку втирала). И последний кубинский развод – таможенный сбор за 25 рублей. На контрабандные ракушки и кораллы, рассыпанные ровным слоем по сумкам, никто и носом не повёл. А в дьюти-фри духи кубинские. Те самые: сладкие, сладостные, сладострастные. Как впечатления о Кубе и её прекрасных марипоситах. Но денег давно нет. Да и запах этот в наших суровых краях вряд ли прижился бы. Нельзя с собой вывезти ДУХ КУБЫ!

Иду по последнему рубежу, «по самой бровке» [*], тоскливо озираясь по сторонам. Иду как на расстрел. Тётя-униформа мне улыбнулась. Так светло, так по-кубински искренне. Родная моя, Тётя-Улыбка! Куба – и есть ЭТА САМАЯ УЛЫБКА!

………

Всё: путешествие на излёте, в прямом смысле слова. Я соскучился по своим родным чикам, по своим конькам, по друзьям… хотя нет, по друзьям всё-таки не соскучился. С ними разве соскучишься?

Около 14 200 км пути

С опаской, разумеется, памятуя наш трезвый и на грани жизни полёт сюда, достали наши походные рюмки: «Па-ма-ги-тя-а-а!» [*] Падрэ Боббо вливался в процесс без фанатизма, через раз. А нам: такое похмелье после Кубы, что жить насрать. Уж лучше от водки, чем от тоски [*]! Стали плотнечком закидывать. Дежурный рон «Эспесьяле» (то есть специально для самолёта припасённый) стремительно закончился. Или дневную норму надоя мы так невообразимо высоко подняли [*], что эта «дежурность» нам как «пшик». А вовремя не закинутая первая тройка рюмок – загубленная следующая «трэс плюс фиксаж» [*]. С трудом дождались, когда погаснет «фастэн ё белт» («но фумар» так и не погасло) [*], и потрусили к проводникам за текилой. Похороводили по стопкам и:

Но даже их алеманская текила благостно повлияла на расшатанную за последние часы нервную систему. Больной постепенно успокоился и безвольно обмяк на своей койке, вытянув ноги в средний (спасибо работнику аэропорта) проход. Только губы шептали в бреду:

………

Всё же хорошая штука – сила Кориолиса [*]. Она скостила нам целых два часа нашего воздушного заключения. Правда, запасы текилы у проводников непростительно быстро иссякли. А всё потому, что компашка за соседним столом также неоднократно прикладывалась к Святому Граалю [*]. А чего вы хотели, дорогие работники воздушного транспорта: радио у вас не работает, видео тоже. А Куба далеко, Куба далеко. И Куба всё дальше! [*]

А потом удивляемся, отчего русские такие горемыки-пропойцы: в таком состоянии если не выпить – повеситься можно [*]! Но была нам наводка: у одной отбившейся на «сон-тренаж» [*] стюардессы бардачок (от слова «бар») ещё не потрошён. И спать ей осталось всего 20 минут. А часики так медленно «ти-и-ик… та-а-ак…» – ещё одна минута прошла-а-а… Такая картина: две страждущие группировки забулдыг спрашивают у каждой встречной униформы: «Ну-у-у? Не пробудилась ещё наша Спящая Красавица с бардачком, полным гостинцев?»

Эта соня продрыхла непростительные СЕМЬ! ЛИШНИХ! МИНУТ! А для нас каждое мгновение – вопрос жизни, понимаете? Хотя ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ КУБЫ? Но, к чести сказать, наш лёгкий-на-подъём-атлет (читай «легкоатлет»), пришёл к заветной ленточке первым (лавровый венец вместе с другими сувенирами где-то дома валяется). Вот что значит сметливый до женского полу глаз: я вычислил, кто из проводниц не принимал участия в перманентных хождениях по салону за последний час. И когда увидел ЕЁ, выспавшуюся и похорошевшую…

…а текила у неё была последняя. То есть нашим соседям повезло куда меньше, ведь они тоже на Ольмеку ставили. А шальной Запаски-Шила у них в запасе, видно, не нашлось.

Запись бортового самописца:

23 700 км пути

Серое грязное утро. Серые безрадостные лица. Одежда из камеры хранения тоже серая, тяжёлая и неудобная. Кто всю эту муку придумал?

(Но, грасьяс…) [*]

Глупые вопросы тёти у «рамки»:

(Пор фавор, рон 7 аньос…)

Мужик командировочный в одной из бесконечных пропускных очередей:

(Подслушал, падла, наш конфиденциальный трёп на всю очередь)

(Но шаркс, но барракудс… Гуд кораллс, гуд сигарс, гуд чикас, эсо и эсо…)

Автомат кофейный проглотил 50 «деревянных» рублей и умер. Удары под дых не помогли. Пришлось пить в кафетерии такую же парашу уже за 200 рублей. Как, говорите, ЭТИ СЕРЫЕ ПЯТНА зовут ЭТУ ГАДОСТЬ: нес-ка-фе? НЕ-КО-ФЕ! Бр-р-р…

(Кафэ и лече рэпетирэ, пор фавор…)

100 километров по Кольцу до Домодедово. Где небо, где земля, не понятно – мир перевернулся: снега нет, всё кругом серо, слякотно и пронизывающе зябко. Несколько раз проехали один и тот же Мега-торговый центр. Попахивает Кафкой: «Падры, они нас по кругу возят. Хотят, чтоб мы окончательно свихнулись. На этом континенте скорби» [*].

Наш зайка-всезнайка Леопольд Гурыч поясняет, мол, таких Мега-комплексов на Кольце штук пять. Верим, но с трудом. Он, конечно, был в столице этой чуждой нам страны более одного раза. И вообще, слывёт в светских кругах человеком в высшей степени образованным: вилку держит исключительно в левой руке. А нож в правой. И даже употребляет походя в своей речи слово «портплед». И даже знает, как этим пледом от всего этого серого ужаса укрыться. Но от его разъяснений радости не больше. Хочется уснуть и больше не проснуться [*]! И открыть глаза, лишь почувствовав ласковый морской бриз в волосах и щекочущее щёки тепло родного Карибского солнца где-нибудь под Тринидадом…

(Куатро Буканеро и сэнисэра, пор фавор…)

23 800 км пути

В город выходить не будем. Возьмём койки тут же в ДМД. И поскорей уснуть, чтобы больше не просыпаться. Падрэ Лео включил у себя в комнате телик и ушёл в душ. Чтоб даже из душа за последними событиями в мире следить… по каналу «Домашний»!

Жалкие попытки скрасить ностальгическую хандру: пока один плещется в душе, другой умыкнул ради забавы из его комнаты телик (зная, что Эль Мучо Грандэ Кактус без телика даже в клозет не ходит). Но и они не скрашивают убийственной серости вокруг. Под вечер всё-таки вылезли из берлоги на предмет «ля пожрать»:

Последние часы в ожидании последнего марш-броска. Пиво в баре. Не наша сэрбэса, а их глупейшее ПИ-ВО! Тётя за соседним столом (судя по годовым кольцам, ей лет 300). Ждёт у моря погоды. Уже сутки. Пиво уже не лезет. И эта мать туда же: пытается мимолетно перезнакомиться. Падры сбегают:

………

………

Теперь уже окончательно, всё: час до самолёта, два в нём. То есть завтра в пять утра будем…

………

[Здесь рукопись неожиданно обрывается] [*]