Сижу один в субботу на работе, звонков нет, работать не хочу катастрофически. Самое время поделиться...

Раз в год с нами случается Ильменка. Что такое Ильменка... это... как если бы... если бы все оргазмы за целый год собрать воедино в один огромный нескончаемый мультиоргазмище! Где-то так примерно. Думаю, некоторые девушки меня поймут. И в который раз уже Ильменка не обманула наших «мультиоргастичных» чаяний. Я в предвкушении уже заранее дико завидовал всем нам. А по прошествии и подавно ещё больше завидую!

Фотоохоту по следам Бренькеньских музыкантов вела целая плеяда мастеров своего дела, репортеров и спецкоров: Мастер Воха, Малыш с Паном, Вандтки Миасские. И несколько местечковых ТРК, из коих точно одна местная Миасская и одна из Чегеваринска. Последние даже попыталась взять у фронтмена интервью, но я такого нагородил про официальную часть всего этого бардовского сборища, что в эфир меня не пустили. И вообще, весь сюжет с нашими рожами занял не больше десятка секунд. Зато по Миассу, Вандтки говорят, всех нас с ног до головы, вдоль и поперёк, показали.

По заведённой с прошлого года традиции мы «ходим в народ». Нет, не на сцену, мы против официоза, и не хотим вставать в один ряд с попсой типа Митяева, Хомчик и Гарина. В семье у Саши, к слову сказать, само это сочетание «ка-эс-пэ-шник» (от «клуб самодеятельной песни»), вообще, носит пренебрежительно-уничижительный привкус. И впрямь: чего можно ждать от человека, глубоко зацикленного на паре десятков жупелов вроде «Лыжи у печки – стоять!» и «Как здорово, что все мы здесь сегодня тут и там». С остановкой у особо почитаемого Леопольдом «Серёги Санина».

Одна местная газетёнка в свете предстоящего знакового события просто убила наповал. Такой опус (см. фото): «...будет и основатель Ильменского фестиваля – Олег Митяев». Твою же мать! Он уже основателем стал! Маркс, блин, с Хренгельсович!

.........

Всё, меня понесло про Ильменку. Теперь от каждой строчки и каждого слова можно выстраивать отдельную ветку на час болтовни. К примеру, Гарин Юрий: был на свадьбе моей сестры свидетелем, потому что они с Юрой Господенко (зятем-деверем-сестры-мужем) одно время выступали вместе. Штурмовали местные ксп-шные Олимпы. Мне тут досталась на оцифровку раритетная запись с фестиваля 85-го года. Скажу без скромности и с гордостью: пожалуй, Юры на голову выше других исполнителей были. По преподнесению материала. Не просто «трынь-трынь» по струнам, и кто кого перекричит. Тут и раскладка по голосам, и разные рисунки игры на гитаре. Со вкусом! Давно это было. С тех пор Гарин давно уже осел в Московии и по-прежнему занимается музыкой. А наш Юра «Гося» теперь «во глубине Сибирских руд» народ лечит. И гитару совсем забросил – не с кем петь!

Тут ставлю многоточие, а то ветка может затянуться. Ведь говорить тут можно до бесконечности, и от каждого подобного факта тянется целый букет новых историй и воспоминаний.

Или вот, скажем (многоточия не вышло): ту самую запись 85-ю мне дал Андрей Попов небезызвестный. Которого тоже встретили на Ильмене в этот раз. И как и много лет назад, мы с ним прошатались в первую ночь до самого утра по кострам и компаниям. Андрея-то я часам к семи (!) утра с трудом, но уложил. А сам не успел: уже через полчаса из города пожаловали Марик с Братом Джимми, пропустившие целый вечер и целую ночь праздника. До сего момента я, конечно, предпринял отчаянную попытку урвать часок-другой до общего подъёма. Для чего даже успел поставить палатку и расстелился. И даже свиться ужиком в спальнике.

Какое там! Телетайп из самых гульфиковых глубин многочисленных слоев одежды настойчиво стучал прямо по мозгам: «остальные на звонки не отвечают тчк самим вас не найти тчк встреть вскл». А у меня нет сил не то что встретить, трубку держать рука не поднимается – сплю на ходу. На полу в смысле. Чтобы не держать, просто положил телефон на ухо и пытаюсь, как Гай Юлий: совместить крепкий утренний сон с попыткой ответить осмысленным отказом на их бессмысленные домогательства. Типа сами вы «встреть» такие! Но на пятый звонок вместе с горьким пробуждением пришло и осознание: «Встреть такая!» – это я! Пришлось встречать. И за это «встреть» пить опять со вновь прибывшими, а чуть позже – и с только проснувшимися.

Так что первую ночь как-то обошёлся без сна. Что дало в сочетании со спиртным ощущение потусторонности и перманентного отлёта в астрал на весь следующий день. Кстати, и прибывший Марик пребывал в том же состоянии: он-то по прилёту с другой части света тоже день с ночью перепутал. Акклиматизация! Ну точно как первые дни на Кубе.

(Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook)

...Вандтков наших встретили ещё при въезде в расположение фестиваля (им пешком не больше часа из Миасса). А их целая орда: Макс с Верой, малая девка Анька и старшая Любка со своими неформальными подружками поколения «некст». «Sweet fifteen»! 13-14 лет: зелёные волосы, чёрные ногти, проколотые носы, клёпаные ремни, майки с «Алисой». «Цой жив!»

К вящему своему удовольствию и специально по просьбе детей мы тряхнули перхотью и сбряцали «Красное на черном» и что-то из «45». Подумать только: каких-то много лет назад я её на шее таскал... или это не я был? А теперь она сама сколотила рок-банду. А её родители строго-настрого запретили мне с ней при встрече обниматься. Правда, на второй день она со своими подружками прибежала раньше родителей и: «Давай обнимемся, пока предки не видят».

Мама дорогая!

Мы на машинах подъезжаем, Вандтки из Миасса пешком подходят. Смотрят, как из машин молоденькие девочки вылезают:

Но Вандтки свои люди:

А «племянницы»: наши новые знакомые, девчонки из Капецка. Капецкая земля тоже полна талантами, к тому женского, значит, прекрасного полу. Только ума не приложу: как они оказались в машине ещё до нашего знакомства?

.........

...а как въезжали. Первый раз за всю историю фестивалей с нашим опосредованным участием, чуть за бортом не оказались. Каждый год очередь из машин выстраивается всё больше и дальше от ворот базы, в окрестностях которой всё бардовское действо и происходит. Тут ещё Воха ляпнул: «Наверно, скоро надо будет новое место для фестиваля подыскивать, скоро спрос превысит предложение...» – и буквально через пять минут к машине подходит черносотенец в милицейской фуражке и говорит типа «разворачивайтесь: мест нет-нет и совсем не будет».

Ну, зашибись, нет? Собрали экстренный выездной съезд, на повестке один вопрос: «Мыкола, шо делать-то?!» Решили действовать по обстоятельствам. Как то: попытаться (не покидая очереди) заслать гонцов во все концы и попытаться найти хоть какую стоянку в эпсилон-окрестности на ближайший день. И повторить попытку Брусиловского прорыва на базу ранним утром когда, как правило, многие люди съезжают с поляны. При этом не теряя надежды и места в очереди сегодня.

И худший вариант: разворот и проведение альтернативного фестиваля узкой оппортунистической фракцией где-нибудь на ближайшем озере. Да хоть на том же родном сердцу Сунукуле. Но как же тогда встреча с Вандтками, Поповым, другими столпами этого чудного праздника песни и плясок? А музыкальное «хождение в народ» как же? А «как здорово сегодня собрались», на худой конец? Куда же без него? Мы же к «Звездопаду» (концерту лауреатов и приглашённых поп-звезд от авторской песни) поспевали всегда только на финальный аккорд Митяева: «...что все мы здесь сегодня собрались». А иногда ловили лишь «...собрались». Мы ведь к этому знаковому моменту были те самые «...сегодня... набрались». Ну и как нам теперь без этого антуража? Без этого вашего глупого Митяева (да не настигнут мя гнев, гром и молнии Яго)?

Но на этот раз звёзды в итоге выстроились в нужном порядке и через какой-то битый час нас всё же пустили через заветную воображаемую линию раздела «наши-ненаши». Что будет на будущий год, боюсь даже думать. Ведь если организаторы найдут другую площадку, люди же всё равно сюда будут ездить. Раскол, смута!

Страшно об этом думать... не буду думать.

.........

...ночью прилепилась к нам парочка. Таких прилепившихся было много около нашего воображаемого очага культуры и расколбаса. Напомни потом, я про прилепившегося Серёгу «Санина» поведаю. А парочка: Гусь и его Гагарочка. Гусь уже изрядно поднажравшийся что-то там стучал по предложенным ему барабанам. А Гагарочка, какая-то балетмейстерша из Троицка, в свете то ли костра, то ли фонариков, искрилась и пузырилась аж! Причём в непосредственной от меня и моего естества близости. Рассказывала, что она знакома с Шахриным: гримёрки у них как-то раз были на одном этаже. Закончилось наше мимолетное знакомство таким неминуемым диалогом:

Наутро, при свете дня я поимел возможность увидеть, кого я «клеил» своим пьяным и слабо внятным «угу». Всё-таки, верность Гусю – иногда отличная штука. Но не смог обойтись без маленькой запоздалой мести (гад я, и есть – гад!). Когда Гагарочка в сопровождении «Буду-век-ему-верна» подошла к нашему стану на предмет продолжить вчерашнее «искрение», и когда Гусь уже потянулся в предвкушении к халявному пиву-кофе-барабанам, я достаточно громко, чтобы слышали все, стал обсуждать с Сашей тему титечек: «Пойми, Саня, у неё очень неплохие титечки. Вот смотри: она в одной маечке, без лифа, а они вон как отлично и отчётливо торчат. Как раз по моей руке. И, вообще, она очень хорошенькая, как я вчера успел понять...» – Гусю пришлось спешно отложить и барабаны и пиво в попытке догнать её.

.........

...Малыш с Паном. Новые персоналии, примкнувшие к Банде Los Joerrigos. Из друзей Саши. Малыша в том году впервые вытащили на фестиваль. Он-то нас и подвиг на «хождение в народ»: «Парни, мы так классно здесь у себя поём. Но это должны слышать и видеть не только мы. Об этом должна узнать вся страна. Надо делиться радостью с окружающими». Для храбрости мы ещё немного набрались и пошли. Сели прямо на обочине тропы, одной из центральных. Расчехлили барабаны и гитары, и давай наяривать.

На этот раз Малышу понадобилось куда больше усилий, чтобы на подвиги нас сподвигнуть. Был момент, когда он уже практически опустил руки. Но я, выйдя на время из астрала, пришёл товарищу на помощь. Мы же как набираемся? В смысле собираемся: сперва кондиции нужной добились – мушку, значит, навели. Потом зачем-то в воду холодную полезли. Да ещё и пару раз. После чего пришлось согреваться и набираться кондиции. Потом порепетировали, и снова набрались. Примерно через час-полтора мы всё же вытащили народ «в народ». Понасдевали на себя африканские рубахи и австралийские майки-шляпы. В сочетании с кепками с Че и тюбетейками.

Ах, завидую себе!

...австралийскую шляпу Крокодила-Данди положили навзничь, бросили туда для затравки пятитысячную купюру и начали концерт. Вольный перевод «Отеля Калифорния» с хачиковским акцентом от Малыша, «Аста сьемпре, Команданте», «Бабу на морозе» из Воскресенья, что-то и Чайфов... и соответствующие этническому антуражу «Акуна матату» и «Мас'ке нада»: «О-о, ария ра-ё, оба-оба-оба...»

(Икра баклажанная. Африка 2007: читать Перейти / Читать / eBook)

С перепоя периодически слышу внутренние голоса: «Давай про Чегевару опять, на неё денег больше бросают...» – вот же назюзькался, голоса внутренние слышу... Да нет же, это не внутренний голос, это голос Малыша на ухо программу фестиваля нашептывает. Песню про астасьемпрного Команданте мы проорали не меньше дюжины раз. Голос и пальцы в кровь! А Малыш во время всего нашего полуторачасового выступления в промежутках между куплетами орал: «ВСЕ НА КУБУ!»

Вандтки справа от меня сидят, на каких-то бренчалках бренчат. Я у Веры:

Каждый на своем месте: кто бренчит, кто поёт. Откомандировали девчушек «в поле» – собирать «дан за двынацат лэт» с особых наглецов, которые слушать слушают, а рубликом помочь бедным Бренькенским музыкантам не желают. А мы с места дислокации как можем координируем: «И вот тот уже давно стоит...»

Собрали 250 рублей.

...себя показали, народ позабавили. Одни просто останавливались и слушали. Другие на нашем фоне, как на фоне достопримечательностей или Вечного Огня фотографировались. А то присаживались рядом и просили тоже постучать и побренчать. Две бабушки возраста нашего Егора настолько втёрлись в наши африканские ряды, что затем воспринимались уже совсем как родные. А по окончании концерта совсем уж разошлись: были какие-то «братания на фронте», обнимания и целования с поклонницами, невзирая на их слабые протесты: «У меня же муж... (здесь идёт поцелуй) ...в Челябинске...»

Когда концентрация праздно шатающегося фестивального населения вокруг нас стала критической, набежали репортёры. Я девочке в микрофон процитировал известную африканскую лемму, что всё бы ничего, но «ля куна матату». В смысле: эти на сцене немного мешают – забивают наш «глас народа». Они-то в микрофоны пытаются глаголом жечь сердца людей, а мы на живом нерве и надорванных связках их как можем перекрикиваем. Завершил предвыборную речь фразой, мигом ушедшей в народ: «НО МЫ НЕ ТУШУЕМСЯ!»

Фраза про «не тушуемся» стала девизом этой Ильменки. Чуть что и все повторяли как А-ПЕЛЬ-СИН: «Но мы же не тушуемся!» И ещё одна фраза, навечно вписанная в нашу историю, точней вкрикнутая: «ВСЕ НА КУБУ!»

(Дневники мотоциклиста. Куба 2006: читать Перейти / Читать / eBook)

...вечер после нашего «хождения в народ» прошёл под знаком спокойной медленной музыки. Глотки-то все там, на «Аллее Ветеранов» оставили. И пальцы, разбитые в кровь, там же. Даже забойную «Это сладкое слово минет» спели камерно, по-мейнстримовски и боссановисто. И ещё кучу старых добрых песен военной тематики: «Последний бой», «На безымянной высоте», «Офицеры» (не подумайте дурного, не Газмановских, боже упаси).

.........

...через наш стан периодически проходили человеческие массы. А мы их подзадоривали: «И правильно. Потому что через соседний лагерь проход – это вам встанет в 250 целковых. А у нас всего-то полтинник!»

Одному дядьке татаро-монгольской наружности предложили взамен отсутствующей для прохода наличности всем нам по кругу обнять и расцеловать его вторую половину. Тётку не поцеловали, но с дядькой крепко подружились: выпили, обнялись, выпили, обнялись... Дядька – казах из Южноуральска, какой-то полукриминальный авторитет:

Татарцы с казахцами видят друг друга издалека. Вообще, пойми, Саня, писать можно ещё долго. Ильменка – один из тех немногих моментов жизни, который на время обращает нас из Безногих Карликов в настоящих Великанов. Хотя бы на время, хотя бы на пару дней. Редкий случай, когда каждый день – как целая жизнь. И воспоминаний, на сколько осталось памяти.

.........

...ах да, спасибо за напоминание. Про Серегу «Санина»: заметили в темноте у нашего стана соглядатая, или сослушателя. Такой уже, в силу выпитого, Каменный Гость... или деревянный... или оловянный... или уже совсем стеклянный. Короче, подготовленный хорошенько: «Можно я тут рядом постою, послушаю?» Да, блин, нам жалко, что ли? Для вас же стараемся. В ответ на наше непротивление он по-свойски уселся за наши стульчики и потянулся к лабазу с пивом, что под столом. И стал уже пристраиваться к знакомым девушкам. Чтоб нам так жить!

Зря не одёргивали пацана от халявного пивасика. Так он его к ночи натрескался, что начал подтягивать некоторые песни. А мы чувствуем, волки завыли поблизости. А ночь ведь уже – страшно. Замолчали, прислушались: почудилось, наверно. Нет, опять вой. Тьфу, блин! Это-ж наш Серега «Санин» воет! Потом он ещё долго по кустам в окрестности шарохался, медведя-шатуна из себя изображая. В общем, весь средневековый бестиарий в одной отдельно взятой шкурке. Эпический персонаж!

Так бы до утра он нас и пугал, пока не получил, наконец, от девчонок-злыдней чётких целеуказаний по месту прохождения своей дальнейшей нелегкой воинской службы.

.........

Боле писать нет сил. Может, что ещё всплывет из тумана, допишу. Была мысль оформить разрозненные междометья и эмоции в форме отчёта, но словами не передать и сотой доли той фелисидады, которая с нами всеми приключилась. Хотя это письмо и есть тот самый глупый отчет поди.