Опустив ранние детские опыты выпечки «торта» из куска теста с вишенками из банки с вареньем, начало своей кулинарной истории следует отсчитывать с 1992 года, то есть с начала самостоятельной жизни. И если не брать в расчет дежурных макарошек и картошки, или совсем уж змеиных супчиков из рыбных консервов (и прочего пропитания насущного на каждый день), то именно цыплёнок тапака (табака), а проще жареная кура в аджике – стали первым настоящим блюдом-блюдом, которое начал и с тех пор продолжаю делать сам: с чувством, вкусом и получая удовольствие от самой готовки. К тому же, его не стыдно было поставить на стол даже перед «искушенными кулинаршами». Хотя искушённых в моём окружении и не водилось.
Даже вспомнил комментарий одной знакомой девицы из той самой поры: «Ты её так нежно во всех местах аджикой обмазываешь, словно женщину...»
О, да, знала бы она...
Но поскольку даже будучи давно женатым, тех самых «искушенных кулинарш» в моём окружении так и не прибавилось, однажды я вспомнил классическую формулу, способную свернуть Килиманджары, не то что сварганить на стол что-нибудь вкусное и красивое: «Хочешь хорошо – сделай сам». Или «не боги горшки обжигают». За горшки с сотейниками я и взялся.
В какой-то момент горшков, сотейников и мыслей вокруг них накопилось столько, что я даже подрядился в «кулинарного колумниста» на популярном Челябинском портале ЧЕЛРЕСТОРАН (ныне почившем). Откуда, собственно, и большая часть представленных здесь кулинарных заметок...
Из цикла «Заметки на салфетках»
Если и есть среди кулинарных тем самая скандальная, вызывающая самые непримиримые споры и диаметральные точки зрения, то это, вне сомнения, история с пловом и вокруг него – главным блюдом среднеазиатской и ближневосточной национальных кухонь, Верховным Эмиром восточного стола.
Из цикла «Заметки на салфетках»
Я всё-таки сделал это: свой первый паровой таджин! Через четыре года после покупки и активного использования горшка. Хотя признаюсь, далось мне это не без труда. И результат попытки оставил смешанные чувства. Но для меня чистота эксперимента была едва ли не важней давно отработанной практики общения с этим марокканским «чудом». Но об этом чуть позже.
Обзор гастробара «Brothers» на Кировке
Одна моя добрая знакомая, с которой мы прошли огонь, воду и работу бок о бок, вплоть до понимания с полуслова, когда-то давно навела меня на уютную кофейню на Кировке, где мы в спокойной, обволакивающей, даже интимной обстановке могли выпить по чашечке кофе и, не напрягая голосовых связок, поделиться событиями жизни с прошлой встречи. Жаль, в последние годы стали видеться реже, Танька.
Из цикла «Заметки на салфетках»
Давно обещанный новогодний рецепт этого сермяжного в своей посконной простоте и лаконичности блюда перешёл мне «по наследству» от тёти Люды, мамы нашего друга Антона, которому теперь всегда будет 25. Прелесть блюда в том, что считаю главным в кулинарии – в широкой вариабельности и возможности экспериментировать с ингредиентами с бесконечной палитрой получившихся вкусов в итоге.
Интересный предновогодний эксперимент для авторов портала Челресторан
Накануне нового 2019 года редакция портала Челресторан вышла к своим авторам и колумнистам с интересным предложением: ответить на вопросы анкеты о местном гастрорынке, отношении к нему и к гастрономической культуре в принципе. Заранее предупредив о том, что я «ненастоящий сталевар», и что мнение моё вряд ли будет репрезентативным и ляжет далеко от общей выборки ответов, все же согласился.
Из цикла «Заметки на салфетках», раздел «Бродить, не перебродить»
Оставив читателя у праздного стола перед недопитой рюмкой «рябиновки», беспробудно погружённого в постновогодние раздумья о смысле жизни, я обещал дать хоть какие-то разъяснения: и про настойку, и про смысл жизни. При этом, не впадая в излишнее морализаторство и абстинентную великорусскую тоску.
Элегический обзор кофейни «Пенка»
«У каждого из нас на свете есть места», – пел когда-то Игорь Тальков под берущую за душу мелодию, где грустные напевы аккордеона блуждали вдоль столичных Чистых прудов, навевая почему-то ассоциации осеннего Парижа, извилистых улочек Монмартра, дымящейся кружечки кофе с круассаном в маленьком уличном парижском кафе.
Семейное кафе «Мишкин край» на месте пиццерии
Изначально торговые площади первого этажа обычного пятиэтажного дома еще советской постройки по Марченко 13в были заняты номерной советской кулинарией, о которой я вскользь упоминал в обзоре пекарен.
Из цикла «Заметки на салфетках», раздел «Бродить, не перебродить»
Застигнутый на полуслове за ваянием очередного псевдокулинарного опуса, и уличённый прежде в несоответствии формы и содержания, я полностью признаю справедливые замечания в излишнем углублении, и прямо с этой самой строки попытаюсь начать писать просто… доступно… понятно. Просто писать.
Из цикла «Заметки на салфетках»
В продолжение хлебной темы, начатой ранее, замечу, что в нынешний период относительного изобилия мы настолько привыкли видеть полки гипермаркетов, забитыми хлебом всех возможных форм и вкусов, и наблюдаем за окном небывалое развитие рынка частных пекарен (о пекарнях было написано ранее), что зачастую забываем, каким трудом хлеб на наших столах оказался. Как бы избито это ни звучало.