Знаковая пластинка юности
Группа Пикник «Иероглиф» (1987)
Не первый альбом культовой, не побоюсь этого расхожего термина, группы, но первый, вышедший огромным виниловым тиражом, открывшим широчайшей аудитории огромной страны не только саму команду Шклярского, уже широко известную в питерских музыкальных кругах, но и сам феномен разношерстного ленинградского рока.
К чести пикниковцев, они поистине долгожители отечественной альтернативной сцены: едва ли не первая группа знаменитой «Красной волны», и одна из первых принятых в только сформированный Ленинградский рок-клуб.
И пока остальные самодеятельные полубардовские Цои и Башлачевы под разбитые акустические гитары пытались сложить пальцы «малой звездочкой», Пикник уже давал качественный профессиональный музыкальный продукт. Таких профиков на сцене и сейчас по пальцам, а уж в начале 80-х на непрофессиональной рокерской сцене и подавно.
Прекрасно помню, как эта пластинка появилась у меня: в только появившемся, но уже суперпопулярном, взорвавшем затхлое советское тв Взгляде с молодыми Любимовым, Захаровым и Владом Листьевым, именно последний на весь союз показал свеженький пресс с прорезающей молнией обложку надписью Пикник. Такая была реклама в 87-м году: ни клипов, ни концертных записей, только конверт альбома и слова Листьева, что услышать непременно стоит. Авторитет этих новых властителей дум молодежи был бесконечным. Не зная ничего ни о группе, ни об альбоме, побежал в местную Мелодию и к удивлению обнаружил пластинку без ажиотажа и очередей (как мы боем продирались за дисками каких-нибудь Арабесок, отдельная история).
Авторитет взглядовцев не был поколеблен ни на крупицу, а альбом и группа навсегда легли на подкорку моего мироощущения, в числе подобных сформировав меня в того, кем я есть.
Это потом был второй диск-гигант (так тогда почему-то называли), многолетнее охлаждение и даже обида на группу, предавшую свои корни. Гораздо позже они вновь вернулись в плейлист, и были Египтянин, Шаман, Фиолетово-черный, Говорит и показывает. Теперь это уже неоспоримая классика, канон.
Можно долго вспоминать, какими путями песни приходили в жизнь, и почему навсегда в ней остались.
Но этот условно первый альбом, как первая любовь, как один из первых глотков свежего воздуха, воздуха свободы, который мы жадно вдыхали, впитывали, полные надежд и чаяний. Веря, что ненавистный совок и все уродливое и закоснелое, что с ним связано, с минуты на минуту рухнет и начнется совсем другая жизнь.
Именно об этом пел тогда и Шклярский в своей (и немного макаревичевской) образной манере: про иероглифы, великанов, про праздники и пикники…
Даже спустя 30 лет альбом слушается свежо и актуально и с точки зрения музыкальной, и технической. И это удивительно, поскольку многие образцы того времени сегодня вызывают лишь ироничную улыбку: такие 80-е…
Последний флешбэк из глубин дряхлеющей памяти, связанный именно с этим альбомом: после армии меня мимолетно свела судьба с одной рыжей бестией Галкой. Через друга детства Вадьку Харабрина. Терпеть не могу, как девочки под гитару пытаются петь Цоя, Нау и прочих доморощенных «рокеров». Хочется подойти и вырвать из рук гитару, в бешенстве прохрипев: никогда, слышишь, никогда больше не бери в руки гитару и не пой эти песни! Но как Галка пела цоевскую Ночь и пикниковcкий Иероглиф в своей исключительной авторской интерпретации. Ее голос рвался хрусталем в небесах, а мое тело изнывало и аж искрилось от внутреннего статического напряжения. И невыносимой прелести текущего мгновения и, хотелось верить, последующих. Но это уже совсем другая история. Эх, Галка-Галка…
Группа Пикник «Иероглиф»
Мелодия, 1987
Baddy Riggo, 30.05.2020
