Сравнение переводов романа Джозефа Хеллера «Уловка-22»
Наконец ещё одну страничку моих окололитературных и лингвистическо-переводческих изысканий можно считать законченной: поставленная некогда самому себе задача оценить оба имеющихся перевода одной из самых сильных антивоенных книг XX века выполнена. Но для начала надо было хотя бы их прочесть. Что я наконец и сделал.
«Уловка 22» – сильнейший антивоенный памфлет Джозефа Хеллера
В пару слов (если получится), чисто зарубка для себя: дочитал наконец Уловку-22, которую начал мусолить еще в отпуск, да потом забросил на полгода. Да и читаю я, в принципе, по слогам.
Истории с книжных полок
Какая-то мистическая и дикая история. Недаром на одном из главных произведений Булгакова, по слухам, лежит проклятие. А история такова, что я наконец сегодня добрался до самой свежей киноадаптации Мастера и Маргариты, наделавшей много шума последние пару месяцев.
Пришлась к слову всплывшая из памяти строчка из знакомой с самого детства считалки про обжору Робина в классическом переводе Корнея-нашего-чукого (ведь он же на самом деле Корнейчуков). Но весь стишок-считалку процитировать сыну не смог. Что в таких случаях я делаю? Конечно – полез в сеть.
Такая небольшая исследовательская лингво-история (люблю словокопательство). Пару месяцев назад возникла неоднозначная ситуация с текстом, в частности со словом «заморочиваться». Понятно, что сегодня все употребляют его исключительно в ключе «заморачиваться». А более правильная (корень «морок»), следующая правилам и логике русского языка форма стала «устаревшей».
Она шлет мне «валентинки»
Каждый божий год
Откуда-то из Филадельфии
В который раз напомнить
Кем был я для нее
Я листаю альбом фотографий
Моей старой столицы.
Как живая она предстаёт
Из глубоких времен колониальной поры.
Мой отец землю предков оставил,
И в Гаване расправил крылья,
Здесь свой дом обретя,
Где на свет и я появился.